Сунь Тяньин наверняка принял это решение с бухты-барахты, вздумав что-то — и тут же делая.
— Ты ведь ещё ничего не обдумал.
Гу Кайцзя имел в виду: как вообще заставить кого-то на это согласиться?
— Ой, ну всё, договорились!
Возмущённый окрик «Кто договорился?!» потонул в потоке слов. Сунь Тяньин говорил так быстро, будто из пулемёта палил:
— На второй день после экзаменов я хочу выспаться, так что давай в два часа дня. Я буду ждать тебя у Южного вокзала. Деньги можешь не брать, я стащил карточку у бати, вряд ли он заметит пропажу одной штуки.
На второй день после окончания средних классов Гу Кайцзя действительно пришёл.
Он чувствовал, что сошёл с ума.
Не зная, сколько денег понадобится на поездку в другой город, он засунул в карман все пятьсот юаней, что копил с самого детства. Понимая, что тётя ни за что его не отпустит, он дождался, пока она уйдёт, собрал вещи, а перед уходом глубоко вздохнул, успокаивая бешено бьющееся сердце, и второпях оставил записку.
С рюкзаком за плечами он выскользнул из дома, словно беглец. Выбравшись из многоквартирного дома, он жадно глотал воздух — страшно и волнующе, будто впервые отправляясь в грандиозное жизненное приключение.
К тому же, с тем самым человеком.
В два часа дня Гу Кайцзя встретил Сунь Тяньина на вокзале. Тот был в бейсболке, с огромным рюкзаком за плечами, в белой футболке и мешковатых чёрных шортах.
Увидев идущего Гу Кайцзя, Сунь Тяньин легко улыбнулся, не выказав особого удивления. Прошёл целый месяц, но накануне он даже не позвонил, чтобы лишний раз переброситься словом. Казалось, он ни капли не сомневался, что тот придёт.
Очереди у билетных касс тянулись бесконечно долго, сплошная тёмная масса взрослых, а на электронном табло красными цифрами свечело количество оставшихся билетов. Однако Гу Кайцзя показалось, что они простояли совсем недолго. Сунь Тяньин всё время шутил и заигрывал с ним. Сам же он находился в каком-то полусне, с раскрасневшимся лицом, словно наяву видя сказочный сон.
Когда впереди оставалось всего три человека, Сунь Тяньин спросил:
— Эй, мы ведь так и не решили, куда едем. Глянь туда! Выбирай любое —
Проследив за направлением пальца Сунь Тяньина, Гу Кайцзя уставился на мелькающие на чёрном электронном экране названия городов.
Он помедлил. В очереди осталось всего два человека, до них уже почти дошла очередь.
— Ладно, — сказал Сунь Тяньин. — Быстрый вопрос, быстрый ответ: север или юг?
Гу Кайцзя немного подумал.
— Юг.
— Что хочешь увидеть? Море, горы, лес?
Гу Кайцзя снова задумался.
— Море.
Как-то раз по телевизору он услышал, как итальянский оперный певец исполняет песню Time to say goodbye, и телеканал сопроводил композицию видами средиземноморского заката. С тех пор он всем сердцем полюбил море на закате.
— Тётушка, мы с другом хотим попутешествовать, на юг. В каких прибрежных городах ещё остались билеты? — Сунь Тяньин тут же переключился на манеру примерного мальчика, обращаясь к старшим. Хмурое выражение лица билетной кассирши смягчилось, и она подсказала, что сначала можно поехать в Гуанчжоу, а оттуда в Санья. Ехать на поезде тридцать часов, лучше взять плацкарт, а потом ещё придется восемь часов плыть на пароме.
— Хорошо, возьмите два билета, спасибо, тётушка.
В вагоне мягкого купе они ехали вместе с супружеской парой среднего возраста. Сунь Тяньин тут же завязал оживлённый разговор с женщиной. Он с ходу угадал, что она — учительница китайского языка, а её муж — инженер, и почти не ошибся. Он рассыпался в комплиментах её тонкому вкусу, заметив, что одевается она куда изысканнее сверстниц. Супруги остались очень довольны, дядя принялся советовать им туристические маршруты, а заодно вздохнул, что нынешняя молодёжь слишком дерзкая, да и родители у них беспечные, раз отпустили одних — пусть-ка остерегаются мошенников. Сунь Тяньин заверил: не переживайте, дядя, я человек бывалый, меня не проведёшь, потому и решился взять с собой друга. В его тоне звучала такая естественная уверенность, что это совсем не походило на хвастовство обычного школьника. Гу Кайцзя понятия не имел, откуда у того взялся весь этот жизненный опыт. По идее, тепличный ребёнок не должен в таком возрасте обладать столь зрелой социальной маской. Услышав слово одноклассник, женщина наконец внимательнее присмотрелась к Гу Кайцзя и заметила, что у него просто лицо прилежного ученика — такое послушное и утончённое.
— Этот малыш наверняка впервые куда-то выбирается сам, да?
Гу Кайцзя смущённо улыбнулся и кивнул. Не прошло и много времени, как их сумки уже ломились от угощений, которыми их снабдили попутчики.
Около четырёх часов, покончив с лапшой быстрого приготовления, муж с женой ушли в соседнее купе играть в карты, а парни остались сидеть друг напротив друга.
— Малыш впервые куда-то выбирается? — Сунь Тяньин подпёр подбородок одной рукой, глядя на него с интонацией взрослого, балующего ребёнка. — Может, позвонишь тёте, успокоишь её?
— Ни за что. И не думай, — мысленно фыркнул Гу Кайцзя. Ещё чего, недооценивает он его! В одиннадцать лет он уже сам ездил на поезде, к тому же он вовсе не такой маменькин сынок, чтобы по любому пустяку бежать за разрешением к старшим.
Заметив, что тот немного дуется, Сунь Тяньин нашёл это забавным и похлопал по сиденью рядом с собой.
— Пересаживайся ко мне, отсюда вид на пейзаж лучше.
В Юйчжоу было полно низких, тянущихся вдаль холмов. Лоскуты зелёных рисовых полей и сверкающая гладь прудов проносились мимо их окон, монотонные, но исполненные живой красоты, от которой вовсе не уставали глаза. Время от времени поезд нырял в туннель, вагон мгновенно погружался во тьму, и на оконном стекле проступали отражения их двоих. В этом смутном отражении Гу Кайцзя снова незаметно для себя принялся вглядываться в лицо Сунь Тяньина, словно и по сей день пытаясь увериться в реальности происходящего. Он медленно перевёл взгляд в поисках чужих глаз и с удивлением обнаружил, что тот тоже смотрит на него. В зеркальной глади окна их взгляды встретились.
Поезд вырвался из туннеля, и зелёные горы с чистыми водами мгновенно ворвались в оконный проём. Хорошо хоть, подумал Гу Кайцзя, тот не успел заметить, как он в испуге отвёл глаза.
В следующую секунду Сунь Тяньин мягко сжал его руку. Гу Кайцзя не стал её выдёргивать, его сердце заколотилось как безумное. Когда спутник медленно повернулся к нему, Гу Кайцзя замер неподвижно и тихонько прикрыл опущенные веки.
В этот момент пальцы внезапно разомкнулись.
— Тётушка, выиграли?
Женщина из соседнего купе с довольной улыбкой вернулась на место и хитро подняла палец:
— Два часа рубились, выиграла больше сотни, хи-хи-хи! Я за своей чашкой зашла.
— Раз масть прёт, надо срочно ещё разик сыграть, — Сунь Тяньин протянул ей стакан.
Больше они не говорили, просто молча смотрели в окно, пока дядя с тётей не вернулись и не возобновили болтовню с Сунь Тяньином.
В одиннадцать часов вечера свет наконец погас. Раздался храп дяди, а Гу Кайцзя высунулся с верхней полки, тайком наблюдая за Сунь Тяньином. Тот лежал лицом к стене, свернувшись калачиком, и уже спал. Днём этот парень фонтанировал энергией и трепал языком без умолку, но во сне уголки его губ трогала лёгкая улыбка — казалось, будто он и во сне продолжает над кем-то подшучивать. Неужели здешние шуточки снова адресованы ему?
Подперев подбородок рукой, Гу Кайцзя долго смотрел на него, невольно улыбаясь. Лишь когда затекли руки, он перевернулся и лег на спину.
Свет уличного фонаря за окном скользнул по потолку и медленно уплыл прочь. Ещё один блик — и снова растворился в темноте.
Счастье. Впер Sвые в жизни Гу Кайцзя по-настоящему прочувствовал истинный смысл этого слова, а заодно и свободы. Спать совсем не хотелось, всё его существо было насквозь пропитано радостью, и казалось, только сейчас он наконец понял, что такое настоящее счастье.
После тридцати часов в поезде они ещё пять часов тряслись на междугородном автобусе и в конце концов высадились в какой-то глуши. Сунь Тяньин, то и дело расспрашивая прохожих, разыскал пристань. В отличие от речных переправ в Юйчжоу, здесь после отплытия берегов было уже не видать: едва судно трогалось в путь, вокруг вырастала пустыня из волн, среди которой палуба казалась крошечным зелёным оазисом. Солнце палило так люто, что кожа на макушке словно сворачивалась в трубочку, а воздух густо пах солью и рыбой. Но они всё равно стояли на палубе, глядя на бескрайнюю морскую гладь.
Добравшись до Санья около десяти вечера, они ещё целый час ехали на машине до прибрежной гостиницы. Водитель заломил с них триста юаней, но хотя Сунь Тяньин сорил отцовскими деньгами направо и налево, устраивая обеды в ресторанах с баснословными ценами — так что со стороны любой бы принял его за сбежавшего из дома школьника, который транжирит родительские сбережения, — стоило ему заговорить, как в нём тут же просыпалось умение ставить людей на место. Он не позволял обвести себя вокруг пальца ни на йоту: умел и вежливо всё объяснить, и показать зубы так, что с ним лучше не связываться. В конце концов шофёр сам испугался этого паренька и взял плату строго по городскому тарифу.
В итоге они остановились в роскошном гранд-отеле. Был разгар летних каникул, повсюду проходили деловые встречи, и свободных номеров почти не осталось — чудом нашёлся лишь один просторный двухместный номер «люкс». Взглянув на прайс-лист на стене, Гу Кайцзя с ужасом подумал, что теперь он точно никогда не расплатится с долгами.
Сунь Тяньин как раз расписывался на бланке. Не глядя на спутника, он будто нутром почуял, о чём тот тревожится:
— Я же говорил, не забивай себе голову деньгами. К тому же, это не мои кровные.
Гу Кайцзя молчал, в уме продолжая суммировать стоимость ночлега со всеми дорожными расходами, и от итоговой цифры ему становилось всё страшнее.
Не дождавшись ответа, Сунь Тяньин обернулся и слегка качнул ручкой в воздухе:
— Посмотри на это с другой стороны: этот кровопийца Сунь Лисинь загребает деньги на чужом поте и крови, так почему бы нам не облегчить его карманы ради общего блага?
— Но твоего отца вроде даже выбирали «звёздным предпринимателем» города, он же занимается благотворительностью, — Гу Кайцзя вспомнил репортаж по юйчжоускому телевидению об автомобильном заводе Сунь Лисиня. Там вовсю распинались о его вкладе в рост ВВП Юйчжоу, ну никак такой человек не вязался с образом бессердечного капиталиста.
— Разумеется, — усмехнулся Сунь Тяньин. — На экране-то надо выглядеть человеком.
К чему бы Сунь Тяньин ни прикасался, во всём сквозила лёгкая небрежность, но сейчас в его голосе прозвучало неподдельное, глубокое отвращение к отцу. Впрочем, не прошло и секунды, как он снова улыбнулся и с воодушевлением спросил, не хочет ли Гу Кайцзя завтра поплавать или покататься на водных лыжах. Гу Кайцзя покачал головой: плавать он не умеет, экстрим ему ни к чему, ему хватит и обычных прогулок по пляжу — хотя, если тот хочет повеселиться, он может идти один. Сказав это, Гу Кайцзя тут же испугался, что покажется собеседнику скучным. Но Сунь Тяньин лишь беспечно бросил:
— Хорошо, просто погуляем по пляжу.
Проснувшись на следующее утро, они обнаружили, что уже стукнуло десять часов. Усталость от тридцати часов в поезде и перелётов испарилась в одно мгновение. У них с собой не было никакой пляжной экипировки, поэтому, спасаясь от палящего солнца, приходилось набрасывать на головы куртки. Море раскинулось широко и величественно, и хотя пекло немилосердно, песчаный берег кишел отдыхающими.
Сверкающее, отражающее солнечные лучи море делало душу удивительно просторной и свободной.
Поскольку вещей с собой они не захватили, пришлось тут же покупать пляжный зонт, полотенца и кремы от загара. Сунь Тяньин прикупил ещё и солнцезащитные очки-насадки для Гу Кайцзя.
— Вот так это крепится, — он аккуратно защелкнул насадки поверх диоптрийных очков приятеля и надел их на него.
В этот момент Гу Кайцзя внезапно вспомнил, как накануне отъезда их соседка по парте увлечённо разбирала астрологическую карту Сунь Тяньина:
— Да ладно? У него асцендент в Деве? У него же наверняка брезгливость на грани психоза, а ещё он дотошный и занудный...
Одноклассницы дружно загалдели: неправда! Он же такой ветреный и легкомысленный, стоит на горизонте появиться смазливой девчонке, как он тут же теряет разборчивость, да ещё и витает в облаках, особенно когда отбивается от назойливых поклонниц.
Девушки принялись спорить и ставить под сомнение предсказательские способности соседки по парте, ведь та ещё выдала:
— А у нашего старосты асцендент в Скорпионе! Ой, гляньте-ка, вот это настоящий скрытый типчик — злопамятный, зацикленный, с дикой тягой к контролю, чисто серый кардинал.
http://bllate.org/book/34456/4248807
Готово:
