Не знаю, виной ли тому алкоголь, но Гарри спал на редкость крепко и сладко. Ему снилось прошлое: его мама и папа ласково улыбаются ему, а он стоит в детской кроватке и размахивает золотой леденцовой палочкой в форме звезды… В домике тепло, ярко потрескивает огонь в камине… Почему-то вдруг мелькнули кадры каких-то обветшалых маггловских зданий, с неба падал снег, а он сидел один на холодных ступенях, голодный и замерзший, глядя на пустынную улицу, где не было ни единого прохожего… В тех тусклых серо-желтых домах горел свет, и время от времени порывы ветра доносили до слуха обрывки веселых голосов и смеха…
Гарри уставился на роскошный, незнакомый ему полог из черного бархата с золотой каемкой и лишь спустя добрую минуту сообразил, что он больше не в Хогвартсе. С чего это ему приснился такой странный сон? Он ведь отроду не видел этих мест. Впрочем, стоило ему бросить взгляд на сваленную в ногах кровати гору свертков, как все сомнения тут же улетучились — подумаешь, сон! Сейчас куда важнее было распаковывать подарки. Вообще-то эти свертки следовало получить еще вчера утром, но тогда он еще ехал в поезде, так что Букле понадобилось еще немного времени, чтобы переправить их на площадь Гриммо.
Гарри живо вскочил, первым делом отвесил щедрую порцию совиного корма полярной страте, сидевшей на верхушке шкафа, а затем с головой нырнул в эту горку и принялся рыться в ней справа и слева. Он быстро отыскал легкий бумажный пакет, развернул его, и оттуда с шуршанием выскользнула знакомая вещица, похожая на серебристо-серую жидкую текучую ткань. Гарри поднял ее и слегка встряхнул, а на ковер тем временем порхая опустился крошечный клочок пергамента. Он подобрал его и прочел:
Дорогой Гарри:
Эту вещь твой отец оставил мне перед смертью. Теперь она должна принадлежать тебе. Пользуйся ею с умом. От всего сердца желаю тебе веселого Рождества.
Твой преданный Альбус Дамблдор
На сей раз директор не забыл подписаться, и почерк по-прежнему оставался легко узнаваемым. Наверное, всё дело было в том, что записка от него уже приходила раньше, вот он и решил, что и без подписи догадаются, чьих рук дело? Гарри трогательно усмехнулся: как бы там ни было, с Мантией-невидимкой у него появлялось куда больше простора для действий. Аккуратно сложа мантию, он продолжил разбирать подарки.
Совсем маленький бумажный сверток от тети Петунии и дяди Вернона оказался обычной поздравительной открыткой, из-за чего Гарри простоял в растерянности добрые полминуты. Гермиона прислала ему огромную коробку шоколадных подков. Том подарил невероятно толстую книгу под названием Теория защитной магии, и, полистав ее наугад, Гарри к своему удивлению обнаружил внутри весьма подробное руководство по Оклюменции. Гарри даже всерьез задумался, уж не связаны ли они с Томом ментальной связью: он ведь и впрямь подумывал отыскать книги по Оклюменции, но никому об этом не говорил! Сириус же прислал ему набор для ухода за мертвой метлой и огромную разноцветную корзину сладостей, отчего Гарри довольно осклабился.
Рядом лежал объемистый, тугой тюк, в котором обнаружилась большая коробка помадки и ярко-зеленый толстый свитер ручной вязки — подарок от мамы Рона. Гарри немного удивился, но когда он поднял приколотую к коробке карточку и прочел написанное, удивление стало еще сильнее. Артур Уизли принес ему самые искренние извинения и добавил, что хотя Сириус и не считал это необходимым, они всё равно чувствуют свою вину.
Гарри догадывался, почему в этом году они не поехали в Румынию. После столь грандиозного скандала никому, пожалуй, не было охоты развлекаться. К тому же отец Рона работал в Министерстве магии, так что можно было не сомневаться: за это его наверняка сурово наказали. Только подумать: у сотрудника Министерства магии целых десять лет жил У Пожирателей Стерти, и никто ничего не заметил… Сам-то он тогда думал лишь о том, как бы оправдать Сириуса, и совершенно упустил это из виду… Гарри горько усмехнулся и вздохнул, вытаскивая самый нижний короб — квадратной формы.
Разорвав оберточную бумагу, он обнаружил изящную резную шкатулку из красного дерева. Веки его дернулись, и в груди шевельнлось недоброе предчувствие. Если память ему не изменяла, никто из его знакомых не страдал подобной тягой к избыточной роскоши.
Гарри глубоко вздохнул и повернул застежку из слоновой кости. Дно шкатулки было выстелено мягким шелком, на котором лежал аккуратно упакованный квадратный предмет и карточка, перевязанная зелено-золотой лентой. Развязав узел и открыв ее, он увидел нацарапанные изящным размашистым почерком слова:
Гарри Поттеру: думаю, это тебе понравится.
Подписи не было.
Гарри озадачился — такого почерка он прежде не встречал. Кто бы это мог быть? С этим вопросом он содрал последний слой упаковки, являя миру записную книжку в черном кожаном переплете, которая выглядела довольно потрепанной… дневник?!
У Гарри дрогнула рука, и он чуть не швырнул его подальше. Дрожащими пальцами он раскрыл его — пожелтевшие страницы были пусты, точно так же, как в воспоминаниях; дойдя до последней страницы, он ясно различил дату изготовления: пятьдесят лет назад. Без сомнений, это был дневник Волан-де-Морта! Кому понадобилось присылать ему такую вещь?
Первой мыслью было — Люциус Малфой. Разве Люциус Малфой не стремился поскорее избавиться от любых улик, подтверждавших его прошлое У Пожирателей Стерти? Гарри покосился на карточку, но царивший в ней легкий, насмешливый тон совсем на него не походил. К тому же человек, приславний ему дневник, казалось, прекрасно знал, что он занят поисками крестража…
В голове у Гарри натянулась струна. Неужели это… Он с сомнением глянул на неподвижно лежавший дневник, раскрыл его, разгладил страницы, после чего подтянул с прикроватной тумбочки палочку и выкрикнул: — Инсендио!
С глухим звуком на страницах дневника вспыхнуло пламя. Он что, и правда загорелся? Гарри ошеломленно уставился на него и лишь несколько секунд спустя сообразил, что огонь нужно потушить. Но тут произошло нечто куда более ошеломляющее: дневник словно обрел собственную жизнь, резко перевернулся и с силой хлопнулся о пол, затушив пламя.
Гарри остолбенел. Он во все глаза смотрел, как плотно свернутый дневник несколько раз перекатился по полу, полностью уничтожив все искры. Затем он приподнялся, словно живой человек, отряхивающий пыль с одежды, стряхнул пепел, после чего две страницы внезапно вытянулись и превратились в нечто похожее на пальцы — будто это был ластик, а не бумага, — и с громким звуком оторвали обугленные остатки страниц.
Да что… что это… Дар речи полностью покинул Гарри. Судя по всему, дневнику этого показалось мало: его черный кожаный переплет треснул, образуя щель, подозрительно напоминающую рот.
— Я-то полагал, что ты проявишь чуть больше мягкости, но, похоже, ты вечно преподносишь мне сюрпризы, — мужской голос, мягкий, но с едва уловимым зловещим оттенком, тоже был ему незнаком.
Подумай Гарри об этом, стоя на ногах, он бы наверняка попятился. Но поскольку он сидел на краю кровати, то просто замер на месте: — Кто ты? — Голос звенел от напряжения.
— Сам как думаешь? — дневник даже принялся шагать из стороны в сторону. — Эта вещь больше не защищена от воды и огня, неужели ты не догадываешься, кто я?
И снова перебросил вопрос ему! Гарри помнил, что старый дневник долго мок в воде и ни капли не изменился, а этот вспыхнул от малейшей искры — и правда странно. Неужели он больше не крестраж? Но на нем не было ни единого следа разрушения, если не считать той страницы, которую он только что сжег. — Почему ты говорите? То есть… почему ты разговариваешь?
— Это всего лишь средство связи, — тут же отозвался дневник. — Для удобства общения.
Гарри подозрительно уставился на него: — В тот момент, когда я пытался его сжечь?
— О, разумеется, нет… — протянул дневник. — Сдается мне, ты стал излишне агрессивен, Гарри Поттер…
— Если ты рассчитываешь, что я стану писать в тебе, — перебил его Гарри, тщательно подбирая слова и чеканя каждый слог, — боюсь, я не могу тебе доверять. Разумный магический артефакт с неизвестными целями — это всегда опасно.
Дневник издал тихое хмыканье.
— Осмотрительный Мальчик-Который-Выжил Поттер, — произнес он. — Как занятно…
Гарри в упор смотрел на него: — Ты по-прежнему не хочешь называть себя?
Дневник развернулся к нему лицом: — Что ж, признаю, я передумал. Пожалуй, рассказать тебе тоже неплохая мысль… Ты ведь знаешь, кто я.
— Я знаю, кто ты? — Гарри нахмурился. — Но я понятия не…
— Ты прекрасно знаешь, кто я.
— Я знаю, кто? Ты знаешь, кто? Сами-Знаете-Кто? — пробормотал Гарри, и до него внезапно дошло. Он резко вскочил, сжав в руке палочку: — Волан-де-Морт! Ты и правда не умер!
Дневник расхохотался. Гарри злобно зыркнул на него сквозь этот смех и громко потребовал: — Чего ты добиваешься?
— Чего я добиваешься? — мягко переспросил тот голос. — Разве ты не понял это еще десять лет назад? Я ждал тебя, не разочаруй меня.
Едва договорив, дневник, до этого трепетавший страницами, захлопнулся и рухнул на пол, а рот на обложке исчез.
Гарри тяжело рухнул обратно на матрас. Связь прервалась. Он принялся лихорадочно соображать, что же произошло десять лет назад. Волан-де-Морт ворвался в их дом, убил его маму и папу… Точно, он ведь сказал тогда эту странную фразу: Я дам тебе этот шанс, приди и убей меня.
И что это вообще должно было значить? Гарри не верил, что Волан-де-Морт целых десять лет прятался только ради того, чтобы дождаться, пока он вырастет и придет его прикончить. Раз он смог вернуть осколки своей души в целости и сохранности да еще нашел время прислать ему дневник, значит, сейчас с ним всё было в полном порядке, и он просто развлекался где-то в неизвестном месте, играя с ним в кошки-мышки…
Да что же это было за Убивающее заклинание такое?! Гарри чувствовал себя раздраженным, интуиция подсказывала, что здесь кроется подвох — он никогда прежде не видел у смертоносных чар подобного сияния, исходившего от них, будь то заклинания самого Волан-де-Морта или кого-то еще. Мало того, что тот, кто должен был превратиться в бесплотный дух, оказался жив-здоров, так он еще и заявился с открытой провокацией, словно играл в какую-то игру по выращиванию противника… Гарри передернуло от собственной мысли, и он поспешно отмахнулся от нее. Впрочем, немудрено было прийти к такому выводу: Волан-де-Морт явно пыхал здоровьем и даже не утруждал себя попытками отравить ему жизнь всерьез. Прислал какую-то фальшивку вместо крестража, бросил пару ни к чему не обязывающих фраз и испарился — уму непостижимо…
Не успел Гарри додумать эту мысль до конца, как снаружи раздалось несколько сухих стуков в дверь:
— Гарри? Ты проснулся?
Гарри подскочил так, будто на него пролили кипяток, схватил дневник, сунул его под одеяло и бросился открывать крестному:
— Проснулся.
Заметив растрепанные вихры подопечного, Сириус невольно улыбнулся:
— Вылитый Джеймс… Я за тем, чтобы позвать тебя завтракать.
Гарри кивнул:
— Я сейчас спущусь.
Сириус хлопнул его по плечу и зашагал вниз по лестнице.
Гарри уже собирался закрыть дверь, как вдруг ощутил странное, необъяснимое чувство: кто-то будто сверлил его взглядом со стороны. Он покрутил головой — в коридоре ни души. Внизу Сириус как раз велел Кикимеру подавать на стол. И впрямь мнительность, в доме не было никого четвертого! Потирая виски, Гарри захлопнул дверь — его определенно довел этот Волан-де-Морт со своими вечными выкрутасами…
Из-за роящихся в голове тревожных мыслей Гарри за столом казался не слишком оживленным. Сириус, наблюдавший за ним, участливо поинтересовался:
— Плохо спал?
Гарри покачал головой, и тут краем глаза он заметил Кикимера, уносившего свою порцию завтрака обратно в чулан, и неожиданно вспомнил о фальшивом медальоне. Поразмыслив немного, он как бы невзначай обронил:
— Раньше мне никогда не доводилось видеть домовых эльфов. Пусть они и не красавцы, но домашнюю работу выполняют на совесть.
Сириус на мгновение нахмурился, но мимолетное выражение его лица не ускользнуло от внимания Гарри. Суховато бросив:
— Ну да, приказы хозяина для них закон.
Гарри показалось, что его крестный по-прежнему не слишком-то жаловал домовиков. Во всяком случае, заговорил он об этом только после того, как Кикимер скрылся в своем убежище. Украдкой взглянув на его лицо, Гарри осторожно поинтересовался:
— Разве они не должны подчиняться тебе? Ведь ты последний из рода Блэков, мне так портрет в кабинете директора сказал.
— А, это мой прадед, — Сириус бросил взгляд на плотно закрытую дверь чулана, и его брови сошлись еще круче. Наклонившись ближе к Гарри, он понизил голос: — Знаешь… мне кажется, Кикимер что-то от меня скрывает.
Гарри от удивления широко раскрыл глаза и тоже заговорил шепотом:
— С чего ты взял? Я ничего такого не заметил, каждое твое поручение он исполняет идеально.
Сириус выглядел так, будто решился на отчаянный шаг:
— В том-то и дело… Когда ты только приехал, разве ты не спрашивал, кто здесь всё убрал? — дождавшись кивка Гарри, он продолжил: — Так вот, когда я вернулся, дом уже был в таком виде. Никто не жил здесь десять лет, и Кикимер всегда меня ненавидел (Гарри изобразил на лице удивление, словно слышал об этом впервые), а причин менять отношение у него не было! Никто не мог приказать Кикимеру ждать меня здесь, да и сам он с чего бы вдруг стал ко мне добреть…
http://bllate.org/book/34569/4264328
Готово:
