Ли Пинь за всю свою жизнь так и не родила детей, зато ей выпал на долю скверный брак. Ее муж оказался полнейшим подонком: он пил, гулял, играл в азартные игры и ни в чем не знал меры, а нравом обладал свирепым и буйным, то и дело избивая ее. О какой-либо спокойной жизни нечего было и думать.
Благодаря помощи матери Мэн Бочжоу, Юй Фэйвань, она наконец развелась. После гибели Юй Фэйвань в автокатастрофе Ли Пинь перенесла всю свою безграничную благодарность на Мэн Бочжоу, возлюбив его как собственного сына. Она заботилась о нем со всей душой и усердием, моля лишь о том, чтобы его жизнь была мирной и благополучной.
Но сейчас, глядя на потерявшего контроль над собой Мэн Бочжоу, который метался на кровати точь-в-точь как в припадке безумия пятилетней давности, Ли Пинь срывающимся голосом произнесла:
— Доктор Лю, что теперь делать с молодой господином? Посмотрите на него…
На этих словах она судорожно закрыла рот руками, и горячие слезы брызнули сквозь пальцы, не позволяя вымолвить больше ни единого звука.
В этот момент Мэн Бочжоу резко сел, поднял руки к лицу, а его зрачки сузились от предельного ужаса.
— Кровь! Кругом кровь!
Не договорив, он словно безумный бросился к ванной, подбежал к умывальнику, открутил кран и принялся исступленно тереть руки с такой силой, казалось, будто он пытался содрать с них кожу. Он без конца твердил одно и то же:
— Кровь! Кругом кровь — почему везде кровь —
Он резко вскинул голову, уставившись на собственное бледное отражение в зеркале, и в его глазах вспыхнула ярость. Истошно завопив: «Все из-за тебя —», он сжал кулаки и изо всех сил обрушил их на зеркальную гладь, разнося все вдребезги. Раздался оглушительный грохот, зеркало сорвалось со стены, и острые осколки усыпали пол.
— Молодой господин! — с криком ужаса Ли Пинь бросилась вперед, но Мэн Бочжоу уже обхватил голову руками, его тело содрогалось в судорогах, а рот был широко открыт, будто он пытался закричать. Однако из горла вырывался лишь хриплый поток воздуха, и больше не удавалось выдавить ни единого отчетливого звука.
Лю Чэньи нахмурил брови и с тяжелым, суровым выражением лица бросил Ли Пинь:
— Успокоительное!
Управляющий Чэнь, только что повесивший трубку после разговора с Мэн Цзинго, поспешил к ним, и вдвоем они уложили Мэн Бочжоу обратно на кровать, крепко удерживая его бьющиеся конечности.
После инъекции успокоительного Мэн Бочжоу постепенно затих, его дыхание выровнялось, однако лицо оставалось мертвенно-бледным, а в глубине глаз еще не угас страх. Лю Чэньи достал медицинский чемоданчик и принялся перевязывать раненые руки юноши.
Тан Цзинь, услышав звон разбитого зеркала, быстрым шагом направился сюда, но у самого входа в спальню замер, заглядывая внутрь сквозь приоткрытую дверь.
В просвете двери Мэн Бочжоу тихо лежал на кровати, бледный и хрупкий, с безучастным, пустым взглядом уставившись в потолок. Его перевязанные руки спокойно покоились поверх одеяла, а сквозь бинты проступали алые пятна крови, от которых Тан Цзиню резало глаза.
Мэн Бочжоу болен. Почему он заболел? Чем именно? И как долго он страдает этой болезнью? Бесчисленные вопросы роились в голове, превращая мысли в сплошной хаос.
Из комнаты донесся голос Лю Чэньи, звучавший с оттенком безысходности:
— Положение крайне тяжелое, случился рецидив ПТСР.
Ли Пинь вытирала слезы неподалеку:
— Но ведь последние два года ему явно стало лучше… Хотя он почти ничего не говорил, настроение всегда было ровным, как же…
— Эта болезнь больше всего боится потрясений. Стоит задеть больную точку, и рецидив не заставит себя ждать. Сейчас остается лишь продолжать лечение и постепенно приводить его в норму.
— И когда на этот раз он сможет заговорить? — допытывалась Ли Пинь.
— Неизвестно. Может, завтра, может, через месяц, а может, и через год… — Лю Чэньи вздохнул, достал из аптечки лекарство, положил его на прикроватную тумбочку и наказал: — Эти таблетки давать по одной утром и вечером. А прежний пароксетин у вас остался? Продолжайте давать, прерывать нельзя.
Лю Чэньи поднялся, подхватил чемоданчик и направился к выходу.
— Завтра утром я снова приду.
Распахнув дверь, он столкнулся лицом к лицу с человеком, застывшим в коридоре со сложным выражением лица, и произнес ровным, безэмоциональным тоном:
— Тан Цзинь.
Гостиная на первом этаже.
Тан Цзинь обеими руками сжимал чашку, и тепло от нее расходилось по всему телу. Он изо всех сил старался подавить бушевавшую внутри бурю эмоций, чтобы лицо казалось как можно более спокойным, и медленно поднял взгляд на сидевшего напротив Лю Чэньи.
— Вы хотите сказать, что у Мэн Бочжоу посттравматическое стрессовое расстройство? Из-за смерти моей сестры… Тан Цьюань? — он всматривался в глаза Лю Чэньи, словно пытаясь заглянуть ему в душу. — Пять лет назад он точно так же, в один миг, потерял дар речи?
— Верно! — Не успел Лю Чэньи ответить, как его перебил хрипловатый голос. Ли Пинь неизвестно когда оказалась у лестницы. Медленно спускалась вниз, она с покрасневшими глазами заговорила: — Тогда, после того как молодой господин упал в обморок прямо в больнице, старый господин в ту же ночь отправил его в Англию. Когда он очнулся, то уже не мог вымолвить ни слова. Все эти пять лет молодой господин ни на день не переставал жить с чувством вины, искренне веря, что это он не уберег госпожу Тан Цьюань…
В груди Тан Цзиня словно заворочался тупой тяжелый предмет, от боли стало трудно дышать.
Зачем он вообще сидит здесь и слушает всё это? Он вовсе не хочет знать, как жалко Мэн Бочжоу провел последние годы, совсем не хочет!
— Да поделом ему! — Тан Цзинь резким движением вскочил на ноги, распахнул дверь и бросился прочь.
Под покровом густой ночи мерцали неоновые огни. Тан Цзинь мчался на мотоцикле куда глаза глядят, рассекая ночную прохладу. Ледяной ветер хлестал по лицу, пробираясь до самых костей, а в груди зрело странное давящее чувство, грозящее разорвать его изнутри. Ему безумно хотелось закричать, закричать во весь голос — казалось, он сейчас задохнется.
В конце концов мотоцикл все же остановился у входа в «Куанъе». Стоило толкнуть дверь, как оглушающая музыка ударила в грудь с такой силой, что тугой комок подступил к самому горлу.
Он уверенно направился к барной стойке и бросил ошеломленному Цинь Фею:
— Выпивки. Чистой.
Цинь Фэй торопливо извлек бутылку виски и плеснул в стакан. Но Тан Цзинь выхватил бутылку прямо из его рук и приложился к горлышку, жадно глотая алкоголь.
Цинь Фэй инстинктивно попытался отобрать бутылку и встревоженно произнес:
— Учитель, так пить нельзя, опьянеете.
Обжигающее зелье обожгло горло, покатилось в желудок, вызвав спазм. Тан Цзинь замер, шумно выдохнул, после чего резко вцепился в воротник Цинь Фея и через барную стойку притянул его к себе:
— К чему эта болтовня? Если не напиваться, какого черта я вообще пью!
Густой запах алкоголя вперемежку с прохладным мыльным ароматом геля для душа ударил Цинь Фею в нос. Лицо Тан Цзиня оказалось совсем близко, черты обострились настолько, что были видны даже покрасневшие уголки его глаз. Горло Цинь Фея судорожно дерглось, а сердце забилось в сбивчивом ритме.
Тан Цзинь оттолкнул его, окинул взглядом помещение и громко крикнул:
— Где Цяо На? Пусть выходит, составит мне компанию.
— Ого, великий красавчик Тан, чего это тебя в последние дни совсем не видно? — раздался за спиной низкий, приторный голос. Тан Цзинь обернулся и увидел мужчину в черной рубашке с массивными золотыми часами на запястье. Он припомнил его — это был завсегдатай бара.
— Зачем звать хозяйку, какая от нее радость. Давай я с тобой выпью. — Мужчина попытался задеть тыльную сторону ладони Тан Цзиня бокалом, подался вперед и, склонившись к самому его уху, сладко промурлыкал: — Могу составить тебе компанию на всю ночь.
Тан Цзинь нахмурился: раздражение, которому некуда было выплеснуться, требовало выхода. Резким движением он заломил мужчине руку за спину и пригрозил:
— Руки распустил, ублюдок! Жить надоело — так и скажи!
Мужчина в золотых часах скривился от боли в руке, но злобно огрызнулся:
— Да ты же сам здесь трешься! Разве не для того, чтобы подносить выпивку и ублажать клиентов? Строишь тут из себя недотрогу, будто сам чист как стеклышко!
— Я бармен, а не твоя мать развлекать пьяных шлюх. — Не договорив, Тан Цзинь разжал руку и врезал мужчине прямо в челюсть. Из носа тут же брызнула кровь.
Он уже занес кулак для нового удара, как из-за спины раздался сердитый голос Цяо На:
— Вы что тут удумали!
Тан Цзинь только собирался ответить, как Цинь Фэй тут же указал на мужчину в часах и принялся жаловаться:
— Он полез к учителю с лапами!
Раньше, когда Тан Цзинь работал здесь, ему тоже доводилось сталкиваться с нечистыми на руку посетителями, но он всегда умело сглаживал углы. Это был первый случай, когда дело дошло до открытой драки прямо в заведении.
Цяо На взглянула на раскрасневшееся лицо Тан Цзиня, затем перевела взгляд на почти пустую бутылку виски на стойке, и все сразу поняла.
Гнев на ее лице испарился, сменившись привычной дельческой улыбкой. Не подавая виду, она мягко оттеснила Тан Цзиня за спину и обратилась к пострадавшему:
— Послушайте, господин, люди приходят сюда отдыхать ради веселья, а худой мир лучше доброй ссоры! За мой счет сегодня весь ваш алкоголь, пейте сколько душа пожелает, все расходы беру на себя!
Однако мужчина в золотых часах оказался редкостным тупицей. Утерев кровь под носом, он продолжал изрыгать угрозы:
— Плевать я хотел на твою выпивку! Клянусь, сегодня же зубы ему покрошу по всему полу, сукин сын!
Услышав это, Тан Цзинь яростно засучил рукава и бросился вперед, но Цинь Фэй вовремя обхватил его сзади за талию и изо всех сил оттащил назад.
Лицо Цяо На мгновенно переменилось, улыбка испарилась без следа. Бросив взгляд на охранников, она холодно приказала:
— Проводите этого господина на свежий воздух, пусть протрезвеет.
Когда охранники «любезно» выставили дебошира за дверь, она повернулась и строго посмотрела на Тан Цзиня:
— Ты что творишь, паршивец? Обычно ты же умел…
— Сестренка, мне паршиво на душе. Выпей со мной, а? — Тан Цзинь уставился на Цяо На покрасневшими глазами, и в этом взгляде читались неподдельная растерянность и хрупкость.
Цяо На и сама не знала почему, но стоило Тан Цзиню назвать ее сестрой, как сердце тут же таяло, и произнести хоть одно резкое слово становилось выше ее сил.
— Ладно! Сестра составит тебе компанию. — Цяо На широким жестом велела Цинь Фэю нести выпивку.
От этого ее «сестра», помноженного на ударивший в голову алкоголь, у Тан Цзиня защипало в носу, горло перехватило спазмом, и слезы едва не брызнули из глаз.
Он притянул Цяо На к себе, обхватив за плечи, уткнулся лбом ей в плечо и украдкой смахнул слезинки в уголках глаз. Голос его звучал глухо и надломленно:
— Сестрёнка… Как было бы здорово, если бы ты… всегда была рядом.
Цяо На мягко похлопала его по спине и с упреком усмехнулась:
— Хорошо еще, что я знаю о твоих наклонностях, а то бы решила, что ты передумал и запал на меня!
Тан Цзинь хмыкнул, отстранился от нее и попытался изобразить прежнюю беспечность:
— Я-то? Я ни на мужчин не западаю, ни на женщин — только на деньги!
Цяо На легко щелкнула его по лбу и со вздохом покачала головой:
— Ах ты… Эй, погоди-ка! — Она вдруг почуяв неладное, приложила ладонь ко лбу парня, и выражение ее лица резко изменилось. — Черт побери, да у тебя жар! И при этом нажрался как свинья, совсем жить надоело?!
— А, так я просто с температурой. — Тан Цзинь на мгновение замер, после чего горько усмехнулся: — А я-то гадал, почему это все вокруг кружится, думал, это у меня голова слабеть стала после пары рюмок, ха-ха-ха…
Он хохотал так, что сгибался пополам, безвольно оседая на стул. Но смех быстро сменился тяжелыми спазмами в желудке. Тан Цзинь повалился грудью на барную стойку, чувствуя, как веки наливаются тяжестью, и слезы помимо его воли покатились по щекам.
Вот черт! С каких пор он стал таким размазней, прямо как девчонка.
Не в силах смотреть на это, Цяо На отвела его в небольшую комнату отдыха рядом с гримерной. Свернувшись калачиком под одеялом, он то страдал от озноба, то пылал в жару. Из-за температуры во рту пересохло, а сознание постепенно заволакивало туманом.
http://bllate.org/book/34467/4251150
Готово:
