Чжао Чжифэн взволнованно обнял сына, после чего протянул Гу Е какую-то вещь:
— Вот эту штуку подобрал Пэнъюй. Мы выбрасывали её два раза, но она каждый раз возвращалась сама. Сжечь мы не смели: Мастер сказал, что вместе с ней улетит и его душа.
Гу Е усмехнулся. У этого мастера действительно было кое-какое мастерство: без защиты его талисмана душа и впрямь могла отправиться следом.
Гу Е прямо на полу бросил деньги мертвецам, взял со стола обеденную вилку и со злостью вонзил её в бумагу:
— Цы-цы-цы…
Вокруг вилки тут же заструились тонкие струйки чёрного дыма, пытаясь оказать сопротивление. Гу Е криво усмехнулся, сложил пальцы в заклинание, и вспышка молнии полоснула по жертвенным бумажкам, от которых тут же повеяло едким запахом крови.
Госпожа Чжао испуганно произнесла:
— Мастер Ван Минхай тоже пытался уничтожить эту вещь, но она даёт отпор, будь осторожен!
Гу Е пренебрежительно скривил губы и сочувственным тоном протянул:
— К чему такие сложности? Насильно мил не будешь, погоди-ка, я принесу тебе точно такую же, сойдёт и она.
С этими словами Гу Е налёг на вилку и вогнал её до упора. Из пола тут же поткнула лужа чёрной крови, и Чжао Пэнъюй внезапно почувствовал, как всё его тело расслабилось, а дышать стало легко и свободно.
Внезапно налетел жуткий ветер, закруживший окровавленные бумажные деньги, которые с шуршанием взмыли в воздух. По всей палате завыл ледяной вихрь, но стоило ему приблизиться к Юй Цзэ, как он тут же испуганно сворачивал в сторону.
Увидев это, Гу Е подумал про себя: и правда, даже самый свирепый призрак не смеет связываться с этим господином. Гу Е снова сложил пальцы в заклинание, и фиолетовое пламя окутало бумажные деньги. Как бы они ни сопротивлялись, они мгновенно вспыхнули. Гу Е холодно бросил:
— Либо убирайтесь на все четыре стороны, либо ваши души развеются по ветру. Я не собираюсь следовать дурацким правилам Мира Сюань.
Уже стемнело, и ледяной, пробирающий до костей ветер метался по палате, но упорно избегал приближаться к Гу Е. Побившись еще пару мгновений, чёрный вихрь принял очертания призрачного силуэта — иссохшего, чёрного, тощего, с парой полностью серо-белых глаз, злобно уставившихся на Гу Е. От густой призрачной ауры температура в палате упала на несколько градусов.
Все присутствующие в ужасе завизжали. Чжао Пэнъюй к этому моменту тоже обрёл силы, вскочил с кровати, заслонив собой мать. Его ноги отчаянно дрожали, а сам он не смел даже взглянуть на ту сторону. Для него это было первое в жизни романтическое приключение, оставившее неизгладимую психологическую травму!
Юй Цзэ с ледяным выражением лица посмотрел на женщину-призрака, окинул её взглядом с ног до головы, а затем перевёл взгляд на её стопы… Те были без тени. Не теряя надежды, Юй Цзэ бросил взгляд на стену — ровная, сплошная поверхность, никаких оптических иллюзий. Переведя взгляд на остальных, чьи лица выражали близкий к обмороку ужас, Юй Цзэ помрачнел, заслонил спиной старшую сестру и племянника, и холодным взглядом уставился на женщину-призрака, в его глазах проступил гнев.
Гу Е с лёгкой улыбкой кивнул на Чжао Пэнъюя:
— Ты не уходишь, неужели тебе нравятся парни такого типа?
В мертвенно-серых глазах женщины-призрака мелькнул слабый огонёк.
— Оставь его в покое, а я пришлю тебе взамен точно такого же. А твоё оскорбление — кто-нибудь поможет тебе с ним разобраться. Но если будешь продолжать цепляться, хм.
Лицо Гу Е похолодело, в нём уже зрело намерение убить. Тех, кто погубил её, он трогать не станет, но причинять боль и калечить невиновных — это уже переходило все границы дозволенного для Гу Е.
Женщина-призрак с опаской глянула на Гу Е, затем на окутанного Фиолетовой Ци и весьма недоброжелательно настроенного Юй Цзэ. Немного посомневавшись, она попятилась на два шага и растворилась вместе с кружащимся вихрем, оставив после себя лишь усыпанный бумажками пол.
Все присутствующие в шоке вытаращили глаза, еще не отойдя от пережитого страха, а лицо Госпожа Чжао совершенно побелело. Лишь Юй Цзэ с бесстрастным лицом и со сложными чувствами в душе наблюдал за этой не поддающейся научному объяснению сценой.
Брезгливо поморщившись, Гу Е произнес:
— Ладно, вынесете эту бумагу и сожгите её, больше она не вернётся.
Чжао Пэнъюй зажал нос пальцами:
— Почему тут так воняет?
— Это свадебный подарок от твоей благоверной невесты. Она хотела, чтобы ты пришёл в её семью в качестве примака, а ты отказался от помолвки — как тут не вырвать кровью от злости?
Чжао Пэнъюю хотелось платить. Только не произносите при нём эти три слова: он же сейчас уписается от страха!
Оглядев оставшуюся в комнате призрачную ауру, Гу Е скомандовал:
— Откройте окна, проветрите, а вещи нужно купить как можно скорее.
Юй Цзэ с бесстрастным видом окинул взглядом стоявшего рядом Гу Е:
— Ты…
— М?
— Это был призрак?
— Угу.
Уголки губ Юй Цзэ слегка дёрнулись.
Гу Е не удержался от улыбки: выражение лица этого человека кричало о том, что его картина мира только что рухнула вдребезги.
— Когда вы только что увидели женщину-призрака, ваше лицо было таким невозмутимым. Вы пытались придумать этому научное объяснение?
Юй Цзэ с мрачным видом кивнул:
— Не придумал.
— Пф!
Гу Е еще не встречал столь забавного человека и не удержался от смеха. Юй Цзэ слегка нахмурился, глядя на неподдельно весёлое лицо Гу Е, и беспомощно покачал головой: и впрямь никакого научного обоснования.
Вскоре принесли материалы, которые заказывал Гу Е. Прихватив добро, он устроился за маленьким столиком на балконе, уселся там и принялся сам по себе складывать бумагу.
Никто в палате не смел ему мешать. Люди молча наблюдали за тем, как он, опустив голову, с безмятежным и спокойным выражением лица методично занимался своим делом, и постепенно ощутили, как вся атмосфера в палате тоже наполняется тишиной и умиротворением. Только что пережитый ужас на фоне нынешнего Гу Е казался чем-то оставшимся далеко в прошлом. Бывают люди с такой удивительной аурой: стоит им успокоиться, как окружающее пространство словно застывает в тихом и прекрасном мгновении. Чжао Пэнъюй снова лег на кровать и погрузился в полудрёму.
Посмотрев на свертки в руках Гу Е, Юй Цзэ подорошел и глухим голосом спросил:
— Помощь нужна?
Его голос звучал низко и бархатисто, с лёгким холодом — в полном соответствии с его манерами: джентльменскими до такой степени, что придраться было не к чему, но в то же время создающими чёткую дистанцию.
Гу Е поднял голову и с улыбкой подвинул к нему уже сложенную бумагу:
— Пусть господин Юй коснётся их по очереди, тогда они станут непобедимы.
Юй Цзэ:
— …
Гу Е улыбнулся:
— Я не шучу. У самого господина Юя судьба настолько редкой благосклонности, к тому же он постоянно делает добрые дела и находится под защитой небес, так что боги и духи не смеют к нему и близко подходить. Стоит вам прикоснуться к ним, как эти вещи пропитаются вашей аурой, и злые духи будут бежать от них за три версты.
Бровь Юй Цзэ слегка приподнялась:
— Это спасёт Пэнъюя?
Гу Е кивнул:
— Спасёт.
Юй Цзэ больше ничего не спрашивал. Он по очереди коснулся каждой сложенной Гу Е фигурки — его движения были медленными и плавными, а лицо — таким сосредоточенным, будто он проводил какой-то ритуал.
Гу Е поджал губы, едва сдерживая смех: редкая судьба истинного правителя, аура неприступности для простых смертных, и при этом — такая трогательная забота о близких. Судя по едва заметной золотистой ауре вокруг него, он ещё и благотворитель. Неудивительно, что из стольких представителей клана Юй в этом поколении Старик Юй выбрал преемником именно самого молодого Юй Цзэ.
В этот момент секретарю Юй Цзэ пришло на телефон тихое напоминание: директор Юй, я слышал, что дело Ли Жуя раскрыли так быстро только потому, что кто-то тайно помог. Тот маленький даос, что карабкался по стене в тот день, он ведь и правда за кумирами бегал?
Прочитав сообщение, Юй Цзэ поднял взгляд на Гу Е и с каменным лицом ответил: ты что, папараці?
Секретарь почувствовал себя уязвлённым: он же предупреждал! Этот молодой мастер только и делает, что несёт всякую мистическую чушь, от таких людей лучше держаться подальше.
Спустя полчаса Гу Е склеил вместе заготовки, сформировав человечка высотой в полметра, даже чем-то похожего на Чжао Пэнъюя.
— Господин Чжао, Госпожа Чжао, мне нужны капли крови из безымянных пальцев вас обоих, всего по две капли.
Услышав, что нужно взять кровь у родителей, Чжао Пэнъюй заупрямился:
— Зачем брать у мамы с папой? Кашу заварил я, так что используйте мою.
Гу Е презрительно зыркнул на него:
— Потому что твоя кровь дарована твоими родителями, и заменить тебя можно только таким способом. А взять твою кровь — это всё равно что отправить тебя на половину пути к смерти. Запомни раз и навсегда: впредь не позволяй людям моей профессии брать у тебя кровь. Если вдруг нарвёшься на кого-то с нечистой солью в голове, то подохнешь и даже не поймешь от чего.
Словоохотливого Чжао Пэнъюя мигом заткнули за поясок, он сник и повалился обратно на подушки, точно поверженный пингвин.
Заполучив кровь родителей Чжао Пэнъюя, Гу Е равномерно растерел её по межбровью бумажного человечка, вытащил из кармана кисточку с киноварью, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он снова открыл их, лицо его стало суровым. Кончик кисти коснулся бумаги, взметнувшись с молниеносной быстротой — талисман-заменитель был готов в одно мгновение.
— Задёрните шторы, выключите свет.
Когда в комнате стемнело, Гу Е очертил круг вокруг кровати, бросил туда человечка, вычертил в воздухе пальцем руну и прикоснулся подушечкой пальца к межбровью бумажной куклы. После вспышки тусклого золотистого света по телу человечка вдруг побежали языки зелёного пламени. Это жуткое зрелище заставило присутствующих покрыться мурашками, и зеваки инстинктивно отпрянули назад — от всего этого веяло такой чертовщиной, что становилось не по себе.
Человечок мгновенно растаял в этом зелёном пламени, а лицо Чжао Пэнъюя на глазах заметно посвежело.
— Чувствую, тело больше не кажется таким свинцовым, это значит, я поправился?
Гу Е кивнул, и Чжао Пэнъюй вцепился в полу его одежды, произнеся дрогнувшим от благодарности голосом:
— С этого дня моя жизнь принадлежит тебе.
Гу Е смахнул с подола цепкие пальцы:
— Тогда тебе придётся усердно учиться, на следующем ежемесячном экзамене поднимешься как минимум на пятьсот мест вверх. В университет мы поступаем вместе.
— Чего? — Чжао Пэнъюй нервно хохотнул, не веря собственным ушам. — Какого чёрта?
Гу Е очаровательно улыбнулся:
— Не поднимешься на пятьсот мест — отправлю тебя жениться на той барышне.
Прикинув в уме свои успехи в учёбе, Чжао Пэнъюй отчаянно взмолился:
— А можно заменить…
— Нельзя, — не дослушав, отрезал Гу Е. Переведя взгляд на родителей парня, он с улыбкой добавил: — Он потерял часть янской энергии, пару дней постельного режима — и всё пройдёт. Шторы потом раздвиньте, пусть побольше побудит на солнце.
Госпожа Чжао обеспокоенно спросила:
— Больше она к нему не вернётся?
Гу Е покачал головой:
— Больше нет. Мне пора возвращаться в школу, Ся Сян всё еще ждёт, пока я отмечусь по возвращении.
Взглянув на часы, Гу Е помахал Чжао Пэнъюю рукой и уже хотел было развернуться, как отец парня поспешно загородил ему дорогу:
— Маленький господин, постойте!
Едва Гу Е обернулся, как в его руку сунули чек. Опустив взгляд, он улыбнулся: семейка Чжао оказалась на редкость щедрой, сходу отвалив ему пять миллионов. С улыбкой Гу Е сунул чек обратно:
— Чжао Пэнъюй — мой друг.
Отец Чжао было собрался что-то сказать, но почувствовал, как жена потянула его за рукав. Уловив её намёк, он понимающе улыбнулся, и взгляд, которым он окинул Гу Е, неуловимо изменился. С одобрением в голосе он произнес:
— Верно, жизнь друга и впрямь нельзя измерять деньгами, это я проявил излишнюю пошлость.
Оба были людьми умными, и отец Чжао уже понял, что Гу Е не из тех, кем можно манитипулировать с помощью денег. Он специально примчался сюда ради друга и даже глазом не моргнув отказался от пяти миллионов — человек благородный и верный долгу. Обзавестись таким другом было истинным счастьем для его сына.
— Раз так, заглядывайте к нам в гости, как будет время. Ваша тетушка прекрасно варит супы, обязательно попробуйте.
С улыбкой поблагодарив хозяев, Гу Е вышел за дверь, где его тут же догнал ещё один человек:
— Я подброшу тебя, у меня ещё есть пара вопросов к тебе.
Это был Юй Цзэ.
Произнести слово «попросить совета» с такой официальной интонацией, обращаясь к старшекласснику, — это многое говорило о его характере. Уголки губ Гу Е чуть приподнялись:
— Тогда побеспокою господина Юя.
Уже усевшись в машину, Гу Е снова вгляделся в лицо Юй Цзэ и всё так же находил это невероятным: до сих пор ему не доводилось встречать человека с настолько удивительным укладом судьбы.
— Господин Юй поистине благословлен небесами, — не удержался Гу Е от взгляда, полного лёгкой зависти.
Юй Цзэ скептически хмыкнул:
— В ваших кругах все говорят, что у меня судьба бездетного и одинокого человека, вся жизнь сломана — какая тут благодать?
Гу Е усмехнулся:
— А вы верите в судьбу?
— Нет.
— Вот и отлично. Не нужно верить в судьбу, верьте в себя.
Впервые услышав от какого-то там мастера слова о том, что нужно не верить в предопределение, а полагаться на себя, Юй Цзэ невольно бросил на Гу Е еще один взгляд. Тот прищурился, на губах играла лёгкая улыбка, а зрачки, чёрные как нефрит, казались глубокими, бездонными и таяли в ореоле некоторой загадочности, что, впрочем, не мешало разглядеть на самом дне чистую и прямолинейную искренность. Этот человек явно не любил ходить вокруг да около. Вечно холодное лицо Юй Цзэ наконец слегка расслабилось, уголки рта дрогнули в подобии лёгкой улыбки:
— Могу я поинтересоваться той женщиной?
Гу Е посмотрел в окно:
— С тем мостом что-то не так, в его опоры замуровали несчастного человека, погибшего насильственной смертью. Господин Юй хочет заняться этим расследованием?
Юй Цзэ кивнул:
— Пэнъюй чуть не лишился жизни, разумеется, я намерен разобраться во всём до конца.
— Всех подробностей я не знаю, я лишь воспользовался техникой подмены, чтобы вернуть душу Чжао Пэнъюя. Мне скоро сдавать экзамены, времени воевать с ней нет, так что пообещал восстановить её справедливость уже во время летних каникул. Если господин Юй хочет заняться этим сам, вы окажете мне огромную услугу.
Юй Цзэ покачал головой:
— Эту кашу заварил Пэнъюй, так что взваливать всё на твои плечи было изначально неправильно.
Взгляд, которым Гу Е одарил собеседника, стал ещё более одобрительным:
— Я бы посоветовал начать расследование с того самого тела.
— Вы уверены, что там есть тело?
— Уверен.
— Спасибо.
Глядя на то, как собеседник с совершенно серьёзным лицом благодарит его после подтверждения, Гу Е едва не рассмеялся: какой же интересный этот человек.
Вскоре машина остановилась у входа в тихий ресторанчик. Гу Е склонил голову набок:
— М?
Юй Цзэ толкнул дверцу:
— В школе в это время уже не кормят. Поедим, и я отвезу тебя обратно.
Гу Е потёр живот, который, казалось, урчал всю дорогу, и с неловкой улыбкой произвел:
— Ну… спасибо.
На самом деле после всего случившегося давний атеизм Юй Цзэ дал трещину, но он никак не ожидал, что когда он начнет расследование в указанном Гу Е направлении и факты предстанут перед его глазами, это полностью перевернет все его прежние представления о мире.
И когда эти результаты легли перед глазами семьи Чжао, все замолчали. Оставалось лишь признать: человеческая натура невероятно сложна.
В народе говорят о трех великих грехах: приковать дракона к колодкам, забить живую свая в фундамент моста и принести в жертву живого человека.
Героиней этой истории стала девушка, которую собственные родители ради денег продали и заживо забили в опору моста.
http://bllate.org/book/34358/4235209
Готово: