В спальне Чжун Эрлан пребывал в полной растерянности, глядя на живот Лю Тяньшао. Ему не терпелось вспороть кожу и плоть, чтобы вырвать оттуда проклятого духа. Он уже готов был в отчаянии скрести ногтями по стене, когда увидел, что в комнату вошел Чжань Хуа. Бросив на Лю Тяньшао холодный взгляд, он произнес:
— Господин Лю, если вы будете и дальше скрывать правду, как нам вас спасти?
Лю Тяньшао поспешно вскочил с кровати. Весь в поту, он тревожно огляделся по сторонам и, невзирая на свой огромный живот, зашатался к дверям, чтобы плотнее их закрыть. Обернувшись, он с бегающим взглядом пробормотал:
— Я припомнил... В родных краях у меня была дальняя кузина. Хотя у нас и был заключен брачный договор, мы никогда не жили как муж и жена. Откуда же взяться младенческому духу?
Призраки — мастера обмана, а Чжань Хуа, проживший на свете сотни лет, давно научился отличать правду от лжи, острой на язык, словно цветок лотоса. Раскусив, что Лю Тяньшао лжет, он дернул Чжун Эра за рукав и, понизив голос, бросил:
— Этот тип по фамилии Лю водит тебя за нос.
Чжун Эр сжал губы и усмехнулся:
— Это его собственная судьба, а мне лишь хотелось полакомиться духом у него в утробе.
Они вышли из комнаты. Сунь Пэйжань оставила их на ужин, и Чжун Эр, разумеется, не нашел причин отказываться. Сияя от радости, он поблагодарил хозяйку и, усевшись за стол, с нетерпением стал ждать еды.
Домоправительница суетилась, подавая блюда, и вскоре стол наполнился манящими ароматами. Лю Тяньшао выглядел подавленным, словно оплакивал покойника, а Сунь Пэйжань только и делала, что заигрывала с Чжань Хуа. В итоге лишь Чжун Эрлан наслаждался трапезой от души: он утирал жир с щек и то и дело просил добавить еще риса в большую чашку. Вдруг во время еды Лю Тяньшао стало дурно. Не в силах вынести вида яств, он прикрыл рот рукой и бросился в ванную. Весь день и всю ночь он ничего не ел, поэтому его долго колотило в судорогах, пока из горла не вышли лишь капли воды. Тяжело дыша, он вытер рот полотенцем и, обхватив живот, не смог сдержать тоскливого плача.
За дверью Сунь Пэйжань громко хохотала в компании Чжань Хуа, женщина даже подначивала Чжун Эра кувыркаться в комнате. Смех и шум разносились по гостиной — никто и не думал о нем. Лю Тяньшао невольно вспомнил свою бывшую жену. Эту женщину звали Чжан Цюлань. Она шила ему одежду, плела обувь, поддерживала его в бедности, но, когда пришло богатство, им пришлось расстаться. Он боялся рассердить Сунь Пэйжань, поэтому не смел ни упоминать о ней, ни открыто предаваться воспоминаниям.
Прислонившись к стене, он перевел дыхание и уже хотел нажать на кнопку слива, как вдруг в воздухе повеяло едва уловимым сладковато-кровавым запахом. Глаза Лю Тяньшао расширились: в унитазе, среди мутной пены, лежало скопление алой плоти, из которого торчала крошечная детская ручка. Отвратительное зловоние ударило в нос. Лю Тяньшао охватил ледяной ужас. Он бросился к выходу, но дверь была заперта намертво, и сколько бы он ее ни дергал, та не поддавалась. Выпирающий живот непрерывно трясся — это младенческий дух бился и плакал внутри. Вся одежда Лю Тяньшао насквозь пропиталась потом, ноги сделались ватными. Он уже хотел было закричать о помощи, как вдруг кто-то слегка похлопал его по спине. Эти ладошки были холодными и твердыми, словно маленькие лезвия. Лю Тяньшао не смел обернуться. Прижавшись к двери, он во весь голос забормотал: Намо Амитабха!
Тот, кто стоял позади, потянул его за штанину.
— Не цепляйся за меня! — взмолился Лю Тяньшао, падая на колени в слезах. — Ты не мой ребенок!
Когда он уже решил, что жизнь его кончена, позади вдруг все стихло. Подождав добрую четверть часа, Лю Тяньшао набрался храбрости и оглянулся. Не успел он толком ничего рассмотреть, как на него навалилась густая тьма, а в животе возникла острая, словно от ножа, боль.
Тем временем Чжун Эр доел еще одну миску риса и, не в силах больше терпеть кокетство Чжань Хуа и Сунь Пэйжань, нахмурился. Он приказал Чжань Хуа пойти и проверить, почему Лю Тяньшао так долго не выходит. Чжань Хуа неохотно поднялся из-за стола, но, дойдя до двери ванной, испуганно воскликнул:
— Плохо дело!
Он с силой толкнул дверь. Призрак, творивший там зло, оказался слабее него, и дверь легко распахнулась. Внутри Лю Тяньшао лежал на полу, а на его животе стоял ребенок, повернутый к Чжань Хуа спиной.
— Пошел вон! — прикрикнул Чжань Хуа.
Ребенок издал яростный вопль, и его бледная фигура растворилась в стене. Услышав шум, прибежал Чжун Эрлан. Он дважды хлопнул Лю Тяньшао по щекам, и тот, придя в себя, указал на унитаз с криком:
— Кровь, кровь, кровь!
Чжун Эр косо взглянул на него:
— Кровь в твоем заду, а не здесь! Только и умеешь, что создавать проблемы.
Лю Тяньшао, окончательно обезумев от страха, вцепился в штанину Чжун Эра:
— Учитель! Учитель, выслушайте меня! Я действительно был женат, а после развода переехал в город. Она несколько раз просила меня приехать, говорила, что беременна. Сначала я не верил, но потом окольными путями узнал, что это правда. Но к тому времени она уже избавилась от ребенка... Я знаю, что виноват, спасите мою жизнь!
Выговорившись, он разрыдался. Чжун Эрлан прищурился и холодно усмехнулся:
— А где сейчас эта женщина?
Лю Тяньшао опустил глаза и тихо проговорил:
— Ее звали Чжан Юйлань, она умерла вскоре после аборта.
Чжун Эр задумался:
— Я так и знал, что этим кончится. Кто завязал узел, тот должен его и развязать — придется вызывать Чжан Юйлань.
Лю Тяньшао оставалось лишь покорно соглашаться. Чжун Эр велел ему поставить в гостиной зеркало и окружить его свечами. Лю Тяньшао, выпятив живот, сел спиной к зеркалу, а Чжун Эрлан, держа в руках связку шестигранных колокольчиков, после полуночи начал их раскачивать, призывая:
— Чжан Юйлань, Чжан Юйлань... Чжан Юйлань!
Бедный Лю Тяньшао до последнего не осмеливался признаться Сунь Пэйжань в содеянном, поэтому Чжань Хуа пришлось увести женщину в другую комнату. Когда он вышел из спальни, Чжун Эр уже погасил в доме свет, и в темноте едва угадывались очертания мебели. Чжань Хуа пробирался на ощупь, как вдруг почувствовал, что кто-то потянул его за полу халата. Позади послышались легкие шаги, и что-то пронеслось мимо, устремляясь вдаль. Чжань Хуа охватило сомнение. Он услышал, как шаги впереди остановились, словно ожидая, пока он догонит. Издалека доносился голос Чжун Эрлана, взывающий к Чжан Юйлань. Колеблясь лишь мгновение, Чжань Хуа двинулся на звук. Шаги впереди становились все быстрее, он почти не поспевал в темноте. Спотыкаясь, он свернул в комнату, где тьма была еще гуще, словно бездонный омут.
Он искал на ощупь выключатель, когда вдруг услышал женский плач:
— У меня не было ребенка... я не мешаю тебе... не уходи... не презирай меня...
Чжань Хуа, прижавшись к стене, медленно вошел вглубь комнаты. В глубокой ночной тьме действительно сидела женщина, чье лицо скрывали растрепанные волосы, а в руках она держала какой-то сверток. Чжань Хуа подошел ближе и тихо спросил:
— Кто ты? Чжан Юйлань?
Заглянув ей в руки, он увидел, что женщина-призрак держит недоразвитый плод — среди кровавого месива можно было различить крошечные ручки и ножки. Женщина-призрак медленно подняла голову. Чжань Хуа хотел отступить, но споткнулся о что-то, и звонкий детский голосок проворчал с не по годам стариковскими интонациями:
— Не суйте нос в чужие дела.
Тем временем Чжун Эрлан уже вошел в раж. Пока он звал Чжан Юйлань, зеркало начало то светлеть, то темнеть, словно там назревала буря. Лю Тяньшао, не смея пошевелиться, зажмурился перед зеркалом. Его плечо вдруг вздрогнуло — щеку словно слегка полоснуло чем-то.
— Пришла? — спросил Чжун Эр.
Лю Тяньшао дрожал так, что не мог вымолвить ни слова, а крупные капли пота катились с его лба. Младенческий дух в его животе радостно ворочался. Внезапно в лицо ему ударил ледяной порыв ветра, и то же холодное прикосновение прошлось по его лицу, медленно очерчивая брови, глаза и переносицу — словно то была затянувшаяся, не находящая покоя тоска. Лю Тяньшао наконец закричал, и из его горла вырвался пронзительный вопль. Рука потянулась к его животу, с силой вырывая духа наружу. Чжун Эр вскочил: из зеркала наполовину высунулась кроваво-красная женщина-призрак, она вытащила из пупка Лю Тяньшао комок плоти и принялась яростно разрывать его руками. Чжун Эрлан наступил ей на руку, подхватил младенческого духа и лизнул его. Тот заверещал. Чжун Эр поморщился:
— И правда, вкус сплошная кровь.
Зажав нос, он откусил голову призрака и, громко хрустя, проглотил его.
http://bllate.org/book/34574/4265193
Готово:
