У Инь в эту ночь спал крайне беспокойно, ему всё казалось, что младший соученик на него рассердился. После того как он вчера вечером произнес те слова с таким трепетом, младший соученик тут же закрыл глаза и уснул, а он боялся потревожить его покой и не смел больше издать ни звука.
Проснувшись рано утром на следующий день, младший соученик вновь не улыбнулся ему, как бывало прежде. Раньше, стоило младшему соученику открыть глаза и увидеть его, как на лице хоть и не отражалось ярких эмоций, в глубине глаз всегда таилась улыбка — совсем не так, как сегодня.
Младший соученик лишь мрачно покосился на него и тут же отвёл взгляд, переодевшись в мужскую одежду. Он даже не позволил завязать ему волосы, просто бросил кусок шёлка, чтобы У Инь завязал их сам как придётся.
Сжимая в руке этот отрезок шёлка и глядя на можно сказать ледяную спину младшего соученика, У Инь молча завязал волосы сам.
У Чжоу в эту ночь спал из рук вон плохо, особенно из-за того, как система потом смеялась — так и подмывало придушить её. К сожалению, у системы не было телесной оболочки, и после того, как он затыкал её словесно, она просто скрылась, из-за чего У Чжоу впервые в жизни до такой степени разозлился, что ему захотелось выкорчевать систему прямо из собственной головы.
Впрочем, заниматься подобным саморазрушительным вредительством по принципу «уничтожить тысячу врагов ценой потери восьми сотен собственных воинов» он не стал.
Естественно, этот запас недовольства в итоге вернулся к первопричине всех бед. Но нарочно назло виновник смотрел на него так невинно и растерянно, с таким робким выражением разглядывая его, отчего У Чжоу стал ещё яростнее. Ударить его было нельзя, так что оставалось только одно — просто перестать разговаривать, так ведь?
Собираясь на выход и желая предотвратить ситуации, когда это лицо вновь будет привлекать всевозможные взгляды, У Чжоу накануне по пути приобрел две маски и одну бросил У Иню. Тот заметил, что у младшего соученика не лучшее настроение, и послушно надел её.
Вот только перед самым отъездом У Инь молча посмотрел на то, как У Чжоу ловким движением вскочил в седло, затем перевёл взгляд на стоявшую перед ним лошадку, поджал тонкие губы и, подумав, ничего не сказал.
У Чжоу лениво натянул поводья, собираясь трогаться в путь, но, бросив взгляд в сторону, заметил, что У Инь стоит без движения, опустив ресницы:
— Садись на лошадь!
У Инь поднял глаза, встретился взглядом с У Чжоу и слегка покачал головой.
У Чжоу нахмурился, немного подумав, и в его голове мелькнула догадка:
— Ты… неужели не умеешь ездить верхом?
Боясь снова вызвать недовольство младшего соученика, У Инь не смел кивнуть, но и покачать головой тоже не осмелился. Он действительно не умел держаться в седле, однако понимал: упорствовать — значит лишь причинить младшему соученику ещё больше хлопот.
У Чжоу столько времени провёл рядом с ним и прекрасно понимал, что у того на уме. Он с головной болью помассировал переносицу, одной рукой сдерживая поводья, и вдруг улыбнулся: с чего это он соперничает с Главным героем? У Инь с самого детства рос в храме Линъинь и изначально был далек от мирской суеты. Прошлым вечером он просто «неправильно» истолковал слова, а раз уж тот пошел у него на поводу, то в общем-то ничего страшного и не случилось. Вся ошибка заключалась в том, что он сам вырыл себе яму, но ладно бы только это — так его еще и маленький симулятор поднял на смех. Разве такое стерпишь?
Однако сейчас, глядя на У Инь, он почувствовал, как внезапное раздражение рассеялось. У Чжоу беспомощно соскочил с лошади, чтобы вернуть одну из них.
Пройдя пару шагов, он обернулся и увидел, что У Инь всё так же робко стоит на месте:
— Идём? Отведём коня обратно.
У Инь поймал случайную улыбку, тронувшую уголки губ У Чжоу, и его фениксовые глаза ярко блеснули: младший соученик больше не сердится?
Он тут же последовал за ним.
Сдав одну лошадь, в итоге они остались лишь с одной.
У Чжоу первым вскочил в седло, а затем посмотрел на стоявшего рядом У Иня и протянул руку:
— Забирайся, я тебя подброшу.
У Инь посмотрел на протянутые пальцы — длинные, белые, с отчётливо выступающими суставами. От этого зрелища в голове почему-то гулко зазвенело. Рефлекторно отведя взгляд, он хотел было сложить ладони в приветствии: «Ам…»
— Только попробуй пробормотать свою чушь! — с головной болью пригрозил У Чжоу, искоса бросив на него взгляд.
Услышав этот тон, У Инь замер на мгновение, ухватился за протянутую руку и в следующее мгновение взмыл вверх, устроившись позади младшего соученика.
Оказавшись в седле, У Инь ещё не до конца пришёл в себя. Ему казалось, что с прошло Aвечера младший соученик стал… каким-то капризным, что ли? Но как быть? К тому же почему-то казалось, что младший соученик стал… ещё более…
У Инь не мог подобрать подходящего слова, это было похоже на отношение к наставнику — просто невероятно важно.
У Чжоу больше не стал расспрашивать У Иня, просто взял его за руки, обхватил ими свою талию, взмахнул поводьями, и резвый конь сорвался с места.
У Инь пришел в себя только тогда, когда его руки уже легли на талию У Чжоу. Замернув на секунду, он было хотел отстранить их, но стоило коню понестись быстрее, как он, напротив, крепко сжал объятия.
У Чжоу, наблюдая за столь послушным У Инем, наконец остался доволен.
Благодаря всеобщему послушанию и решительности, им потребовалось всего пять дней, чтобы добраться до первого места, указанного в чудесном мешочке. То был тихий и мирный небольшой городок, хотя, впрочем, спокойным он был только в обычные дни: они прибыли как раз накануне праздника Циси, и всё селение было охвачено необычайно оживлённой атмосферой.
У Чжоу открыл первый мешочек. Внутри была написана всего одна фраза — отыскать в одном из переулков человека по имени Нин Цзиньшуй.
Следуя подробному адресу из подсказки, У Чжоу и У Инь нашли в глубине крайне уединённого переулка заброшенный внутренний двор. К счастью, после того как они постучали, дверь открыл мужчина с довольно свободными манерами. Напившись пьяным вдребезги, он приподнял веки, сонным взглядом окинул обоих и, даже ничего не спрашивая, отступил в сторону:
— Заходите.
У Чжоу, однако, не сдвинулся с места:
— Вы молодой господин Нин Цзиньшуй?
Мужчина прищурился и кивнул:
— А вы довольно осторожны. Раз вас прислал настоятель И Вэй, входите.
Лишь услышав упоминание настоятеля И Вэй, У Чжоу шагнул внутрь. Хотя в целом ошибки быть не должно было, учитывая особое положение У Иня, лишнее подтверждение никогда не помешает.
Снаружи поместье выглядело предельно заброшенным, но стоило войти внутрь, как открывался совершенно иной мир. Этот Нин Цзиньшуй даже не стал церемониться с гостями: пройдя внутрь, он прямо развалился на шезлонге, протянул руку, прихватил стоявшую рядом флягу с вином и сделал глоток:
— Раз уж настоятель И Вэй отправил вас на закалку, я тоже церемониться не стану. Раз это испытание, легким оно, разумеется, не будет.
Дело первое, и я не стану сильно вас утруждать: сегодня до полуночи отправляйтесь в Башню Ваньхуа и купите мне флягу их фирменного вина. Но есть одно условие… в пути нельзя задерживаться, что бы вы ни увидели — останавливаться запрещено. В противном случае первое испытание у меня вы проиграли.
Всего будет три задания, и если провалите два, можете возвращаться назад — у меня вы не прошли отбор.
У Инь не уловил скрытого смысла в словах собеседника, а вот У Чжоу — расслышал.
У Чжоу знал о происхождении У Иня. Если настоятель И Вэй и отпустил их странствовать на этот раз, то во-первых, чтобы избежать погони, а во-вторых, опасаясь, что У Иню нужно набраться жизненного опыта. Иначе, вздумай тот однажды вернуться во дворец, с его мягким нравом его бы просто сожрали те люди.
Поэтому в Башне Ваньхуа наверняка произойдёт что-то, что этот молодой господин Нин нарочно подстроил. Но раз уж заранее известно, что всё это постановка, то, что бы ни случилось, можно просто не обращать внимания.
У Чжоу дал согласие, и Нин Цзиньшуй поселил их обоих в бамбуковой хижине, велев ждать наступления нужного часа, когда им разрешат отправиться в Башню Ваньхуа.
Как только они ушли, из ниоткуда бесшумно опустилась фигура и замерла за спиной Нин Цзиньшуя:
— Всё готово. К тому моменту девица Цин Кэ вместе с хозяйкой заведения разыграют сценку принуждения честной девушки к пороку. Но юный господин по своей доброте душевной наверняка задержится, чтобы вмешаться и спасти её. Разве в таком случае он не проиграет?
Мужчина сбросил с себя прежнюю расслабленность, приподнялся и бросил долгий взгляд вслед удаляющимся У Чжоу и его спутнику:
— Тогда пусть его младший соученик сделает это за него, вынудив того сделать выбор.
Прибывший замер:
— Но для юноголо господина… не слишком ли это жестоко?
Мужчина прищурился:
— Если у него недостаточно жесткое сердце, как он сможет занять то место?
Пришедший долго хранил молчание, после чего тяжело вздохнул:
— Слушаюсь, я всё устрою.
Едва небо затянуло сумерками, У Чжоу и У Инь покинули поместье в назначенный час. К счастью, Башня Ваньхуа находилась как раз на задней улице этого переулка. Оба были в масках, но стоило им переступить порог, как их едва не окружила толпа девиц.
У Чжоу холодно окинул их взглядом — его глаза сверкнули свирепо, словно у молодого волчонка, заставив девиц слегка отпрянуть и не сметь больше приближаться:
— Д-два господина… вы к нам по какому делу?
У Чжоу достал заранее заготовленный слиток серебра:
— Купить флягу вашего фирменного вина.
— Вы пришли только за вином? — одна из женщин заметила превосходное телосложение У Чжоу и видневшиеся из-за маски притягательные глаза. Редко когда встретишь столь статного мужчину, и она не удержалась от того, чтобы бросить кокетливую реплику.
У Инь же, испытав шок в самую первую секунду при входе, теперь опустил глаза и старался смотреть куда угодно, но не по сторонам, крепко запомнив наказ младшего соученика не глазеть по сторонам и лишнего не болтать.
На самом деле, если бы не опасения, что люди Нин Цзиньшуя сейчас где-то неподалёку, У Чжоу с радостью позволил бы У Иню пройти через настоящее испытание. В конце концов, их с Нин Цзиньшуем цели по сути совпадали — оба желали возвести этого человека на императорский трон, но характер У Иня был слишком мягкосердечным и для такой роли совершенно не подходил.
Тем не менее, сейчас его роль заключалась в том, чтобы быть младшим соучеником, который бок о бок со старшим проходит все испытания. Если он будет вести себя слишком странно, это вызовет подозрения как у самого Нина, так и у людей за его спиной.
У Чжоу равнодушно скользнул взглядом по заговорившей женщине и вдруг поднял руку, кончиками пальцев поддев её за подбородок:
— А если не за вином… то зачем же ещё?
Женщина замерла, а затем её глаза засияли, и она прижалась ближе:
— И что же скажет господин?
Не успела она договорить, как её изящные пальчики попытались коснуться груди У Чжоу, но тот преградил им путь веером, вынутым из-за пояса:
— Э, красавица, не стоит озорства. У меня всего один этот слиток серебра — если я куплю вино, на красавицу уже не хватит, так что вы останетесь в убытке.
Женщина опешила. Встретившись взглядом с сияющими омутными фениксовыми глазами У Чжоу — лица было не разглядеть, но даже одних глаз хватало, чтобы лишить рассудка, — она, проработав в Башне Ваньхуа несколько лет, впервые видела столь… Женщина внезапно ухватилась за веер, которым заслонялся У Чжоу, и её алые губы изогнулись в улыбке:
— Если господин соблаговолит снять маску, чтобы эта служанка взглянула на него, и если он мне приглянется, я освобожу вас от платы за вино, как вам такое?
У Чжоу невольно усмехнулся и уже собирался бросить пару фраз в ответ, как вдруг его рукав резко дёргнули. Оглянувшись, он заметил, что У Инь неизвестно когда поднял голову и теперь с хмурым видом наблюдает за их флиртом, плотно сжав тонкие губы. Заметив, что У Чжоу смотрит на него, У Инь внезапно протянул руку и закрыл ему глаза:
— …Не смотри на них.
http://bllate.org/book/34650/4276197
Готово:
