Цзи Яньцин на мгновение помрачнел, являя редкое проявление сложных эмоций. И впрямь, не стоило ожидать от него приятных слов.
Цзян Ванцзин отдернул руку, засунул обе руки в карманы и откинулся на спинку сиденья.
— Ты такой бессердечный, наигрался — и бросил.
Уголки губ мужчины чуть приподнялись, а в глазах и вразлёт бровей читалась насмешливая улыбка.
На кончике носа Цзян Ванцзина застрял запах белого рома. Он не отвергал феромон Цзи Яньцина, но признаться в этом вслух было выше его сил.
— Конечно, ведь наши с тобой отношения держатся исключительно на деньгах, — намеренно язвил Цзян Ванцзин, нарываясь на конфликт.
Цзи Яньцин перевел на него взгляд:
— Это твой извечный стиль?
Цзян Ванцзин отказался смотреть на него и отвернулся к окну автомобиля:
— Я говорю, что у меня нет денег, а ты отвечаешь, что у тебя они есть.
— Хватит препираться, сегодня вечером я тебя так просто не отпущу.
Договорив, Цзи Яньцин ухватил его за подбородок и легко коснулся губами его уголка рта.
Машина тронулась, и Цзи Яньцин резко вдавил педаль газа в пол.
Вскоре ярко-чёрный спорткар плавно затормозил перед входом в фешенебельный ресторан.
Швейцар принял брошенные Цзи Яньцином ключи и почтительно отправился парковать автомобиль.
Цзян Ванцзин поплелся следом за Цзи Яньцином, повесив голову; его медленные шаги напоминали ползущую черепаху.
Он всегда был таким: характер то хороший, то плодный, общительности никакой. Стоило ему оказаться рядом с Цзи Яньцином, как его тут же сковывало напряжение.
Цзи Яньцин остановился и обернулся подождать его, воспользовавшись этой короткой паузой, чтобы снова над ним подшутить.
Мужчина вздохнул:
— Вид у тебя такой кислый, словно я тебя снова к чему-то принуждаю.
Да какое вообще отношение Цзян Ванцзин имел ко дню рождения друга Цзи Яньцина? Разве это не принуждение в чистом виде?
Шагая в ногу с Цзи Яньцином, Цзян Ванцзин злился всё сильнее. На душе скребли кошки, было так паршиво, будто всё тело покрылось острыми шипами.
Эти шипы буйно разрастались, и от них никак не удавалось избавиться.
На самом деле Цзян Ванцзин чувствовал себя не в своей тарелке не только из-за этого — у него были и другие опасения.
Он боялся, что на тусовке Цзи Яньцина окажутся знакомые, которые тут же разнесут весть об их совместном появлении на каждом углу.
В момент, когда дверь отворилась, ладони Цзян Ванцзина покрылись испариной от напряжения.
К счастье, знакомых лиц не оказалось, как и влиятельных воротил из деловых кругов, любящих поглазеть на чужие скандалы.
Внимание Цзян Ванцзина привлек миловидный юношеский лик внутри отдельного кабинета.
И вовсе не по какой-то особой причине, просто Цзян Ванцзин заметил, что, пока все взгляды были прикованы к Цзи Яньцину, лишь этот юноша пристально разглядывал его самого.
Странно и непонятно, из-за чего Цзян Ванцзин даже подумал, будто у него что-то на лице.
Юноша подплыл ближе и совершенно естественным движением попытался взять Цзи Яньцина под руку.
В мягком свете ламп прозвучал сладкий голос юноши:
— Маленький братик Цзи, это тот друг, о котором ты рассказывал?
— Мгм.
Цзи Яньцин увернулся, передал юноше небольшой пакет и усадил Цзян Ванцзина за стол.
Судя по всему, главным героем сегодняшнего вечера был именно этот парень.
Получив подарок, юноша помрачнел.
Прежде его маленький братик Цзи никогда не вел себя с ним так холодно. К тому же сегодня его двадцатый день рождения.
Отношение Цзи Яньцина было настолько ледяным, что он даже не пытался сохранить приличия; все вокруг это видели, но никто не смел пигнуть.
Цзян Ванцзин украдкой поглядывал на юношу, натянуто улыбаясь и выдавливая сквозь зубы:
— С днём рождения.
На лице юноши на пару мгновений промелькнуло мимолётное раздражение, и он злобно зыркнул на него.
Но стоило взглянуть снова, как от мрачной тени не осталось и следа.
Юноша снова был всё тем же юношей, на все лады щебечущим: маленький братик Цзи.
Почудилось ему, что ли? Почему ему показалось, что тот испытывает к нему предвзятость?
Из чужих разговоров Цзян Ванцзин узнал имя юноши — Линь Лочжоу.
У Линь Лочжоу была хрупкая фигурка и типичное детское личико. На вид — чистокровный омега высшей категории.
Он был намного моложе всех собравшихся за столом, с ног до головы увешан брендовыми вещами, да и вообще производил впечатление ребенка, у которого водятся деньги.
Неужели у Цзи Яньцина сердце из железа, раз он смотрит холодными глазами даже на такую божественную красоту?
Если бы Цзян Ванцзин не испытывал отвращения к омежьим феромонам, он бы вряд ли устоял перед таким искушением.
Обнимать нежного и мягкого омегу — одна лишь мысль об этом уже сулила счастье.
И впрямь, люди бывают разными; неудивительно, что жизнь и карьера Цзян Ванцзина буксуют на месте.
Отказывайся от красивых омег за счёт других.
Вся разница была именно в этом.
Перед подачей блюд, пока Цзи Яньцин разговаривал по телефону, Цзян Ванцзин ускользнул в уборную.
Он не умел адаптироваться к атмосфере в кабинете, можно сказать, совершенно не вписывался в этот круг.
Остальные проявляли к нему лишь вежливость, не пуская в душу.
Все они выказывали уважение исключительно ради Цзи Яньцина, перекидываясь с ним дежурными фразами.
Укрывшись в уборной, он тайком выкурил сигарету, но стоило ему попытаться вернуться, как выскочивший следом Цзи Яньцин прижал его к стене в коридоре.
Цзян Ванцзин ляпнул первое, что пришло на ум, с изрядной долей нагловатого кокетства:
— Маленький братик Цзи, ты чего?
Интонация была до того фальшивой, что стало стыдно.
Цзи Яньцину стоило больших трудов сдержать улыбку:
— Рвёшься ревновать?
— Ничуть!
Застигнутый врасплох насмешкой, Цзян Ванцзин вспылил и пинул его.
Эту сцену как раз застал Линь Лочжоу.
Правда, поскольку Линь Лочжоу вышел позже, он успел увидеть лишь то, как Цзян Ванцзин пинает Цзи Яньцина.
Юноша и раньше недолюбливал Цзян Ванцзина, а теперь возненавидел еще больше.
— Общайтесь дальше.
Чувствуя неловкость, Цзян Ванцзин обошел обоих и первым вернулся за стол.
За едой Цзи Яньцин то и дело подкладывал Цзян Ванцзину угощение, ведя себя с такой нежностью, о которой простые друзья и не помышляют.
Цзян Ванцзин глухо фыркнул и молча стиснул зубы.
Экран телефона всё еще светился: в мессенджере красовалось только что пришедшее от Цзи Яньцина сообщение: «Не сердись, дома я тебя успокою».
Цзян Ванцзин инстинктивно отгораживался от его слов.
Как же он ненавидел себя за то, что не может прямо сейчас разбить телефон вдребезги.
В тот момент, когда свет погас и все затянули поздравительную песню, Цзи Яньцин взял его за руку.
Цзян Ванцзин выдернул руку, уворачиваясь.
— Ты избегаешь меня? — в голосе Цзи Яньцина отчетливо послышалось недовольство.
http://bllate.org/book/34624/4272591
Готово: