Хотя никто не стал указывать ему на то, что он только что витал в облаках, Перси всё же неминуемо почувствовал легкую неловкость. Он принял книгу и быстро отыскал нужный абзац: Зеркальные, подобные ртути линзы затерялись в ночи со всех сторон…
Гроздья цветов старой сирени жались друг к другу. Под их густой кроной Перси опустил ресницы и спокойным, мягким тоном читал написанную Оурисом трагическую историю любви благородного юноши и простой девушки. Ветер срывал лепестки сирени и бросал их на страницы книги, точно любовь главных героев — столь ослепительная на пике своего цветения, но внезапно увядшая и погибшая.
Анджела и Юджиния сидели на ковре, внимательно слушая. Проникнутая трагизмом история погрузила их тела и души в медленно струящуюся печаль. Засохшие лепестки сирени падали на фетровые шляпки барышень, но ни одна из них не обратила на это внимания.
Эрих сосредоточенно смотрел на Перси и находил его удивительно похожим на тех аристократичных юношей, что описывал Оурис: та же бледность, меланхолия, светлые губы, опущенные ресницы и выражение недосказанности на лице. Однако в отличие от главного героя романа, который после потери любви впадал в исступление и безумие, Перси был необычайно безмятежен — порой даже до такой степени, что эту безмятежность трудно было постичь.
Изучать Перси в исполнении Эриха было весьма долгим и увлекательным занятием. Ради небольшой забавы во время спокойного отдыха на Равнине Сомерслай он мысленно завел «Дневник наблюдений за Перси». Содержимое дневника было самым разным и включало в себя, помимо прочего, привычки Перси, его выражения лица, вкусы в одежде и тому подобное.
Это очень напоминало поведение какого-нибудь маньяка, но результаты оказались впечатляющими: по крайней мере, теперь он знал, что Перси слегка недолюбливает сметану — при её виде уголки его бровей едва заметно хмурились.
К тому же сегодня Перси гораздо чаще обычного поглядывал на него и Юджинию; пусть это и выглядело ненавязчиво, Эрих всё же заметил.
Неужели Перси неравнодушен к Юджинии? — смело предположил Эрих. Но сама барышня Юджиния явно испытывала большую симпатию к нему самому, в то время как он вовсе не планировал развивать эти отношения дальше, и это определенно заставляло ломать голову.
Разумеется, это было прекрасное заблуждение: Перси от начала и до конца преданно и безраздельно был влюблен в Эриха. Можно сказать лишь, что он прятал свои чувства одновременно искусно и с капелькой неуклюжести, из-за чего острая наблюдательность Эриха впервые ухватилась за незначительные мелочи, но полностью перепутала суть.
Когда Перси закончил читать две главы, они пробыли на прогулке уже достаточно долго. Слуга из усадьбы издалека направился за ними, чтобы позвать к чаю.
Послеобеденный чай подавали в саду Усадьбы Уорд. Под сенью раскидистых платанов стоял круглый чайный стол, покрытый скатертью с кружевной каймой. Стоявшая на нем серебряная посуда для сладостей сверкала чистотой, а в самом центре стола красовался букет камелий в белоснежном фарфоровом кувшине.
— Добрый день, друзья! — барон Уорд поднял чашку в знак приветствия.
— Добрый день, мистер Уорд, — Эрих занял свое место и уловил аромат свежих сливок, надеясь, что угощение окажется не слишком сладким.
Барон Уорд живо интересовался их прогулкой. Сдув пенку с поднимавшегося от чашки пара, он вернул её на блюдце:
— Ну как вам пейзажи Усадьбы Уорд? Почувствовали ли оба господина, что сегодняшний день стал чуточку прекраснее?
— О да, мистер Уорд. Ветер, дующий с Равнины Сомерслай, был очень теплым, и мы прекрасно провели время под кустом сирени, — ответ Перси прозвучал вполне заучайно. Улыбка барона Уорда не изменилась: его куда больше волновало, возникла ли у Эриха и Юджинии взаимная симпатия.
— Мы читали под деревом грустную книгу. Хоть пейзаж и радовал глаз, сюжет оказался донельзя печальным, — Эрих перевел тему. Юджиния, как и ожидалось, клюнула на это, и почти всю оставшуюся часть чаепития они провели за обсуждением трогательной истории любви, так что барон Уорд так и не смог узнать истинных сердечных склонностей Эриха.
Спасибо Оурису за то, что он написал хорошую книгу, избавившую Эриха от лишних хлопот.
Барон Уорд еще пытался пригласить Перси и Эриха остаться на ужин, но они, разумеется, отказались. Перси вовсе не улыбалось заставлять Эриха и дальше оставаться под горячими взглядами Юджинии; что же до самого Эриха, то ему не терпелось как следует устроить допрос Перси по дороге домой.
Весенняя погода отличалась непостоянством: еще мгновение назад, когда они только покидали Усадьбу Уорд, солнце светило приветливо и мягко, но в один миг небо затянуло тучами, и на землю внезапно обрушился ливень.
Гроза, о которой Перси еще несколько часов назад так страстно молил в душе, хлынула как по заказу. Ни он, ни Эрих не взяли с собой зонтов и промокли насквозь с головы до ног.
Эрих изначально собирался расспросить Перси по дороге о его чувствах к Юджинии, однако стихия оборвала все его попытки еще до того, как он успел подвести разговор. Вода стекала с полей шляпы Перси аккуратными струйками, и выглядело это донельзя комично. Громко рассмеявшись, Эрих схватил Перси за руку:
— Скорей, Перси, бежим на Ферму Пекино, дождь только усиливается!
Перси послушно побежал следом, одной рукой придерживая шляпу, чтобы её не сорвало ветром. Эрих обладал крепким телосложением, высоким ростом и длинными шагами, так что Перси едва поспевал за ним.
— По… потише, Эрих, я больше не могу бежать, — дождь был ледяным, а тело — разгоряченным. Грудь Перси тяжело вздымалась, выталкивая воздух, шаги стали вялыми, а дыхание сбилось.
Эрих сбавил темп и перехватил руку Перси поудобнее:
— Ну всё, сделай глубокий вдох, не останавливайся, иди медленно. У тебя слишком учащенное сердцебиение, если резко остановишься — упадешь.
Эриху было не привыкать к физическим нагрузкам: случалось, он вел войска маршем вблизи вражеских позиций всю дождливую ночь напролет. До Фермы Пекино оставалась всего миля, когда начался дождь, и теперь они почти добрались.
Губы Перси побелели от холода. Весна на Равнине Сомерслай радовала теплом лишь в солнечные дни, а ветер и дождь мгновенно выстужали воздух, превращая сырость в промозглый холод. Насквозь промокшая одежда прилипла к телу, доставляя жуткий дискомфорт.
Эрих заметил бледность губ Перси и мелкую дрожь в их соприкасавшихся руках. Было и правда слишком зябко, а дождевая вода грозила быстро лишить их тела последних сил. Так дело не пойдет.
— Перси, давай я тебя понесу, — не раздумывая, решил Эрих.
— Нет… — вода с одежды Перси стекала прямо на пятки, оставляя после каждого шага маленькие лужицы, и перспектива оказаться у Эриха на спине казалась ему верхом неловкости.
Эрих привык действовать решительно. Он выпустил руку Перси и, пока тот стоял с широко раскрытыми глазами и растерянным выражением лица, просто повернулся к нему спиной и подхватил под колени. Ощущение внезапной невесомости заставило Перси инстинктивно обхватить Эриха за шею руками, после чего последовал легкий шлепок ниже спины.
http://bllate.org/book/34538/4259800
Готово:
