Энджи целых три дня оплакивал в доме Разноцветикина свою утрату, и лишь после этого тоска по бросившему его Джо чуть-чуть улеглась. По сравнению с людьми, Энджи гораздо проще сходился с животными. Теперь Нана тоже вошла в число его пушистых друзей и исполняла в этом доме роль стражника.
Разноцветикин был абсолютно прав: Нана оказалась очень умной. Она не только сама добывала себе еду, но даже умела мыться и смывать за собой в туалет. К тому же, видя, как сильно убивается Энджи, эта самка гориллы проявила свою материнскую натуру. Если не считать того, что она не умела говорить, в глазах Энджи Нана ничем не отличалась от человека.
Суолань всегда лично наводил порядок в их с мужчинами комнатах. Энджи, будучи ближе всех к папочке и с малых лет впитывая всё вокруг, вовсе не был таким безруким в домашних делах, как можно было подумать. Напротив, он не только умел наводить чистоту, но и, совсем как папочка, превосходно готовил.
Просто из-за своего маленького роста и всеобщего баловства он получал возможность встать с папочкой к плитам лишь по большим праздникам да в дни рождения кого-нибудь из домашних. Для людей из Семьи Дог отведать еды, приготовленной собственными руками Энджи, было всё равно что попасть на небеса от счастья.
В этот день Энджи, постепенно выходя из тени уныния, потратил целое утро на то, чтобы начисто убрать дом и вынести матрасы с одеялами сушиться на крышу. Превратив печаль в аппетит, он сбегал в ближайший супермаркет за продуктами, а в обед приготовил роскошный вегетарианский пир для себя, Наны, Наны и Юнши.
Энджи, с рождения умевший общаться с животными, являлся убежденным вегетарианцем. На обеденном столе Семьи Дог, помимо продававшихся в супермаркете свинины, говядины и баранины, нельзя было встретить ни только что купленной свежей рыбы с креветками, ни тем более аппетитных жареных голубей.
Подрастающий Энджи одно время никак не мог привыкнуть к отелям и ресторанам, где подавали слишком много животных, которых заживо съедали люди, и Суолань приложил немало усилий, чтобы помочь ему постепенно смириться с этим жестоким явлением.
Из пяти блюд Нана смела бо́льшую часть, Нана и Юнши уничтожили свой любимый зеленый горошек, а у самого Энджи аппетит был небольшой — увидев, что друзья подчистую уплели всё приготовленное им, он уже чувствовал себя абсолютно счастливым и сытым. Вот только при мысли о Джо у него всё еще немного защипало в носу.
Нана, поняв тайные тревоги своего маленького дружка, после обеда принялась толкать его лапами, выгоняя на прогулку развеяться. Энджи вовсе не хотел выходить на улицу: гуляя по римским улицам, он неизменно начинал невольно вспоминать о Джо, который был добр к нему точно старший брат. Но в конце концов Нана всё же выставила его за порог.
— Энджи, я люблю печенье Стайлз, мне сливочное, — сказала она перед тем, как закрыть дверь.
Постояв немного на пороге, Энджи повернулся и зашагал вниз по лестнице: он сбегает купить Нане печенье и сразу вернется. При слове «печенье» он снова вспомнил про Джо — печенье, которое пек Джо, тоже получалось очень вкусным.
Энджи понятия не имел, где находится «Стайлз», и на карте этого заведения, конечно же, не было.
Обойдясь безрезультатными расспросами трех водителей такси, он решил сначала доехать на машине до центра города: раз уж тамошнее печенье такое вкусное, в центре-то его наверняка удастся отыскать. Сев в такси, Энджи даже не заметил, как прямо позади его дома, в небольшом переулке, пряталась крошечная кондитерская с вывеской «Стайлз».
С тех пор как в Риме объявилась таинственная «организация справедливости», порядок в городе заметно улучшился. Среди недавних туристов заметно реже стали пропадать ценные вещью, и даже вечно влипавшая в неприятности мафия казалась куда более тихой и смирной, благодаря чему отвечавший за правопорядок инспектор полиции господин Марио Вито даже удостоился похвалы от начальника управления.
Впрочем, наш Энджи ничего этого не знал и, бережно прижимая к себе сумку, выискивал на улицах центра следы «Стайлза».
Постепенно на душе у Энджи посветлело, и он снова достал фотоаппарат, чтобы запечатлеть красивые и самобытные римские улицы — улицы, столь разительно отличавшиеся от шумной и суетливой лондонской толпы. Как раз наступил час римской сиесты, на дорогах почти никого не было, и стояла необычайная тишина.
Фотографируя окрестности, Энджи удивленно опустил аппарат и с любопытством уставился на подозрительного мужчину, застывшего справа впереди. Тот поднялся с корточек возле какой-то машины, огляделся по сторонам и тут же заметил Энджи.
Мужчина в солнцезащитных очках явно опешил на секунду, а затем широким шагом двинулся на Энджи, запустив правую руку под одежду. Энджи стоял как вкопанный, пока наконец не разглядел, что именно тот извлекает наружу, и испуганно ахнул. Из переулка вышел еще один человек в темных очках и направил на Энджи пистолет.
— Энджи, живо ложись!Пэн-пэн — выстрелы прозвучали необычайно громко на тихой улице. Люди, отдыхавшие после обеда, в испуге проснулись: мужчина, только что предававшийся ласкам с женщиной, мгновенно отстранился, выхватил из-под подушки пистолет и принялся наспех одеваться.
— Юнши, беги! — закричал Анги.
Он схватил Нану и Юнши, которые уже собирались рвануть вперед, и, проползя несколько метров по земле, укрылся между двумя автомобилями. Пули ударили в кузов машины прямо перед ним, и сработала сигнализация.
Анги был в ужасе, он крепко прижимал к себе Нану и Юнши. Это были настоящие злодеи — впервые в жизни он столкнулся с теми, кто стреляет по-настоящему. От страха в голове пульсировала лишь одна мысль: нельзя отпускать Нану и Юнши, иначе бандиты их убьют!
— Анги! Залезай под машину! — Юнши, которого Анги до сих пор сжимал в руках, увидел в отражении кузова приближающихся врагов и отчаянно зашипел.
Анги, не раздумывая, нырнул под стоящий перед ним автомобиль.
— Анги, отпусти нас с Наной! Мы умеем становиться невидимыми, он нас не увидит! Скорее отпусти!
Анги только теперь пришел в себя и разжал пальцы. В этот же момент он увидел две пары ног, возникших по обе стороны от машины, под которой он прятался. Их было двое! Не успел он и глазом моргнуть, как преступники с обеих сторон лязгнули затворами и одновременно повалились на землю, целясь прямо в Анги. Но в этот миг невидимые Нана и Юнши широко раскрыли пасти и, словно тени, метнулись в стороны.
Нана и Юнши впились в руки бандитов, впрыскивая в их тела смертельный яд. Почти мгновенно оба вооруженных человека рухнули на асфальт. Люди, разбуженные выстрелами, с криками повысовывались из своих домов, а увидев двоих мертвецов посреди улицы, в панике бросились звонить в полицию.
Анги, забившись под машину, не смел пошевелиться. Он даже бояться взглянуть на лежащих по бокам мужчин, которые только что пытались его убить. Нана и Юнши вернулись; они тоже были напуганы — Анги был на волосок от гибели! Нана обвилась вокруг запястья Анги, ее тело было неестественно холодным, а Юнши взобрался ему на плечо, обхватив шею хвостом.
— Анги, не оглядывайся по сторонам, ползи вперед.
Анги, чувствуя, как ослабели конечности, пополз вперед. Проползя некоторое расстояние, он вдруг о чем-то вспомнил, замер на пару секунд и вылез из-под машины.
— Анги? — вскрикнула Нана.
Не заботясь о том, чтобы вытереть слезы с лица, Анги начал осматривать припаркованные вдоль дороги автомобили. Заметив нужную машину, он бросился к ней со всех ног. В это же время кто-то неподалеку быстрым шагом направлялся к тому же самому автомобилю.— Господин! — когда мужчина уже собирался открыть дверцу машины, Анжи окликнул его, с невероятной для себя скоростью подбежал к нему, схватил за руку и потащил за собой.
Звук полицейских сирен становился всё ближе. Мужчина бросил взгляд на лежащего на улице человека, тихо выругался и, поддавшись импульсу, последовал за внезапно объявившимся ребенком в переулок. Если бы он не хотел связываться с полицией, то непременно свернул бы этому мальчишке шею.
Анжи не мог объяснить, почему решил схватить этого человека и бежать. Он вспомнил странное поведение злодея с пистолетом возле той самой машины, и когда увидел, что этот человек приближается к ней, инстинктивно захотел увести его прочь. Почему в тот момент его охватила такая тревога? Анжи этого не понимал.
Пробежав довольно длинный путь, Анжи, окончательно выбившись из сил, остановился. В воздухе разлился тонкий аромат, и мужчина, до этого хмурившийся у него за спиной, с силой втянул носом воздух, после чего на его губах появилась легкая усмешка.Как же устал, как же устал, ноги уже не держали. Шаг за шагом добравшись до стены, Энджи прислонился к ней и осел на землю. Затем его накрыла тень, он поднял голову и увидел того самого человека, которого схватил. Измождённый до предела, он временно лишился всяких мыслей в голове, и Хэй Чжэньчжу затуманенным взором смотрел на мужчину, который снял солнцезащитные очки и разглядывал его — на того ужасного мужчину, от одного взгляда на которого Энджи невольно задрожал.
Даниэль облизал губы и присел на корточки перед мальчиком, от которого исходил всё более сильный и манящий аромат. Его золотисто-карие глаза, словно змеиные, с ног до головы окинули взглядом человека, покрытого холодным потом. Уголки его губ изогнулись в еще более широкой улыбке, и тут он заметил, как мальчик вздрогнул.
— Малыш... — Он подался ближе, и в его правой невесть откуда взявшейся руке внезапно оказался пистолет, дуло которого уперлось в подбородок мальчика. — Зачем ты побежал за мной, м? Хотел меня соблазнить?
Однако в этих дразнящих словах сквозила кромешная леденящая жуткость. Энджи прижался спиной к стене, не смея шевельнуться, и испуганно смотрел на собеседника.
— Господин...
Брови Даниэля слегка приподнялись.
— И голосок такой нежный, я чуть было не поверил, что ты и вправду ребёнок.
Улыбка вмиг исчезла с его лица, и Даниэль поднял руку, чтобы сорвать с него очки. Правая рука, державшая пистолет, вдруг получила болезненный укус, Даниэль опустил голову, чтобы посмотреть, в чём дело, и в тот же момент левая рука, снимавшая очки, тоже была укушена. Не успел палец, лежавший на спусковом крючке, до конца надавить на него, как тело мужчины задеревенело, и он с глухим стуком рухнул на землю.Цан Е продолжал тяжело дышать, но в душе его поселился липкий страх. Он непрерывно дрожал, и как бы двое его спутников ни лизали ему ладони или шею, он никак не мог взять себя в руки. Ощущение холодного дула, приставленного к горлу, оказалось куда страшнее, чем сама стрельба. Из глаз непрерывно текли слезы, хотя сам Цан Е не плакал — он лишь завороженно, почти отрешенно смотрел на лежащего на земле человека, а капли все падали и падали.
— Цан Е! Цан Е! — тревожно звали его Нана и Юнши.
Вскоре в небе появилось множество голубей. Они опускались рядом с Цан Е, терлись о его лицо, руки и шею, непрерывно воркуя.
Прошло много времени — так много, что вдалеке снова завыли полицейские сирены, — прежде чем дрожь наконец унялась. Цан Е снял очки, вытер лицо и, немного посидев в обнимку с утешавшими его птицами, через силу улыбнулся:
— Спасибо вам.
— Цан Е, уходим отсюда, здесь небезопасно, — проворковал Снежный Голубь.
— Цан Е, брось его. Мы с Юнши впрыснули ему не слишком много яда, он скоро очнется. Пошли скорее.
Цан Е сжался в комочек, глядя на лежащего на земле блондина, и заколебался. Стоит ли оставлять его здесь? Или вызвать полицию? У него был пистолет, значит, он наверняка связан с мафией. Но… он не знал, что делать.
Он не хотел, чтобы кто-то пострадал из-за него, даже те двое, что стреляли в него. Пытались ли они его убить? Хотел ли убить этот человек? Цан Е обхватил себя руками, уныло глядя на светлые волосы мужчины. Он ничего не понимал.
Звонок мобильного телефона заставил его вздрогнуть. Прислушавшись, он понял, что звук доносится из кармана мужчины. Цан Е тихо охнул, и его глаза на мгновение блеснули.
Прошептав извинения, он пошарил в одежде незнакомца и достал телефон. Сделав несколько глубоких вдохов, он нажал на кнопку приема.
— Ты где?
На том конце провода раздался предельно хриплый голос, от напора которого Цан Е едва не выронил аппарат. Он сжался еще сильнее, от страха едва дыша.
— Ты там? — голос собеседника стал еще ниже и глуше, заметив молчание Даниэля. Затем он услышал тихий всхлип, который никак не мог принадлежать Даниэлю.
Цан Е зажал рот ладонью и испуганно задышал — он чувствовал себя вором, пойманным с поличным. Казалось, он не должен был отвечать на чужой звонок.
— Кто ты? — голос в трубке стал еще более хриплым.
Сердечко Цан Е бешено колотилось. Он представил, что этот человек в сотню раз строже, чем брат Цан Е или брат Коллинстон. Он тут же пожалел, что поднял трубку.
— Кто ты?
— П-простите.
От этого голоса Цан Е так перепугался, что просто сбросил вызов и выронил телефон.
Густав, слушая короткие гудки, бросил взгляд в сторону теней комнаты, и кто-то бесшумно покинул помещение. Он не выпускал телефон из рук, в его красных глазах бушевала ледяная буря. Затем он набрал другой номер.
— В пирожном прокисло манго. (С Даниэлем что-то случилось).
В кондитерской «Синее море» Джозеф повесил трубку, со спокойным видом дал пару указаний продавцу и покинул заведение. Его машина рванула с места с невероятной скоростью, и за следующие десять минут он сделал бесчисленное количество звонков.
***
Прижав руку к груди, Цан Е смотрел на телефон на земле, словно на чудовище. Как раз когда он собрался вернуть аппарат владельцу, тот снова зазвонил. Взглянув на номер, он понял, что это тот же человек, и не решился взять трубку. Однако телефон не умолкал — собеседник явно был намерен поговорить. Боясь, что шум привлечет внимание окружающих, Цан Е набрался смелости и снова ответил.
— Простите, — поспешно начал он, — я не вор.
— Кто ты? — правая рука Густава сжалась в кулак.
— Я… — под этим ужасающим голосом он уже было собрался назвать свое имя, но Юнши прикусил его за щеку. Чуть не выдав себя, Цан Е кивнул перепуганным спутникам, успокоил дыхание и тихо спросил: — Господин, вы его друг?
— Да.
— Тогда… тогда… — Цан Е огляделся по сторонам и понуро добавил: — Я не знаю, где я.
— Что с ним? — кулак Густава разжался.
— Он потерял сознание, — Цан Е почувствовал вину и тут же добавил: — Но скоро очнется… Простите.
— Это твоих рук дело? — красные глаза потемнели.
— Господин… я не специально… — из-за чувства вины голос Цан Е стал совсем тихим. — Он… он достал пистолет… я… я… Господин, я не хотел.
Хотя это сделали Нана и Юнши, он больше не позволит людям узнать об их существовании. Даже Джо перестал общаться с ним из-за Наны и Юнши, кто еще сможет принять их?
Густав погрузился в раздумья, гадая, не ловушка ли это. Голос в трубке принадлежал ребенку, манера речи тоже была детской, но мог ли ребенок вырубить Даниэля?
Подождав немного, он не дождался ответа, и Цан Е осторожно позвал:
— Господин? Вы еще там?
— Опиши, где ты находишься. Я пришлю людей, чтобы забрать его.
Услышав, что собеседник на месте, Цан Е немного выдохнул. Если кто-то придет за этим человеком, он сможет спокойно уйти.
Он огляделся — это был самый обычный переулок, ничем не отличающийся от сотен других в Риме. Цан Е помрачнел. Он не смел бегать туда-сюда, опасаясь, что воры наткнутся на лежащего без сознания человека.
— Господин… — только начал он, как вдруг раздался грохот взрыва, и вдалеке в небо взметнулось пламя. Лицо Цан Е побелело. Злодеи догнали?!
— Цан Е! Бежим отсюда! Машина взорвалась! — двое голубей, которые «вели разведку» в небе, спикировали вниз с криком.
Цан Е в панике закричал в трубку:
— Господин, здесь злодеи, мне нужно бежать!
Он быстро сбросил вызов и засунул телефон в карман мужчины. Не обращая внимания на вновь начавший звонить телефон, он испуганно взглянул на выход из переулка и, больше не колеблясь, с трудом взвалил на спину почти раздавившего его человека, шаг за шагом продвигаясь вглубь переулка.
Телефон продолжал звонить, но Нана выпустила струю пламени и сожгла его.
— Аппарат абонента выключен… — Густав тут же набрал другой номер. — Выясните, где был взрыв.
В Риме сотни машин начали прочесывать улицы, и вскоре место взрыва было обнаружено.
Цан Е прошел всего несколько шагов, и силы его покинули — человек ростом почти метр девяносто был для него слишком тяжел. Взрывы гремели один за другим, очки упали на землю, и Снежный Голубь подхватил их клювом. Сделав еще шаг, Цан Е рухнул под тяжестью своего «груза».
— Цан Е!
— Ух… черт… возьми…
Цан Е от ужаса не смел пошевелиться — человек на его спине очнулся. Нана и Юнши в панике бросились к Цан Е, забыв добить очнувшегося.
Даниэль медленно открыл глаза. В нос ударил приятный аромат духов неизвестной марки — кажется, какой-то цветочный запах. В висках пульсировало, конечности были ватными, а в голове стоял туман.
— Черт… — что с ним случилось? В полузабытьи он почувствовал, что под ним кто-то шевелится.
— Цан Е! Цан Е! Ты как? — не дождавшись ответа от Цан Е, Нана и Юнши в отчаянии попытались пробраться под Даниэля.
Что-то скользкое попыталось пробраться ему к горлу. Золотистые глаза Даниэля мгновенно прояснились. В критический момент в нем взыграл инстинкт выживания: среди шума хлопающих крыльев Даниэль резко перевернулся на левый бок, притянул человека к себе и выхватил из-за пояса кинжал.
— Цан Е!
— А!
Цан Е испуганно поднял глаза и встретился с ошарашенным золотистым взглядом. Так они и застыли, глядя друг на друга. Крик Наны и Юнши привел Цан Е в чувство, и в суматохе внутри Хэй Чжэньчжу завихрился водоворот — кинжал, приставленный к его спине, выпал.
В панике выбравшись из-под «злодея», Цан Е схватил Нану и Юнши и бросился наутек. Птицы в небе последовали за ним, и вскоре они скрылись вдали.
Пять минут спустя сознание Даниэля окончательно прояснилось. Он резко вздрогнул и вскочил на ноги. Оглядев пустой переулок и валяющийся на земле кинжал, он все еще чувствовал тонкий, приятный цветочный аромат. Пошатываясь, он сделал несколько шагов, подобрал оброненный вдалеке пистолет и достал телефон.
— Проклятье!
Выбросив сгоревший аппарат обратно в карман, Даниэль прислонился к стене, дожидаясь, пока пройдет головокружение, подобрал свои темные очки, надел их и медленно направился к выходу из переулка. Однако, едва добравшись до конца, он тут же отпрянул назад: улица кишела полицейскими.
Даже отсюда Даниэль увидел царивший вокруг хаос: из его машины валил черный дым, а вокруг нее валялось пять или шесть перевернутых взрывной волной автомобилей. Пятясь назад, Даниэль покинул место происшествия прежде, чем полицейские успели его заметить.
http://bllate.org/book/34654/4276768
Готово:
