Вскоре после возвращения с острова Лу Шицзинь съехал из небольшой квартиры, которую ему снял Хо Ци, и перебрался прямо в апартаменты Хо Ляня.
Хо Лянь, который всегда недолюбливал чужую близость, на этот раз неожиданно и молчаливо стерпел все выходки Лу Шицзиня. В конце концов, в глубине души он считал, что их с Лу Шицзинем связывают лишь отношения взаимной выгоды.
Он использовал Лу Шицзиня, чтобы сокрушить отца и сына — Хо Яня и Хо Ци, а Лу Шицзинь использовал его, чтобы отомстить Хо Ци. Во всём остальном, пока требования Лу Шицзиня не переходили границы дозволенного, он был готов пойти ему навстречу. В конце концов, этот маленький двойник помогал ему удовлетворять определенные потребности, да и, говоря на самый крайний случай, можно было считать, что он просто завел себе постоянного партнера для постели.
Как только отгремели новогодние праздники и наступила весна, старый господин Хо объявил на заседании совета директоров о своем скором уходе с поста председателя. Однако он прямо не назвал своего преемника, из-за чего все высшее руководство и акционеры корпорации Хо охватила паника.
Помимо старшего сына старого господина Хо, Хо Яня, немалый вес в корпорации имел и родной племянник старика, Хо Ган. Поэтому ожесточенная скрытая борьба развернулась прежде всего между этими двумя влиятельными группировками.
Из-за своего щекотливого положения Хо Лянь казался посторонним наблюдателем: никто и подумать не мог, что старый господин Хо доверит будущее корпорации незаконнорожденному сыну, у которого за душой не было ни единой опоры.
В оригинальном сюжете дядя Хо Ляня, Хо Ган, пообещал возвысить племянника, именно поэтому Хо Лянь и объединился с Хо Ганом. Но кто же знал, что позже всё вскроется, и Хо Ган свалит всю вину на Хо Ляня, сделав того главным зачинщиком всех злодеяний. Старый господин Хо остался крайне разочарован попытками Хо Ляня расколоть семью Хо и в гневе выставил его вон.
Когда даже кровные родственники способны предать в мгновение ока, Хо Лянь уже полностью потерял надежду на такую семью.
Лу Шицзинь не знал, начал ли нынешний Хо Лянь сотрудничать с Хо Ганом, готовясь расправиться с отцом и сыном — Хо Янем и Хо Ци. Зато он примерно прикидывал, что Жуань Сыхэн уже успел срисовать чужие идеи с тех картин, а значит, Хо Ци из-за всей этой истории с живописью вот-вот снова объявится.
И действительно, не прошло и двух дней, как Лу Шицзиню позвонил Хо Ци.
Была пятница. Лу Шицзинь только что вышел с занятий и договорился с однокурсниками поужинать вместе ввечеру. Шагая по улице, он услышал звонок — это как раз звонил Хо Ци.
Лу Шицзинь не стал прятаться от остальных и сразу поднес телефон к уху.
— Алло? — произнес Лу Шицзинь.
— Шицзинь? — раздался голос Хо Ци.
— Ты набираешь мой номер и даже не знаешь, я это или нет?
На самом деле Хо Ци был удивлен столь холодному тону Лу Шицзиня, который резко отличался от прежней радости при каждом его звонке. Впрочем, если подумать, это было вполне ожидаемо: с их последней встречи перед Новым годом прошло уже почти три месяца, и за всё это время он ни разу сам не вышел на связь с Лу Шицзинем. Тот так сильно его любил, что неудивительно, если затаил обиду.
Но поскольку на этот раз ему самому требовалась помощь, Хо Ци быстро отбросил неловкость.
— Конечно знаю, — мягко ответил Хо Ци. — Только с занятий? Мне кажется, у тебя там шумно.
— Ага, собираюсь с однокурсниками в ресторан, — отозвался Лу Шицзинь. — У тебя что-то есть? Говори быстрее, если нет — я вешаю трубку.
Хо Ци не рассердился, а лишь легко усмехнулся в ответ.
— Что такое? Обиделся?
— Да как я смею, — холодно усмехнулся Лу Шицзинь. — Разве у меня есть на это право? Всё это время от тебя не было ни вестей, ни тени — если бы я не читал новости каждый день, то решил бы, что тебя похитили инопланетяне!
— Конечно, у тебя есть право, — пытаясь умилостивить его, Хо Ци смягчил тон. — Прости, Шицзинь, в последнее время я и вправду был слишком занят. Ты наверняка слышал: мой дедушка скоро уходит в отставку, сейчас решающий момент, и отец поручил мне множество задач, так что мне приходится уделять всё внимание работе.
Для избалованного молодого господина, родившегося с золотой ложкой во рту, опуститься до уговоров было поступком поистине незаурядным. Но стоило Лу Шицзиню вспомнить, ради чего и ради кого Хо Ци так униженно заискивает перед ним, как его от отвращения чуть не вывернуло наизнанку.
Ублюдок. Я еще доберусь до тебя.
— Вот оно что, — произнес Лу Шицзинь. — Значит, ты теперь освободился?
— Пока нет, просто я соскучился и не удержался от звонка, — ответил Хо Ци. — Завтра есть свободное время? Давай поужинаем вместе? Чего бы тебе хотелось?
— С удовольствием, хочу стейк.
Услышав, что Лу Шицзинь согласился на завтрашнее свидание, Хо Ци решил, что тот уже простил его, и поспешил ковать железо, пока горячо.
— Кстати, Шицзинь, те картины, что ты дал мне в прошлый раз... Я показал их людям из художественных кругов, и все они сошлись на том, что твои работы весьма неплохи. У тебя есть еще готовые произведения? — Хо Ци сделал небольшую паузу и добавил: — Возможно, я смогу помочь тебе организовать персональную выставку.
Подобные пустые обещания устроить выставку безымянному студенту художественного вуза могли растопить сердце разве что прежней наивной глупышки-оригинала.
Лу Шицзинь молча усмехнулся про себя, а затем с показным воодушевлением произнес:
— Правда?
Хо Ци с улыбкой отозвался:
— Разумеется, правда.
— Хорошо. Только мне нужно сперва вернуться и посмотреть. Раз уж речь заходит о выставке, надо отобрать что-нибудь стоящее.
— Так будет лучше всего, — немедленно согласился Хо Ци.
Лу Шицзинь мысленно закатил глаза: лучше в твою матушку, идиот!
— Ладно, давай пока так. Я вешаю трубку, мы с ребятами садимся в машину.
Сказав это, Лу Шицзинь тут же сбросил вызов. Хо Ци на том конце провода даже не успел среагировать и на секунду растерялся.
Это был первый раз, когда Лу Шицзинь первым повесил трубку.
— Сяо Лу, кто это тебе звонил? По тому, как ты разговаривал, кажется, тут что-то намечается!
Стоило Лу Шицзиню завершить вызов, как оживленно столпившиеся вокруг однокурсники с ухмылками принялись выпытывать сплетни.
Лу Шицзинь пренебрежительно пожал плечами:
— Да так, придурок страховку впаривал.
Конечно, они ему не поверили:
— Сяо Лу, ты случаем не завел роман в последнее время?
— Нет.
— Ой, брось отпираться! Ты в зеркало-то смотрелся? Весь сияешь, прямо цветешь и пахнешь! Если не поцелуи любви, кто в это поверит?
Лу Шицзинь с усмешкой отмахнулся:
— Ладно вам сплетничать понапрасну. Погнали лучше есть, сегодня ужин за мой счет — это ведь заткнет вам рты?
Услышав, что Лу Шицзинь угощает, остальные перестали подшучивать, и разговор быстро перекинулся на другие темы.
Слушая болтовню приятелей, Лу Шицзинь о чем-то задумался и тихо покачал головой. Никаких поцелуев любви тут не было, а сиял он лишь потому, что его как следует ублажали в постели.
Хо Лянь на вид всегда казался ледяным и неприступным, но в постели проявлял немалую страсть, каждую ночь придумывая всё новые изощренные способы изнурить Лу Шицзиня. Если бы не молодость этого тела, он бы уже давно развалился на части.
К тому же у Хо Ляня была одна крайне выбешивающая привычка.
Стоило Лу Шицзиню разок назвать его маленьким дядей во время близости, как теперь в самый разгар процесса Хо Лянь неизменно требовал, чтобы Лу Шицзинь вновь и вновь звал его именно так.
Лу Шицзинь и сам по себе не отличался особой стыдливостью, но все эти обращения вроде маленький дядя казались чересчур унизительными. Несколько раз он попытался взбунтоваться и был доведен до слез, после чего послушно утихомирился.
Злодей есть злодей — ну просто невыносимый извращенец!
Вернувшись после ужина в апартаменты Хо Ляня, Лу Шицзинь доложил ему обо всем до мельчайших деталей: и о том, как Хо Ци выпрашивал картины.
Хо Лянь прищурился:
— Ты собираешься их отдать?
Лу Шицзинь лукаво улыбнулся:
— Отдам, а почему бы и нет?
Решив, что Лу Шицзинь всё еще не остыл к Хо Ци, Хо Лянь помрачнел.
Лу Шицзинь взгромоздился к нему на колени, обвив руками его шею, и чмокнул Хо Ляня в щеку.
— Чего это ты кислый такой?
Хо Лянь с презрением отвернулся и брезгливо стер с лица оставшуюся слюну.
— Просто считаю тебя дураком. Ты же прекрасно понимаешь, зачем ему твои картины, и всё равно собираешься тащить их ему на блюдечке. Разве это не глупость?
Нападки Хо Ляня ничуть не задели Лу Шицзиня.
— Боишься, что он меня снова обведет вокруг пальца? Расслабься, каким бы дураком я ни был, дважды на одни и те же грабли не наступлю.
Хо Лянь холодным взглядом окинул его с ног до головы:
— Кто знает, кто знает.
Лу Шицзинь поднялся на ноги, собираясь в душ:
— Кстати, завтра вечером он пригласил меня на ужин, я вернусь поздно.
— Кажется, у тебя какие-то странные представления о наших отношениях, — с загадочной полуулыбкой произнес Хо Лянь. — Ты ведь не моя содержанка, чтобы отчитываться передо мной о своих планах. Впрочем, бегать к дяде сразу после общения с племянником — у тебя насыщенный график.
Лу Шицзинь обернулся и одарил его лукавой улыбкой:
— Тьфу ты, господин Хо, в комнате же от вашего кислых ревностных вздохов продохнуть негде, неужели не чувствуете?Хо Лянь, судя по всему, тоже сообразил, что его только что сказанные слова прозвучали некстати. Лу Шицзинь отправлялся к Хо Ци ради их будущего плана, так что ему не следовало сыпать язвительными насмешками.
Хо Лянь перевёл дыхание, быстро отбросив занозу, застрявшую в сердце, и с мрачным лицом произнёс:
— Я просто боялся, что кое-кто при встрече с бывшим любовником потеряет голову, размечтается о возобновлении старых чувств и забудет о нашей изначальной цели. В конце концов, ты ведь так сильно любил его раньше.
Лу Шицзинь потянулся, повернувшись к Хо Ляню спиной, и сбросил рубашку, обнажив гладкую, белизной напоминающую фарфор спину.
На ней всё ещё виднелись несвежие следы: старые едва успевали поблекнуть, как появлялись новые.
Лу Шицзинь совершенно бесцеремонно выставил себя напоказ под хищным, обжигающим взглядом мужчины, ткнул пальцем в отметины на теле и лукаво улыбнулся:
— Видишь? Эти и вот эти — все они оставлены тобой. Я бы и рад возобновить старые чувства, да боюсь, не выдержу.
Хо Лянь никогда раньше не встречал таких людей, как Лу Шицзинь.
При том, что у него была ангельски чистая внешность, порой он говорил и делал вещи куда более соблазнительные, чем любой обольститель-демон.
И на́ тебе — он сам всегда вёлся на это: стоило Лу Шицзиню лишь чуть-чуть раззадорить его, как пламя внутри уже невозможно было унять.
Ему непременно нужно было извести человека до мольбы о пощаде, чтобы получить полное удовлетворение и дать этому маленькому дублёру понять: Хо Лянь — точно не тот, с кем стоит шутить.
При этих мыслях взгляд, которым Хо Лянь смотрел на Лу Шицзиня, постепенно становился всё более глубоким и опасным.
После некоторого периода притирки в постели Лу Шицзинь уже давно прекрасно изучил такой взгляд Хо Ляня.
Конечно же, Лу Шицзинь, для которого наслаждения стояли на первом месте, не собирался упускать возможность. Он кивнул назад, в сторону ванной, склонил набок голову и с улыбкой предложил:
— Помоемся вместе?
Вообще-то Хо Лянь уже принимал ванну незадолго до возвращения Лу Шицзиня, но всё равно согласился на его предложение.
Из ванной они вышли лишь час спустя.
Кафельный пол в ванной был сплошь залит водой, но Хо Ляню было лень наводить порядок: он просто завернул Лу Шицзиня в банное полотенце, подхватил на руки и швырнул на кровать.
Лу Шицзинь, в котором ещё не улеглась истома, утонул в мягких перинах, глядя в никуда стеклянными глазами, а его тело ещё слабо вздрагивало.
Хо Лянь прилёг рядом, подцепил пальцем изящный подбородок парня, кривя тонкие губы:
— И где же твой недавний задор? Хватило всего на один раз?
Лу Шицзинь мысленно выругался на этого кобеля, зажмурился и решил не обращать на Хо Ляня внимания.
Но Хо Лянь вовсе не собирался так легко его отпускать. В конце концов Лу Шицзиню пришлось первому сдаться: он оттолкнул наглые руки мужчины и, опираясь на локти, приподнялся.
— Подожди, я кое-что тебе покажу.
Хо Лянь:
— Что?
— Мою недавнюю работу. — Лу Шицзинь скатился с кровати и потащил Хо Ляня в кабинет.
Чувствуя в объятиях мягкое и нежное тельце, Хо Лянь на самом деле не испытывал ни малейшего интереса к тому, что именно нарисовал Лу Шицзинь. Однако раз уж маленький дублёр так воодушевленно горел желанием ему всё показать, гасить этот пыл ему не хотелось.
Кабинет Хо Ляня уже давно и бесцеремонно оккупировал Лу Шицзинь, временно превратив его в художественную студию.
Свеженаписанная картина Лу Шицзиня стояла на мольберте, накрытая отрезом белой ткани.
— Стяни её, посмотри, — кивнул Лу Шицзинь, предлагая Хо Ляню сорвать покрывало.
Хо Лянь сделал так, как он велел, дёрнул за край и увидел масляную полотну.
Ночное небо, окутанное мраком, и тёмно-синее море сливались воедино. При лунном свете по песку прогуливались две фигурки, оставляя за собой две параллельные цепочки следов.
Замысел всей картины был довольно простым, но подкупала тонкость маτρиков и точность цветовой гаммы: сияние мириадов звёзд отражалось на водной глади, а ощущение величественного слияния моря и неба буквально бросалось в глаза.
Ещё более прекрасным казался песчаный пляж — казалось, его покрыл тонкий слой лунного сияния, переливающийся мягким, влажным блеском.
— Что это? — Хо Лянь не слишком разбирался в живописи, но даже он чувствовал, что картина великолепна.
Лу Шицзинь указал на холст и произнёс:
— Это же тот самый морской остров, где мы недавно были, помнишь? Разве на второй вечер мы не ходили гулять на берег?
Хо Лянь:
— Значит, эти двое...
Лу Шицзинь ответил так, будто это само собой разумелось:
— Я, ты.
Хо Лянь промолчал. Он никак не ожидал, что Лу Шицзинь запечатлеет их двоих на холсте, и это ощущение было весьма странным.
Хо Лянь не любил фотографироваться, не говоря уже о совместных снимках с кем-либо, ведь никому не хотелось иметь дело с побочным сыном.
Вплоть до шести лет у Хо Ляня не было ни единой совместной фотографии с отцом, поэтому в день своего шестого рождения он попросил разрешения сделать общее фото.
В ответ он услышал лишь критику от старого господина Хо — тот отчитал его за то, что мальчик не направляет все мысли на учёбу, а вечно забивает голову всякой чепухой.
С того самого момента Хо Лянь возненавидел фотографию.
Вдруг Лу Шицзинь обронил:
— Как думаешь, если я отдам эту картину Хо Ци, это будет хорошей идеей?
Сердце, только что начавшее согреваться, внезапно окатило ледяной водой.
Хо Лянь молча поглазел на Лу Шицзиня какое-то время, но на лице маленького дублёра видел лишь беспечную улыбку.
— Делай что хочешь. — Бросив это, он распахнул дверь кабинета и широким шагом вышел.
Уголки губ Лу Шицзиня слегка приподнялись, и он тут же последовал за Хо Лянем.
— Кажется, ты немного рассердился?
Хо Лянь буркнул деревянным голосом:
— Ничего подобного.
— А вот и рассердился. — Лу Шицзинь вошёл за ним в спальню, толкнул мужчину на кровать и устроился у него на коленях. — Неужели из-за того, что я сказал о картине для Хо Ци? Не переживай, я не отдам её бесплатно: раз он её так хочет, ему придётся заплатить цену.
Хо Лянь пропустил мимо ушей эти загадочные манипуляции Лу Шицзиня, и как раз в этот момент зазвонил телефон последнего. Лу Шицзинь перебрался к изголовью кровати, чтобы ответить.
Стоило взглянуть на экран — легок на помине, звонил не кто иной, как Хо Ци.
Лу Шицзинь помахал экраном телефона перед лицом Хо Ляня, давая тому понять, кто именно звонит, и только после этого принял вызов.
Хо Ци мягко поинтересовался:
— Шицзинь, ты уже спишь?
Лу Шицзинь:
— Ещё нет. Так поздно, зачем ты мне звонишь?
Хо Ци:
— Насчёт покупки картины, о которой мы говорили днём... Что ты надумал?
Лу Шицзинь закатил глаза: судя по всему, Жуань Сыхэн там подгонял его изо всех сил, раз Хо Ци даже среди ночи ждать не стал и позвонил.
— Ой, картина-то? — Лу Шицзинь бросил косой взгляд на Хо Ляня. — Вообще-то она есть, но я днём забыл тебе сказать: несколько моих недавних работ уже упаковали и продали одному коллекционеру. Он сказал, что безумно любит мою живопись, и забрал всё разом.
На том конце провода Хо Ци на миг потерял дар речи. Какой ещё слепой коллекционер станет покупать работы какого-то безымянного малявки?
Хо Ци:
— Сколько он предложил? Я могу дать больше.
Хо Лянь молча выставил раскрытую ладонь, и Лу Шицзинь тут же выпалил:
— Пять миллионов.
Хо Ци:
— ...Ты часом не задираешь цены до небес?
Лу Шицзинь лицемерно вздохнул:
— Прости, любимый, вообще-то мне не следовало говорить с тобой о деньгах, но пять миллионов действительно так важны для меня! Разве я не собираюсь ехать на учебу за границу? С этими деньгами я смог бы сам воплотить свою мечту в жизнь.
Хо Ци разозлился, но ничего не поделаешь: Жуань Сыхэн прямым текстом потребовал именно картины Лу Шицзиня, и как бы сильно Хо Ци ни злился, полотно было необходимо заполучить.
Иначе, раз уж он не смог справиться с таким плевым делом, как ему потом смотреть в глаза Жуань Сыхэну?
— Всё в порядке, я понимаю. — Хо Ци сжал зубы. — Восемь миллионов. Я даю восемь миллионов, а ты отдаёшь картину мне.
Лу Шицзинь вдруг испуганно ахнул, потому что этот ублюдок Хо Лянь неожиданно принялся распускать руки — запустил их туда, куда не следовало, прижался губами к другому уху Лу Шицзиня и глухим голосом поинтересовался:
— Кого ты только что назвала любимым? Мм?
Лу Шицзинь, не имея возможности дать отпор, мог лишь яростно зыркнуть на Хо Ляня: подумаешь, оговорился с непривычки!
К счастью, Хо Ци не заподозрил ничего дурного по поводу того обращения, и Лу Шицзинь быстро продолжил:
— Разве это не слишком много?
Хо Ци лишь натянуто усмехнулся:
— Пустяки. Мои деньги всё равно достанутся тебе, какая разница — из одного кармана в другой перекочевали, к чему эти разделения на твоё и моё.
Сволочь, а вот счета считать мастер.
Лу Шицзинь произнёс:
— Тогда... я завтра спрошу того коллекционера, можно ли отменить сделку, и завтра же дам тебе ответ, хорошо?
Хо Ци согласился, они пожелали друг другу спокойной ночи и только после этого повесили трубку.
К тому моменту Хо Лянь уже почти полностью сорвал с Лу Шицзиня одежду, и тетива была натянута до предела, готовая сорваться в любой момент.
Лу Шицзинь без всяких церемоний двинул его ногой в грудь:
— Твою мать, нашел время для своих течек! Если Хо Ци вдруг пронюхает, что я тут изменяю ему с другим мужиком, все восемь миллионов пойдут прахом!
Хо Лянь с лёгкостью перехватил его ногу и, изогнув тонкие губы в усмешке, дерзко парировал:
— Я помог тебе поднять цену на ровном месте до восьми миллионов, и сколько из них ты собираешься отдать мне?
Лу Шицзинь вскинул брови и вызывающе переспросил:
— А я помогаю тебе отвоевать семейное состояние Хо, и сколько тогда ты собираешься отдать мне?
Тёмные глаза Хо Ляня намертво впились в лежащего под ним человека, а уголки тонких губ лукаво изогнулись:
— Всё будет зависеть от того, насколько твоё выступление окупится.
http://bllate.org/book/34629/4273165
Готово:
