Она вспоминала об этом с таким содроганием, что даже дух захватывало. И куда только девалась вся её бдительность все эти годы? Она умудрилась беззаботно уснуть в доме человека, которого знала едва ли.
Вэнь Усинь ответила, продолжая затачивать угольный карандаш:
— Цинюэ, ты, наверное, очень устала на работе, поэтому я не стала тебя будить. К тому же спящая Цинюэ очень красива.
Спящая Цинюэ была еще сильнее похожа на того человека.
Щеки Цзян Цинъюе покраснели, то ли от солнца, то ли от чего-то еще.
— М-м…
Из-за мольберта Цзян Цинъюе не видела движений Вэнь Усинь — лишь заметила, как та слегка нахмурилась и тихо ахнула.
— Что случилось? — подала голос она.
Упавшие на пол угольный карандаш и канцелярский нож заставили Вэнь Усинь зажать левую руку ладонью:
— Ничего страшного, подожди секунду.
Цзян Цинъюе больше не колеблясь встала и быстрыми шагами подошла к Вэнь Усинь. Теперь, когда мольберт больше не загораживал обзор, она увидела алые капли на указательном пальце левой руки девушки.
Вэнь Усинь смущенно улыбнулась:
— Прости. Я ведь уже так наловчилась, но все равно случайно порезалась.
Цзян Цинъюе перехватила ее запястье:
— Где у тебя аптечка?
Вэнь Усинь прикусила губу:
— В том шкафчике под журнальным столиком, рядом с лечебными добавками.
Цзян Цинъюе достала оттуда пластырь, подложила под указательный палец пару сложенных салфеток и скомандовала:
— Садись.
Устроившись рядышком на диване, Цзян Цинъюе зажала основание указательного пальца Вэнь Усинь:
— При таких легких порезах обычно кровоточат поверхностные вены или капилляры. Достаточно давить на область раны пять-десять минут, чтобы эффективно остановить кровь.
Вэнь Усинь попыталась отнять руку:
— Я сама…
— Не двигайся.
Не терпящим возражений тоном бросила Цзян Цинъюе, не сводя сосредоточенного взгляда с ранки.
Вэнь Усинь заглянула ей в темные глаза и тихо произнесла:
— Цинюэ так хорошо разбирается в первой помощи?
Цзян Цинъюе на мгновение замерла:
— Какая уж тут первая помощь, так, элементарные бытовые знания.
И, усмехнувшись, поддразнила ее:
— Знаю-знаю, наша великая художница целиком погружена в искусство, для нее нормально не знать таких вещей.
Вэнь Усинь лишь продолжала всматриваться в ее глаза, молча.
Закончив с обработкой раны, Цзян Цинъюе наклеила пластырь и влажной салфеткой аккуратно стерла с пальцев Вэнь Усинь следы угля. Только тогда она наконец перевела дыхание.
Но Вэнь Усинь вдруг заговорила:
— У тебя очень красивые глаза.
Цзян Цинъюе встретилась с ней взглядом и только сейчас осознала, до чего же интимным стало их положение.
Она уже собиралась незаметно отступить назад, но Вэнь Усинь сама подалась вперед. Приоткрыв пухлые губы, Цзян Цинъюе невольно уставилась на чуть бледные губы собеседницы.
Однако Вэнь Усинь лишь приблизилась, уткнувшись лбом ей в плечо и шею, и слегка потерлась о нее.
— Цинюэ, — прошептала она мягко. — Спасибо.
Прямо как котенок.
В голове Цзян Цинъюе промелькнула лишь эта мысль.
Она принялась гладить ее по спине — сначала просто чтобы успокоить, но по мере того, как по телу Вэнь Усинь пробегала дрожь, жест приобрел совсем иной подтекст.
Наконец Вэнь Усинь подняла голову и чуть отпрянула, увеличивая расстояние между ними. В ее сияющих глазах стояла влага:
— Цинюэ…
Цзян Цинъюе ухватила Вэнь Усинь за подбородок и, приложив немного силы, прикусила ей нижнюю губу.
— М-м…
Вэнь Усинь нахмурилась, но отталкивать ее не стала.
Впрочем, Цзян Цинъюе тут же отпустила ее, не пытаясь скрыть смущение:
— Прости. Ты такая милая… до того милая, что мне хочется тебя съесть.
Для столь хищных и дерзких слов реакция Вэнь Усинь оказалась неожиданной — она лишь лучезарно улыбнулась, согнув глаза в полумесяцы.
— Хорошо, — её правая рука, не затронутая порезом, указала на заходящее за окном гостиной солнце. — Съешь меня до того, как солнце сядет.
Атмосфера накалялась, становилась всё более томной. Цзян Цинъюе взяла ее за руку:
— На диване — пожалуй, не стоит.
Вэнь Усинь склонила голову набок:
— Спальня сразу за тобой, налево.
Предаваться страсти посреди белого дня — затея не из самых благопристойных.
Но Цзян Цинъюе уже ни о чем подобном не думала. В тот самый миг, когда дверь спальни распахнулась, в ее голове осталась лишь одна мысль.
Как хорошо, что вчера послушалась Чжоу Вэнь и подстригла ногти.
Верхняя одежда безвольно соскользнула на пол. Погода всё еще стояла прохладная, и от обнаженных плеч повело холодом, заставив Вэнь Усинь невольно вздрогнуть и ссутулиться.
Цзян Цинъюе поцеловала ее раненый палец:
— Синьсинь, не бойся.
С такой невозмутимой уверенностью на лице, что никто бы и не догадался, насколько сама она неопытна.
Вэнь Усинь опустила руки ей на плечи:
— Цинюэ, я не боюсь.
Цзян Цинъюе, отправляйся со мной в ад.
……
— Синьсинь.
Когда Цзян Цинъюе разбудила ее, было уже восемь часов вечера. Вэнь Усинь сонно потерла глаза:
— Цзян-цзэцзэ.
Цзян Цинъюе неожиданно подалась ближе:
— Как ты меня назвала?
Взгляд Вэнь Усинь наконец прояснился, и она легонько толкнула ее плечом:
— Какая же ты надоедливая.
С обиженным видом протянула Цзян Цинъюе:
— Синьсинь, как ты можешь после всего отказываться от своих слов? Ведь только что ты была такой…
Вэнь Усинь ловким движением зажала ей рот ладонью, а ее бледные щеки мгновенно залились ярким румянцем.
Бзынь-бзынь.
У обеих одновременно зазвонили телефоны. Цзян Цинъюе поднялась с кровати и вышла в гостиную.
— Госпожа Цзян, развлекательные новости уже опубликованы в точности с вашими требованиями.
Цзян Цинъюе сбросила вызов и тут же открыла присланную секретарем ссылку.
[Роман наследницы Клана Цзян — Цзян Цинъюе — и молодой талантливой художницы Вэнь Усинь рассекречен!]
Тем временем Вэнь Усинь приняла звонок от своего преподавателя Чжэн Лу.
Не успела она и слова сказать, как из трупки полился шквал возмущенных вопросов:
— Усинь, что это за история у тебя с девицей из Клана Цзян? Вы уже в новостях! Когда это вы успели закрутить роман? Насколько я помню, Цзян Цинъюе совсем недавно вернулась на родину, как вы умудрились зайти так далеко?
Вэнь Усинь моргнула и ответила с заминкой:
— Преподаватель Чжэн, о чем вы?
Чжэн Лу тяжело вздохнула:
— Ты что, не видела сообщение, которое я тебе в WeChat скинула?
Вэнь Усинь прикусила губу:
— Я отдыхала, телефон не проверяла.
Хотя ей было непонятно, зачем отдыхать в шесть-семь часов вечера, Чжэн Лу терпеливо велела проверить всё прямо сейчас.
Не вешая трубку, Вэнь Усинь открыла присланную ссылку, и лицо ее вмиг побелело как полотно.
Как вообще могло всплыть то, что произошло между ней и Цзян Цинъюе в тот день?
Вернувшись в спальню, Цзян Цинъюе застала абсолютно бледную, до ужаса растерянную Вэнь Усинь.
Заметив Цзян Цинъюе, та даже не задумываясь резко развернулась. Пытаясь унять дрожь и придать голосу твердость, она произнесла:
— Преподаватель Чжэн, у меня сейчас дела, я позже вам всё объясню. Не переживайте, до свидания.
Сбросив вызов, Вэнь Усинь судорожно прижала телефон к груди обеими руками. Повернувшись к Цзян Цинъюе, она шевелила побелевшими губами, не зная, с чего начать.
— …Этим займусь я. Отправлю PR-отдел разбираться, — голос Цзян Цинъюе звучал спокойно.
Вэнь Усинь опустила голову:
— Прости, во всем моя вина. Мне не следовало тащить тебя в парк аттракционов.
Цзян Цинъюе не сердилась, лишь равнодушно бросила:
— Сейчас говорить об этом бессмысленно. Мы же заключили договор о трех пунктах, ты и сама знаешь — я не стану публично признавать нас парой. Да мы ими, по правде говоря, и не являемся.
Вэнь Усинь прерывисто вздохнула:
— Я понимаю, госпожа Цзян.
Ее голос необъяснимо упал на несколько тонов. Не торопясь, Цзян Цинъюе продолжила:
— Я сейчас скину тебе ссылки на три квартиры, выбери одну.
Горячие слезы покатились из уголков глаз, сначала чертя дорожку по линии челюсти, а затем капая на тыльную сторону рук, всё еще прижатых к груди. Переживая слишком сильное потрясение, Вэнь Усинь даже не смогла ответить — лишь всхлипнула.
Опомнившись, Цзян Цинъюе поняла, что ее тело опередило мысли: она уже оказалась рядом с Вэнь Усинь и стирала пальцами слезинку с уголка ее глаза.
— Между нами всё кончено, — Цзян Цинъюе почувствовала, как пересохло в горле, и сменила тактику: — Так для тебя будет лучше.
Вэнь Усинь видела всё как в тумане из-за застилавших глаза слез. Она лишь отчаянно мотала головой, а худенькое тело сотрясалось от рыданий.
— Не надо… — захлебываясь слезами, шептала Вэнь Усинь. — Мне не нужно официальное признание. Если хочешь объявить меня просто любовницей — пусть так. Я на все согласна, на что угодно…
Телефон выскользнул из рук и упал на пол, а Вэнь Усинь вцепилась в ее рукав:
— Только не бросай меня.
Цзян Цинъюе вздохнула:
— Ты действительно согласна? Даже если польются грязь и сплетни? Даже если твоя карьера художницы пойдет под откос?
В голосе Вэнь Усинь звучало непреклонное отчаяние:
— Согласна. Цинюэ, ты даже не представляешь, как много ты для меня значишь.
Крепко сжав ее запястье, Вэнь Усинь чеканила каждое слово:
— Цинюэ, нужно тебе это или нет, но я могу…
— Отдать за тебя жизнь.
В свои двадцать два года Цзян Цинъюе впервые в жизни спасалась бегством.
Лишь пообещав Вэнь Усинь вдоль и поперек, что между ними еще не конец, ей с большим трудом удалось вырваться.
Хлоп.
Вэнь Усинь посмотрела на захлопнувшуюся входную дверь. Густая, всепоглощающая печаль и страх, затаившиеся в ее глазах секунду назад, мгновенно растворились без следа.
— Хочешь использовать меня как подопытного кролика? — в голосе прозвучало тяжелое дыхание и насмешливый хмык. — Раз уж выбрала меня, даже не думай сбрасывать со счетов.
Она знала: этот инцидент не был случайностью. Слишком много совпадений не бывает, это была лишь проверка со стороны Цзян Цинъюе.
Похоже, Цзян Цинъюе требовалось использовать ее, чтобы дополнить собственный образ и превратить в один из щитов.
Вэнь Усинь вернулась в студию и, глядя на утренний неоконченный набросок, холодно и методично произнесла:
— Цзян Цинъюе, сколько лет прошло, а ты всё так же жалка — способна лишь прятаться за чужими спинами.
— Жаль только, на этот раз по-твоему не выйдет. Я тебе не щит.
Я — холодное лезвие, что заберет твою жизнь.
Телефон снова завибрировал. Вэнь Усинь получила от Цзян Цинъюе три ссылки.
[Какая больше нравится — скажи мне, завтра секретарь все уладит, она станет твоей.]
http://bllate.org/book/34767/4291877
Готово:
