Ван Мучуань мысленно выругался. Раньше, идя на утренний совет, он предпочитал ходить в одиночестве и, если не было срочных дел, не любил болтать с коллегами. Главным образом потому, что ему не хотелось первому заводить разговор, поэтому обычно, завидев по дороге сослуживца, он просто притворялся, что не заметил его.
И этот обмен взглядами был крайне дурным предзнаменованием.
Ван Мучуань тут же отвел глаза и исподтишка прибавил шагу.
— Господин Ван! — но Дуань Юньфэн явно не принадлежал к тем людям, которые притворяются, будто не замечают коллег. По его мнению, пока человек ему неприятен, даже придорожный камень, бросивший на него взгляд, здоровается с ним. Подумав об этом, он широким шагом двинулся вперед, сокращая путь в два раза, и на всякий случай, чтобы Ван Мучуань из-за глухоты или слепоты не расслышал его, окликнул снова: — Господин Ван!
Ван Мучуань: «……»
Теперь притворяться слепым не удастся.
— Наследный принц, — он с некоторой неловкостью остановился, повернул голову и увидел, что Дуань Юньфэн слегка приподнял соболиные брови, широко распахнув глаза и глядя на него с полным надежды выражением: «Ты ведь только что посмотрел на меня, верно хотел мне что-то сказать?».
Ван Мучуань: «……»
Слегка смущенно кашлянув и пытаясь поддержать хоть какой-то разговор, он промолвил:
— Слышал, на днях у Наследного принца и принцессы была свадьба. К сожалению, я не смог лично явиться в поместье с поздравлениями, так что могу лишь передать Наследному принцу запоздалые поздравления.
Это высказывание неведомо какими ключевыми словами задело Дуань Юньфэн, уголки его губ заметно поползли вверх:
— Не запоздалые!
Было бы еще полбеды, если б он не знал правды.
Но Ван Мучуань, который уже догадывался, что на самом деле под личиной «принцессы» скрывается сам император, а Дуань Юньфэн, судя по всему, до сих пор ничего об этом не подозревает, сейчас чувствовал себя до ужаса испуганным. Повернувшись и глядя на блаженную улыбку Дуань Юньфэня, он чувствовал, как у него на лбу выступает холодный пот:
— Думаю... должно быть, у Наследного принца с принцессой самые нежные чувства...
Дуань Юньфэн протянул руку и хлопнул Ван Мучуаня по плечу:
— Ха-ха-ха-ха-ха, а господин Ван мастак говорить!
Хотя ему казалось, что принцесса пока еще не до конца открыла ему свое сердце, он верил, что это лишь вопрос времени. Пройдет еще немного дней, и когда принцесса поймет, насколько он хорош, делить одно ложе и предаватся страсти ночи напролет станет лишь вопросом ближайших дней.
Он похлопал Ван Мучуаня по плечу и с улыбкой человека, у которого «все под контролем», произнес:
— Мы с принцессой созданы друг для друга, наши чувства, естественно, прекрасней некуда.
Ван Мучуань: «……»
Знающий правду, он закрыл глаза, не в силах больше на это смотреть.
Так они, «мило беседуя», дошли вдвоем до самых дверей Управы Цзинчжао.
Когда Дуань Юньфэн и Ван Мучуань друг за другом вошли в главный зал, взгляд восседающего на высоком троне Ли Цзичана невольно задержался на них на мгновение. Дождавшись, пока все гражданские чиновники и военные генералы займут свои места, он медленно заговорил и, к всеобщему удивлению, не стал поднимать вопрос о переносе столицы в Бяньчжоу, а вместо этого произнес:
— Раз уж я нахожусь нынче в Лояне, боюсь, совмещать пост правителя Бяньчжоу больше не смогу. Полагаю, следует подобрать другого достойного мужа на должность правителя Бяньчжоу...
Стоило ему это произнести, как все присутствующие переглянулись, опустив головы.
Бяньчжоу был оплотом возвышения Ли Цзичана, там повсюду были расставлены его люди и войска, к тому же он намеревался перенести туда столицу. Выбирать другого правителя Бяньчжоу в такой момент — неужто он хочет продвинуть своих людей?
Взгляд Ли Цзичана неторопливо скользнул в сторону, однако упал вовсе не на так называемых своих людей, а в конце концов остановился на Дуань Юньфэне. Улыбнувшись, он произнес:
— По моему мнению, наследник князя Чжэньбэй хоть и молод, но искушен как в гражданских, так и в военных делах, обладает талантами, способными спасти мир, и вполне достоин столь великой задачи. Если возвысить его до правителя Бяньчжоу, я тоже смогу быть спокоен...
Брови Дуань Юньфэня нахмурились. Он тут же вышел из строя, но прежде чем успел открыть рот, Ли Цзичан, с загадочным выражением лица глядя на него сверху вниз, опередил его:
— Твой отец — человек верности и долга, годами сражавшийся за императорский двор. Учитывая его заслуги, я считаю, что его следует пожаловать титулом князя первой степени — Князь Цзинь. Что думаешь?
В душе Дуань Юньфэн холодно усмехнулся.
Перевести его в Бяньчжоу, где все вокруг — люди Ли Цзичана? Как армия Чу посмеет подчиняться его приказам? Это же открытая попытка лишить его военной власти и посадить под надзор прямо у Ли Цзичана под носом — какая тут разница с тем, чтобы отправиться в столицу в качестве заложника? А затем он предлагает пожаловать его отцу титул князя с односложным названием, что на деле означает лишь одно: стоит тебе послушно повиноваться, и слава, богатство и роскошь твоего рода Дуань никуда не денутся.
Какой же прекрасный прием — сочетание милости и мощи!
Ли Цзичан опустил взгляд и беспристрастно посмотрел на него, уголки его губ тронула легкая усмешка:
— Что, разве что-то не так?
— Императорский указ! —
В этот самый момент снаружи зала внезапно раздался протяжный, полный изумления крик.
Евнух из Палаты евнухов, зажав в руке сверток с императорским указом, размахивал рукавами и, сломя голову вбегая в зал, кричал: «Императорский указ! Императорский указ из Фэнсяна!!!», едва не споткнувшись о порог так, что чуть не пропал носом в пол.
Евнух кое-как выровнялся, поправил съехавший набок официальный головной убор, развернул свиток и объявил:
— Секретный указ Его Величества: приказываю наследнику князя Чжэньбэй немедленно выступить в Фэнсян на защиту государя и встретить императорский экипаж по возвращении в столицу!
— Что? — Ли Цзичан вмиг вцепился в подлокотники, его лицо позеленело, и он с неверием произнес: — Как это император не... —
Все чиновники, только что шумевшие и бурно обсуждавшие услышанное, вмиг утихли и синхронно, с невероятным выражением лиц, повернули головы, уставившись на него.
Под этими взглядами, в которых осуждение смешивалось с шоком, Ли Цзичан проглотил застрявшее на языке слово «умер».
Пока все еще пребывали в изумлении, Дуань Юньфэн с молниеносной реакцией повернулся лицом к дверям зала и опустился на колени, готовясь принять указ.
Он, очевидно, обладал природным актерским талантом: казалось, будто человек, который совсем недавно вел войска на штурм Лояна и до полусмерти напугал императора, не имеет к нему никакого отношения. Сейчас он с безграничной радостью воскликнул:
— Я так и знал, что Ваше Величество — истинный сын Небес, храним небесным благословением и уж точно не пострадает!
— Евнух, зачитывай скорее указ.
В душе Дуань Юньфэн подумал:
Если Ли Цзичан хочет перевести его в Бяньчжоу и посадить под надзор у себя перед глазами, об этом не может быть и речи.
А за смерть Ань Юуляна он непременно отомстит.
Этот указ о защите государя подоспел как нельзя кстати, а подлинный он или фальшивый — для него не имело никакого значения.
Если император Сяо Хуань действительно в Фэнсяне, это просто превосходно. Убрав Ань Юуляна, разве трудно заставить императора, который умеет только петь да плясать, слушаться?
Если же императора в Фэнсяне нет, значит, его жестоко убил Ань Юулян, и тогда можно будет просто возвести на престол другого представителя императорского рода.
Вдохновленные примером Дуань Юньфэна, сановники один за другим опустились на колени в ожидании, пока гонец зачитает указ.
Увидев это, Ли Цзичану пришлось с мрачным блеском в глазах подняться с высокого трона, дойти до самого первого ряда и тоже опуститься на колени посреди зала. Опустив взор, он произнес:
— Прошу евнуха огласить указ.
Гонец прочистил горло и громко возгласил:
— Злодей Ань Юулян ведет себя дерзко и своевольно, неоднократно от моего имени рассылая поддельные указы, смущая устои двора и вредя верным слугам. Князь Чжэньбэй Дуань Юй издавна славится преданностью и долгом, и издание карательного указа против Хэдуна исходило вовсе не от меня! Ныне этот негодяй удерживает меня в Фэнсяне, и я день и ночь пребываю в тревоге, уповая лишь на князя Чжэньбэй и его наследника. Посему изъявляю свою волю и повелеваю: наследнику князя Чжэньбэй немедленно поднять войска и выступить к Фэнсяну, дабы избавить меня от напасти и успокоить государство!
Ли Цзичан сузил глаза, думая о том, как же все это странно совпало: до сего момента от императора не было ни весточки, и аккурат в тот момент, когда он решил перенести столицу, из Фэнсяна приходит секретный указ о защите государя. С мрачным выражением лица он уставился на посланника:
— Этот указ...
Однако он не успел договорить фразу: «Этот указ требует тщательной проверки на подлинность, дабы предотвратить появление фальшивок от имени Его Величества».
— Ваше Величество невредимо — поистине великое счастье нашей Великой Янь! Сметь этому мерзавцу Ань Юуляну удерживать Ваше Величество — какая неслыханная дерзость! — Дуань Юньфэн уже обеими руками принял свиток, стоя на одном колене лицом к дверям зала. — Ваш слуга принимает указ! Готов с сего же дня поднять войска, выступить на Фэнсян, чтобы вернуть императорский экипаж во дворец и избавить страну от нечисти. Да здравствует Ваше Величество, десятитысячелетия Вашему Величеству!
Вся процедура принятия указа и выражения благодарности в его исполнении выглядела настолько гладкой и слаженной, что Ли Цзичану не оставалось ни единого шанса повернуть дело вспять.
Ли Цзичан кашлянул, подавляя бушевавшую в груди ярость, и с напускным спокойствием произнес:
— То, что наследник князя Чжэньбэй узнал о благополучии Его Величества и проявил столь бурные эмоции, вполне естественно, но вот этот указ...
— Князь Чжэньбэй... из поколения в поколение хранит верность и долг!
Стоявший позади Дуань Юньфэня и долго хранивший молчание Ван Мучуань внезапно покраснел глазами. Сделав шатающийся шаг из рядов, он выронил из покрасневших глаз слезу. Глядя на Дуань Юньфэня, Ван Мучуань в слезах воскликнул:
— А наследник Дуань Юньфэн — и вовсе оплот Великой Янь, что подпирает рушащееся здание и удерживает страну от волн цунами! Его помыслы чисты и ясны, их могут засвидетельствовать солнце и луна!
С этими словами он тяжело опустился на колени позади Дуань Юньфэня:
— Хоть я и скромный книжник, не обладающий большими талантами, но я желаю следовать за Наследным принцем в Фэнсян на защиту государя, и жажду лишь послужить родине ценой собственной жизни!
Ли Цзичан: «……»
Дуань Юньфэн: «……»
Столь проникновенная речь Ван Мучуаня заставила даже его на миг опешить, в какой-то момент ему показалось, будто он и впрямь преданный одиночка во всей Великой Янь.
Когда Ван Мучуань наконец выплакался, Ли Цзичан получил возможность заговорить, повысив голос:
— Этот указ...
— И я готов идти!
Следом за Ван Мучуанем вперед выступил и помощник министра ритуалов.
Под предводительством столь авторитетного старого чиновника, как Ван Мучуань, старые сановники династии Янь, что так долго хранили молчание при дворе, словно иссохшие деревья, получившие влагу, один за другим воспрянули духом, обретя решимость и смелость. Словно делая последнюю ставку в схватке с собственной судьбой, они начали падать на колени один за другим с прошением.
В мгновение ока добрая половина государственного аппарата опустилась на колени позади Дуань Юньфэня. Ранние утренние лучи солнца падали в зал, проводя четкую, резкую границу света и тени между ними и стоявшим впереди Ли Цзичаном. В один голос они провозгласили:
— Мы, ваши слуги, желаем следовать за наследником князя Чжэньбэй в Фэнсян на защиту государя!
Внезапно повисшую тишину разорвало:
— Хорошо...
— Хорошо.
— Хорошо!
Половина лица Ли Цзичана скрывалась в тени, на второй же половине кривилась натянутая улыбка, плечи его мелко подрагивали. Трижды произнеся веские слова «хорошо», он перевел взгляд на Дуань Юньфэня, и они замерли лицом к лицу:
— Что ж, тогда я буду ждать в Столице победного возвращения Наследного принца. Как только Ваше Величество вернется в столицу, я сложу с себя полномочия Регента и возвращу всю власть Императору.
Казалось, он полностью отбросил прежние замыслы: до самого окончания утреннего совета Ли Цзичан больше не заикался ни о переносе столицы, ни о переводе Дуань Юньфэня на пост правителя Бяньчжоу.
После совета Дуань Юньфэн вместе с несколькими своими военачальниками и Ван Мучуанем вышел из Управы Цзинчжао. Над головой клубились темные тучи, заслонявшие солнце, предвещая скорый дождь. Ледяной пронизывающий ветер обжигал лица, а по обе стороны резиденции темным, зловещим строем застыли тяжелые доспехи Императорской гвардии — черные ряды давили сильнее, чем свинцовое небо перед ненастьем.
http://bllate.org/book/34563/4263380
Готово:
