— Получила. — Сяо Мо подняла зажатый в руке бумажный пакет, внутри которого лежали две упакованные порции фирменных яблок.
И Чэн Сюэ, И Сяо Мо играли на позициях поддержки. Хотя их основные персонажи отличались, первое место в общем рейтинге саппортов постоянно переходило из рук в руки то к одной, то к другой.
Сяо Мо проголодалась и тут же развернула упаковку. Жуя на ходу, она произнесла:
— Аллергия — дело серьезное, в следующий раз будьте внимательнее. И ты, Чэн Сюэ, слишком сильно не переживай. Будешь?
Чэн Сюэ закатила глаза:
— Ты что, пришла позлорадствовать?
— Глупости, — укоризненно протянула Сяо Мо. — Я просто заглянула проверить, сможете ли вы завтра снова штурмовать рейтинг. В этом сезоне конкуренция в таблице лидеров бешеная, за день можно сотню позиций растерять.
……
И после этого она говорит, что не пришла злорадствовать!
Под очаровательной внешностью Сяо Мо скрывалась напрочь черная душа.
Цюй Сун легонько щелкнул Сяо Мо по двум пучкам волос, устроенным по бокам головы.
— Успокоилась?
— Успокоилась. — Она хихикнула. — Наконец-то никто не давит на меня.
Ли Ань в этом сезоне играть не могла, и ей удавалось успешно брать саппорта только в командной связке — стоило зайти в соло-очередь, как попадавшиеся в паре с ней адэшники творили какую-то дичь.
Она героически принимала на себя урон от башни ради Первой крови, а адэшник в это время убегал фармить в безопасности. Она устраивала засаду в кустах в ожидании удачного момента, а адэшник шел в атаку и испарялся за секунду.
Так играла, что всякое чувство ритма пропало.
У Чэн Сюэ дела обстояли намного лучше: она поднимала ранг вместе со своей командой и, если только не попадались другие профессиональные стаки, шла практически сплошной чередой побед.
— Цс-с…
Из палаты донесся звук.
У Лу Шиянь раскалывалась голова, боль была такой сильной, что она то и дело судорожно втягивала воздух. Подняв руку с капельницей, она бормотала себе под нос:
— Что за хрень? — и попыталась выдернуть иглу.
— Не дергайся! — прикрикнула Чэн Сюэ.
Лу Шиянь так испугалась, что тут же послушно замерла. Окинув взглядом палату, она заметила, как ее лицо из бледного превратилось в мертвенно-белое.
Здесь были бывшая девушка, соперники, гости шоу и незнакомые люди.
Она внезапно затихла, приняв отрешенный и отчаянный вид:
— Меня пришли проводить в последний путь?
Чэн Сюэ влепила ей затрещину, которая мигом привела ту в чувство.
— Нельзя быть такой жестокой! Я вообще-то под капельницей! — Лу Шиянь протянула руку с торчащей иглой прямо перед лицом Чэн Сюэ, пытаясь пробудить в бывшей хоть капельку жалости.
— Ли Ань и Тан Синянь навестить тебя заглянули, заодно тетушке передадут, что все в порядке. А Сяо Мо пришла над тобой посмеяться.
— Я не смеялась! — поспешно открестилась Сяо Мо.
Лу Шиянь пригровила ей с напускной серьезностью:
— Еще хоть звук, и завтра же сяду за работу.
Сяо Мо зажала рот рукой, молчаливо запечатав себе губы.
Цюй Сун обменялся дежурными фразами, а затем вернулся к делу:
— Уже почти полночь. Возвращаться поздно — только время терять, да и неудобно снова беспокоить съемочную группу. Давайте сегодня все переночуем в ближайшем отеле.
Ни у кого возражений не возникло: сегодня они и правда изрядно вымотались.
Пока Чэн Сюэ прощалась с Тан Синянь, Цюй Сун и Сяо Мо уже ушли первыми.
Лу Шиянь перевела взгляд с Тан Синянь на Ли Ань и, встретившись глазами с замершей в стороне девушкой, с усмешкой протянула:
— Ты чего не уходишь? Чего еще ждешь? Неужели собралась с красивой сестричкой один номер на двоих снимать?
Ли Ань моментально залилась краской. Ей было лень отвечать на подобные выпады, и она развернулась, собираясь уйти.
— Посторонись.
Шаги Ли Ань снова были остановлены голосом Лу Шиянь.
Она обернулась и посмотрела на человека на больничной койке.
Лу Шиянь извлекла из кармана несколько упаковок квадратной формы и с видом величайшего благородства произнесла:
— Держи, от чистого сердца.
Ли Ань:
— Что это?
Лу Шиянь:
— Напалечники.
Ли Ань покраснела до корней волос:
— Катись к черту!
И оставила после себя смущенный и сердитый окрик.
Лу Шиянь вздохнула, а во взгляде, устремленном в спину Ли Ань, читалось горькое разочарование: как можно быть такой безжалостной хищницей в игре и такой беспомощной в сердечных делах?
Тогда она переключила свое внимание на Тан Синянь.
— Красивая сестричка, тебе не надо? А то тут такая искра, смотри, не обожгись.
Тан Синянь уверенно подошла ближе, забрала отвергнутые Ли Ань вещи, убрала их в сумочку, в которую едва помещались губная помада да пудра, и, лукаво изогнув губы, произнесла:
— Спасибочки.
Когда обе команды ушли, огромная палата погрузилась в пустую и зловещую тишину.
Чэн Сюэ прикусила коренные зубы, сжала кулаки, выдавила из себя подобие улыбки и максимально мягким голосом осведомилась:
— Лу Шиянь, скажи-ка, зачем ты носила с собой эту дрянь?
Эта мягкость, словно присыпанная зимним снежком, была обманчиво-нежной, но острой и ледяной.
Для Лу Шиянь это стало непосильной ношей бытия.
Она осторожно легла, натянула одеяло, закрыла глаза и притворилась спящей.
В следующий момент из палаты донесся пронзительный вопль.
Проходившая мимо медсестра испугалась, что случилось что-то серьезное, и толкнула дверь.
Перед ее взором предстала картина: растрепанный человек с прической волчий хвост, одной рукой придерживая капельницу, оказался зажат в углу.
Другая фигура — в черном костюме в академическом стиле, с длинными прямыми волосами и челкой на косой пробор — сорвала с себя галстук, накинула его на шею первой и произнесла голосом маньячки из дорам, от которого веяло ледяной бездной:
— Лу Шиянь, ты, похоже, и впрямь жить надоела.
Медсестра тихонько прикрыла дверь и на цыпочках вернулась к стойке регистрации.
Ближайший к больнице отель находился в полутора километрах.
Декабрь был разгар туристического сезона в Ючжоу, и когда Ли Ань и Тан Синянь прибыли на место, в холле все еще толпилось немало людей, оформлявших заселение.
Стоило девушкам переступить порог, как на них тут же устремились любопытные взгляды.
Впрочем, открыто никто не снимал: сутки в таком отеле стоили от пятидесяти до шестидесяти тысяч, и публика здесь собиралась повидавшая виды. Кого тут только не встретило бы: и популярный айдол с бойфрендом, и семидесятилетний известный предприниматель со свеженькой студенткой.
Высший свет был слишком тесен, все друг друга знали, поэтому, даже заметив что-то этакое, люди предпочитали делать вид, будто ничего не видели — ради собственной безопасности в будущем.
Отель также предоставлял услугу по удалению записей о заселении, так что конфиденциальность соблюдалась на высшем уровне.
Ли Ань предъявила документы и, проигнорировав перешептывания вокруг, нарочито отчетливо произнесла:
— Две.
Однако со стороны это выглядело не иначе как попытка спрятать голову в песок.
Брать два номера — извечный трюк пиарщиков, оставляющий лазейку для опровержений. А жили ли они на самом деле в разных комнатах — все и так прекрасно понимали.
— Прошу прощения, свободные номера на исходе, остался только один двухместный номер с большой кроватью.
Они приехали спонтанно, без предварительного бронирования, но для разгара сезона в Ючжоу то, что удалось найти хоть что-то, уже было большой удачей — большую часть номеров раскупили еще полмесяца назад.
Все, кто ждал своей очереди в холле, тоже имели бронь.
Ли Ань забрала документы обратно и сказала Тан Синянь:
— Может, поищем другой отель?
Сама она не боялась скандалов: в киберспортивной среде, пока дело не доходило до дисквалификации, никакие сплетни не могли повлиять на карьеру.
Но в шоу-бизнесе все обстояло иначе: звезд, чью карьеру разрушили скандалы, можно было пересчитать по пальцам, и счет шел на сотни.
Тан Синянь достала из сумочки свое удостоверение личности, вытащила из рук Ли Ань ее карту, сложила их вместе и вернула администратору:
— Пусть будет одна.
— Ты думаешь, после этого они перестанут додумывать всякое? Люди верят только в то, во что хотят верить. Сменим отель — и это тоже сойдет за утайку шила в мешке. — Тан Синянь говорила негромко, но как раз так, чтобы ее слова долетели до угла, где кто-то украдкой пытался их сфотографировать и снять на видео.
Скрытый папарацци был полностью экипирован: кепка, маска, укутан с ног до головы, несмотря на жару — классическая униформа охотников за сенсациями.
Очевидно, он преследовал их всю дорогу и увязался следом.
Рассекреченный папарацци выругался вполголоса и злобно сплюнул:
— Тьфу, строят из себя недотрог.
Администратор на ресепшн быстро сообразила, в чем дело, и благодаря строжайшему профессиональному тренингу мгновенно отреагировала — вызвала охрану, чтобы те выпроводили непрошеного гостя.
В этом отеле часто останавливались знаменитости, поэтому возле него постоянно дежурили репортеры, и руководство отеля разработало целый ряд мер предосторожности, в значительной степени защищавших приватность клиентов.
Быстро завершив оформление, Ли Ань и Тан Синянь под перекрестными взглядами любопытных зевак вошли в лифт.
Тан Синянь и правда не прочь была воплотить в реальность все те фантазии, что роились в головах этих зевак.
Но критические дни пришли так не вовремя, оставив ей лишь возможность молча терпеть чужие домыслы.
Ли Ань попросила в рум-сервисе дополнительное одеяло и подушку.
Устроившись на диване, она стала готовиться ко сну.
Выйдя из ванной и вытирая волосы полотенце, Тан Синянь бросила:
— Двухметровой кровати на двоих не хватит?
Ли Ань проигнорировала ее.
Тогда Тан Синянь продолжила:
— Мы же обе девушки, от совместного сна еще никто не беременел. А если бы и забеременела, с тебя бы не спросили.
— Разве я не могу нести ответственность? — с неудовольствием спросила Ли Ань.
Тан Синянь слегка замерла, на мгновение выпав из реальности.
Ее язык вечно носил на себе отпечаток подсознательного стремления принизить себя, выставить обузой, тяжелой ношей, от которой стремятся поскорее избавиться.
Детские травмы привили ей панический страх доставлять кому-то неудобства, становиться для кого-то бременем.
Поэтому она действовала с предельнейшей осторожностью: в ее мыслях, словах и поступках никогда не было места мыслям о том, какую ответственность должен нести партнер — она думала лишь о том, как сделать так, чтобы окружающие не сочли ее саму ходячей ответственностью.
В конце концов, даже собственные родители видели в ней лишь обузу.
И тем не менее Ли Ань так рьяно вызвалась нести ответственность за такую разрушенную, потрепанную жизнь.
Латать ее трещины и дыры.
Тан Синянь одновременно хотелось смеяться и плакать, она шмыгнула заложенным носом:
— Какая же ты дурочка.
Выговаривая это, она уже чувствовала, как защипало глаза.
Прикрываясь предлогом сушки волос, она сбегала от этого пронзительного, причиняющего боль счастья.
Детские травмы не исцелялись сами собой, душевные раны не покрывались коркой и не затягивались.
Счастье для нее было сродни соли и йоду — от этого жжения ей хотелось лишь забиться обратно в темноту, укрыться в своем маленьком уголке и гнить там исподволь.
Ли Ань уже привыкла к обрывочным, повисающим в воздухе фразам Тан Синянь.
Не пытаясь докопаться до смысла, она устроилась на диване и принялась разбирать сообщения в WeChat.
Менеджер категорически требовал, чтобы на следующей неделе Ли Ань обязательно запустила стрим, грозя в противном случае «разбиться о колонну и повеситься на сосне».
Ли Ань:
— Посмотрю по обстоятельствам.
Менеджер:
— Я кровь за команду проливал! Я пот за нее лил!
……
Ли Ань смахнула экран и закрыла чат.
Зайдя в список контактов, она увидела запросы в друзья от нескольких участников шоу.
Сяо Ди отправляла запрос каждый день.
Ли Ань от этого стало тошно, и она просто отключила все входящие заявки.
Едва она успела вздохнуть с облегчением, как на верхушке экрана всплыло новое уведомление от Лу Шиянь:
— До каких пор вы дошли?
Ли Ань в ответ кинула знак вопроса.
Лу Шиянь переслала ей какую-то ссылку.
http://bllate.org/book/34445/4247503
Готово: