Яо Ли любила следить за своей внешностью, и даже переодевшись в мужскую куртку, она специально ушила её в талии, чтобы подчеркнуть фигуру. К тому же она прекрасно за собой ухаживала — хоть и в годах, но еще привлекательная, — а со спины её стан и вовсе казался особенно изящным. Тот старый развратник, очевидно, промышлял подобным не впервые: он ошибочно принял Яо Ли за молодую женщину и решил, что раз уж она одета столь «консервативно», то в случае лапанья не посмеет поднять шум. Он никак не ожидал, что нарвётся на крутой нрав и настоящую пороховую бочку.
Молодой водитель автобуса, заметив неладное, несколько раз подряд нажал кнопку автоинформатора с призывом к вежливости. Мужчин-пассажиров в салоне было немного, а даос Ван после посадки и вовсе накрыл лицо дорожной сумой и спал мертвецким сном, не обращая внимания ни на что вокруг. В конце концов Старик Хэ, сидевший рядом с Ву Юанем, больше не мог на это смотреть, вмешался и оттащил старика.
Старик, оставшись в другом конце прохода, продолжал сквернословить. Яо Ли пришла в себя, вспылила от злости и, не раздумывая, швырнула в его сторону свой матерчатый наплечный мешок.
Мешок был тяжелым и описал в воздухе дугу. Раздался глухой стук: сумка вреглась в поручень, грохнуло на пол, и во все стороны брызнул сок.
Оказалось, что внутри были набиты тыквы-горлянки, обычные тыквы, гранаты, коробочки лотоса и прочие плоды. Стояла поздняя осень, и многие фрукты и овощи уже отошли. Непонятно, как их умудрились сохранить, но все они выглядели свежими и сочными, нежными до того, что трескались от малейшего прикосновения. Сок залил весь пол, раскатились разнообразные семечки.
Оттуда же выкатилась слепленная из глины кукла размером с ладонь. Она со стуком пронеслась далеко вперед, вреглась в ножку сиденья, и её глиняная голова вмиг разлетелась на мелкие кусочки. Глиняная кукла замерла, лежа навзничь. Она была выполнена невероятно живо, напоминая пухлого мальчика с новогодней картинки, только шею её обвивала красная, словно кровь, веревка.
Услышав шум, Яо Ли обернулась. В голове у нее гулко зазвенело, она оцепенела и застыла на месте. Остальные женщины, увидев это, инстинктивно прижали к себе сумочки.
Вокруг раздались недобрые мужские смешки.
Лишь Старик Хэ стоял со страшным шоком на лице. Сделав пару шагов с одышкой, он наклонился, чтобы осмотреть разломанные фрукты на полу, а затем перевел взгляд на Яо Ли и остальных, спрашивая с дрожащими губами:
— Вы что, ходили в тот Храм Фужун? Вы что, поклонялись тамошним статуям божеств?
Неизвестно почему, но лица Яо Ли и остальных богатых матрон помрачнели, они стали отводить глаза и уклоняться от вопросов Старика Хэ.
Старик Хэ принялся хлопать себя по бедрам и, покачивая головой, сокрушенно произнес:
— Эх, ну зачем же вы туда пошли! Тамошним госпожам в Храме Фужун никак нельзя кланяться, нельзя!
Лицо Яо Ли то бледнело, то зеленело. Былой гнев улетучился, и необъяснимая тревога с холодом вновь подступили к сердцу. Услышав причитания Старика Хэ, она не только не захотела разобраться во всем до конца, но и инстинктивно переложила вину на собеседника, рявкнув:
— Что ты понимаешь? Не неси чушь и не накликай беду!
Увидев, что его деда отчитывают, Чаншэн тут же подбежал и заслонил Старика Хэ собой. Но он был еще мал и порядком робел перед такой едкой средних лет женщиной, как Яо Ли, поэтому мог лишь молча сверкать глазами и гневно смотреть на неё.
Старик Хэ не отступил, а подался вперед, одной рукой прикрывая внука, но продолжая упорно допытываться у Яо Ли. Из-за волнения он даже слегка заикался.
— Вы что, ходили… ходили просить о сыновьях? Нельзя же так! Это место не доброе, это место, которое пожирает людей! Послушайте моего совета, больше туда не ходите. Родится сын или нет — неважно, а жизнь всего дороже.
Когда Старик Хэ при всех обнажил их истинные намерения, Яо Ли, при всей ее толстокожости, невольно покраснела.
— Да что ты вообще понимаешь! — повысила голос Яо Ли, едва ли не срываясь на крик. — Ишь как красиво говоришь, а у самого разве нет обожаемого старшего внучка? Легко рассуждать, когда тебя не касается, проваливай отсюда!
С этими словами Яо Ли свирепо зыркнула на Старика Хэ, с силой дернула за руку Ма Миньцзюнь и быстрыми шагами направилась к передней части автобуса.
Эта фраза полностью заставила Старика Хэ проглотить то, что он собирался сказать.
Тот старый развратник, поняв, что зрелище закончилось, с пресным выражением поцокал языком и пересел в другое место подремать.
Ву Юань холодно наблюдал за происходящим. Он заметил, как исчезнувшая ранее маленькая деревянная кукла высунула голову из гручи разбитых фруктов. Пользуясь тем, что смертные её не видят, она корчила Ву Юаню рожицы, хихикала и бросилась на Яо Ли. Кукла с разгону нырнула в карман верхней одежды женщины, высунув наружу лишь полголовы, бросила зловещий взгляд и в мгновение ока растворилась.
Старик Хэ под присмотром Чаншэна дрожащей походкой вернулся на место рядом с Ву Юанем. Он осторожно заглянул Ву Юаню в лицо, несколько раз пошевелил губами, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов лишь тяжело вздохнул и умолк.
Ву Юань понимал, о чем думал старик.
Поездка на теневой повозке, привязывание кукол, ношение мужской одежды, плоды с множеством семян — всё это были низкопробные колдовские методы испрашивания потомства. Тот так называемый Храм Божества Плода наверняка таил в себе нечто мрачное и грязное.
Только вот…
Ву Юань отвел взгляд, заметив в стеклянном окне отражение своих чуть изогнутых, слегка насмешливых губ.
Какое это имеет отношение к нему?
Глава 10. Мир людей
Череда нелепых происшествий наконец подошла к концу, и в салоне автобуса снова воцарилась тишина. Однако, в отличие от прежнего безмятежного и мирного молчания, теперь все пассажиры выглядели так, будто были о чем-то тяжело задуманы, а в их сердцах ползло немое гнетущее волнение.
Протряслась еще добрых полчаса, по пути изредка подсаживались одиночные пассажиры, но больше никаких неожиданностей не случалось. Ближе к полудню автобус наконец медленно въехал в пределы Маочуня, и следующей остановкой должен был стать конечный пункт — пассажирский центр Маочуня.
Краски гор поблекли, и мир людей постепенно приоткрыл краешек вуали, обнажая частокол высотных зданий и бурный уличный поток. Ву Юань еще не успел всё это осознать, как пейзаж стремительно промелькнул мимо, и всё вокруг в его глазах снова преобразилось.
Ву Юань в упор смотрел на происходящее, боясь моргнуть, жадно впитывая мощную ауру, исходившую от этого незнакомого, удивительного и бескрайнего мира.
Выражение его лица сменилось с изумления на растерянность, а десять пальцев нервно вцепились в подол одежды.
Автобус начал плавно тормозить, скользя по асфальту к остановке, и замер для высадки пассажиров.
Богатые матоны, сидевшие до этого в микроавтобусе, одна за другой посыпались наружу. Все они выглядели сдержанными, опустив головы и втянув плечи, не прощаясь друг с другом и даже не желая лишний раз поднять глаза на спутниц. Зато многие сочли, что этот даос действительно обладает истинным мастерством, и перед уходом не преминули завести знакомство.
Почувствовав ауру богатства и прекрасную физиогномику матрон лишь тогда, когда они подошли ближе, даос Ван расплылся в улыбке до ушей и щедро раздал свои контакты, выглядя куда искреннее, чем раньше, когда держался с высокомерным видом.
Выйдя из терминала, каждый отправился своей дорогой, растворяясь в бурлящем потоке людей. Все индивидуальные особенности растворились в калейдоскопе этого мира, став совершенно обыденными.
http://bllate.org/book/34382/4238745
Готово:
