Он услышал собственный голос:
— Ну… с-сестра… то есть Шиин.
Он просто произносил имя, но почему-то умудрился прикусить язык. Го Чжаоцзи невольно потер руки, гадая, не выглядит ли он сейчас донельзя нелепым.
Однако Чэн Шиин ничего не ответил, лишь кивнул и слегка улыбнулся.
С этого момента он решил, что они вдвоем официально стали друзьями.
Конечно, вокруг Чэн Шиина всегда витало легкое облачко отчужденности, порой его улыбка не достигала глаз, но Го Чжаоцзи списывал это на обычную заносчивость богатого наследника. Он был уверен, что их отношения уже стали очень близкими — Чэн Шиин даже обмолвился, что у его семьи есть загородный дом в Испании, и даже пригласил его как-нибудь погостить.
Некоторое время Го Чжаоцзи искренне верил, что до прорыва в высшее общество ему оставался всего один шаг.
Пока в конце третьего семестра — за все каникулы — он не получил от Чэн Шиина ни единой весточки.
В четвертом семестре у них не осталось ни одной общей пары.
Этот юный господин полностью исчез из его мира.
Го Чжаоцзи пытался связаться с ним, но телефон Чэн Шиина был либо занят, либо тот находился за границей, либо был занят чем-то еще.
Прошло несколько недель, прежде чем он наконец увидел Чэн Шиина после занятий.
Тот шел к воротам колледжа в окружении толпы друзей, и Го Чжаоцзи узнал человека, закинувшего руку ему на плечо, — это был третий молодой господин семьи Чжэн, Чжэн Цзямин.
Го Чжаоцзи хотел было подойти, полагая, что Чэн Шиин задолжал ему объяснение, но при виде этой картины его ноги почему-то словно приросли к земле, не в силах сдвинуться ни на шаг.
Чэн Шиин подошел ближе, заметил его, улыбнулся и прошел мимо.
С такой естественной легкостью, что все слова Го Чжаоцзи застряли в горле.
Он услышал обрывок их разговора:
— Кто это был и почему он на тебя пялился?
— Это Чжао Цзи, познакомились на уроке труда в прошлом семестре.
Чжэн Цзямин хмыкнул, и в этом звуке Го Чжаоцзи расслыхал насмешку:
— И на кой черт тебе вообще понадобилось тащиться на этот дурацкий урок?
Тон Чэн Шиина оставался мягким, казалось, голос доносился издалека:
— Было забавно, к тому же я как раз ждал, пока освободится Чу Хэ.
Чу Хэ. Услышав это имя, Го Чжаоцзи внезапно вспомнил его. Тот был стипендиатом из бедной семьи, но сам он пару раз видел, как Чэн Шиин ходил с ним вместе, и думал, будто школа просто поручила тому шефство над бедным учеником...
Его ход мыслей прервал дружный смех компании богатеньких сынокв.
Голос Чжэн Цзямина пробился сквозь хохот и долетел до его ушей:
— Мой дорогой молодой господин, нельзя ли тебе поменьше обращать внимание на всяких ничтожных людишек?
Услышав эти слова, Го Чжаоцзи всем телом задрожал, на кончиках пальцев ощутил леденящий холод, который мгновенно разлился по всему организму. Впервые в жизни он на собственном опыте познал, что значит выражение «словно провалиться в ледяной погреб».
Следом накатила ярость. Го Чжаоцзи охватила невиданная доселе злость, щеки мгновенно залила кровь, он в упор уставился на удаляющиеся спины, тяжело и часто вздымая грудь.
Этот приступ гнева был сильнее даже того чувства отторжения, что он открыто и исподтишка испытывал со стороны окружающих, едва поступив в среднюю школу. В нем смешались унижение, обида, боль и... глубокое, пронзительное чувство предательства.
Го Чжаоцзи в упор смотрел им в спины, прекрасно понимая, чего ему хочется: подбечь и разодрать вонючую пасть Чжэн Цзямину! А потом схватить за грудки Чэн Шиина и от души оттаскать за эту его физиономию журнальной модели!
Но он быстро вспомнил свой дом: мать, бабушку и себя — троих людей, ютившихся в крошечной однокомнатной квартире, где мать с бабушкой спали в спальне, а он на диване, прямо рядом с умывальником...
И потому Го Чжаоцзи стерпел. С тех пор он больше не пытался связаться с Чэн Шиином. Тогда он говорил себе: в древности Хань Синь смиренно вынес унижение, пройдя под чужими ногами, так почему он не сможет? Сегодня река течет на восток, а через тридцать лет повернет на запад — он еще посмотрит, долго ли эти ублюдки будут торжествовать!
Однако Го Чжаоцзи действительно не ожидал, что этот день и впрямь наступит!
Он был жутко доволен собой, считая, что фраза о том, что благородный муж и через десять лет отомстит, верна на все сто.
Глядя на Чэн Шиина, который стоял неподалеку с зонтом в руке, подставив под дождь лишь половину лица, Го Чжаоцзи неторопливо наслаждался его падением.Он был так увлечен зрелищем, что лишь на полпути заметил: рядом с Чэн Шиином стоит еще и Чэн Цзыюй. Девушка покрасила волосы в темно-каштановый цвет, а кончики завила в мелкие локоны, падавшие на плечи, и промокала уголки глаз шелковым платком. Позади нее стояла толстая няня в черном и держала над ней зонт, оберегая дорогие одежды юной госпожи от капель дождя.
При виде ее мысли Го Чжаоцзи вновь побежали вскачь.
В Снежном сонне Цзя Баоюй уходит в монахи, и все цветы Великого саду разлетаются кто куда; интересно, какой конец ждет семью Чэн на этот раз?Глядя на покрасневшие глаза Чэн Цзыюй и на то, как она прижимает к уголкам глаз шелковый платок, он думал о том, что теперь, когда империя Чэн рухнула, вряд ли найдется кто-то, готовый взять на себя заботу об этой избалованной девчонке. Какая знатная семья захочет возиться с такой принцессой, оставшейся без гроша за душой?Тем более — взгляд Го Чжаоцзи скользнул по лицу Чэн Цзыюй — сестрица лицом вовсе не так хороша, как брат.
Если поставить брата и сестру рядом, становилось очевидно, что девочка гораздо больше похожа на Чэн Хунъюя, в то время как старший брат пошел в их матушку-красавицу.
Вдоволь мысленно косточки членам семьи Чэн, Го Чжаоцзи прищурился, сбросил с лица прежнее выражение, натянул улыбку и шагнул вперед:
— Шиин, как дела в последнее время?
Только тогда Чэн Шиин обратил на него внимание, повернулся и пожал ему руку:
— Чжао Цзи, спасибо, что пришел.
Го Чжаоцзи с улыбкой сжал его руку, затряся ее вверх-вниз:
— Ну что ты, что ты, я просто обязан был прийти... Если нужно в чем-то помочь, обязательно дай мне знать.
Чэн Шиин улыбнулся:
— Обязательно.
На самом деле все его внимание было приковано вовсе не к Го Чжаоцзи — он смотрел поверх его плеча, подсознательно выискивая в толпе собравшихся гостей знакомое лицо.
Он окинул всех взглядом, но Чу Хэ не нашлось.
После того телефонного разговора он попросил помощника Ван отправить тому точное время и место похорон.
Возможно, он просто еще не подошел, подумал Чэн Шиин. В этот момент раздался голос Го Чжаоцзи:
— ...Слышал, вы сейчас ведете дела с семьей Чжэн.
Мысли Чэн Шиина оборвались, он перевел взгляд обратно на лицо Го Чжаоцзи и увидел, как густые брови мужчины взметнулись вверх, раскосые глаза заискрились хищным блеском, а рот растянулся в улыбке:
— Я за эти годы в бизнесе тоже кое-чего скопил... Если появятся варианты для совместного дела, не забывай старого однокашника.
Чэн Шиин посмотрел на него, уловив подтекст. То, что Го Чжаоцзи прознал о слиянии компаний, его ничуть не удивило: для широкой публики это держали в строжайшем секрете, но в деловых кругах все и так примерно знали обо всем.
Поразмыслив пару секунд, он вспомнил, что Го Чжаоцзи занимается судоходным бизнесом, который с корпорацией Чэн вообще никак не пересекался. Раз Го Чжаоцзи завел об этом речь, то либо действительно пытался выяснить, удастся ли урвать хоть кусочек с тонущего корабля корпорации Чэн, либо просто решил покрасоваться перед ним. Чэн Шиина мало волновали его мотивы — за последние годы он навидался всякого и в открытую, и исподтишка, так что подобные выпады Го Чжаоцзи были не способны взволновать его сердце.
Поэтому он лишь улыбнулся в ответ и произнес:
— Я тоже наслышан о твоих успехах за эти годы.
Чэн Шиин встретился с ним взглядом, чуть прищурив глаза:
— Помнишь, в школе ты вечно твердил, что возродишь семейное дело? Ты добился своего, поздравляю.
Го Чжаоцзи никак не ожидал от него таких слов, на мгновение остолбенел, а затем ощутил укол жгучего стыда. Тогда он искренне считал Чэн Шиина другом, выворачивал перед ним душу и болтал лишнее, и теперь, когда все это внезапно всплыло наружу, он потерял почву под ногами.
Чэн Шиин слышал о его успехах? В голове Го Чжаоцзи промелькнула мысль: неужели Чэн Шиин все это время следил за ним? И к тому же он помнил, чем занималась их семья...
В голове Го Чжаоцзи роились сотни мыслей, из-за чего он слегка замешкался с ответом:
— А... да...
Однако в этот самый момент Чэн Шиин снова улыбнулся ему, разжал руку и отошел, чтобы поприветствовать других гостей.
Потеряв момент, Го Чжаоцзи с глупым видом замер на месте и лишь спустя полминуты пришел в себя.
Он обернулся посмотреть на Чэн Шиина, сжав кулаки, сделал пару шагов на месте, машинально провел рукой по волосам, но наткнулся лишь на затвердевшие от лака пряди.
Чертовщина.
Мысленно выругавшись, Го Чжаоцзи шумно выдохнул, вновь уставился на Чэн Шиина, чувствуя, как в груди закипает злость. За эти годы в деловом мире он научился неплохо вертеться и прослыл человеком изворотливым, но стоило ему оказаться рядом с Чэн Шиином, как он неизменно садился в лужу.
Словно они снова в средней школе: Чэн — высокомерный молодой господин, а он — полный профан.
Уставившись на улыбающийся профиль Чэн Шиина вдалеке, Го Чжаоцзи преисполнился мрачных мыслей: ему страстно хотелось, чтобы этот парень рухнул еще ниже, желательно так, чтобы окончательно потерять лицо и застыть с отчаянным, жалким выражением на физиономии...
В этот момент его мысли прервал внезапный шумок.
Вздрогнув, Го Чжаоцзи опомнился и оглянулся на звук: у входа на кладбище вспышки репортерских камер слились в сплошное белое марево, и прямо перед ними из автомобиля вышел высокий мужчина.
Ростом не менее метр восемьдесят пять, он белой вороной возвышался посреди толпы журналистов; его каштановые волосы были зачесаны назад, обнажая глубоко посаженные глаза и исключительно прямой нос.
С чего бы здесь взяться иностранцу? — с недоумением подумал Го Чжаоцзи.
Однако репортеры набросились на него, словно мухи на кусок мяса, наперебой выкрикивая вопросы на английском. Высокий иностранец проигнорировал их, с суровым видом коротко кивнул и направился на территорию кладбища.
Хотя журналистов отсекли за воротами, они вовсе не выглядели расстроенными и возбужденно зашептались между собой:
— Это Рульпес? Неужели их семья все-таки прислала кого-то...
— Старший Андре или Младший Андре?
— Да ты тупой, Старшему Андре в этом году уже девяносто, ясное дело, что Младший Андре...
Чэн Шиин тоже заметил мужчину сквозь толпу, с облегчением выдохнул, бросил стоявшим рядом гостям извиняющееся «прошу меня извинить» и шагнул ему навстречу, поприветствовав по-португальски:
— Дядя.
Мужчина остановился перед ним, окинув племянника пронзительным взглядом зелёных глаз. Его виски слегка поседели, что лишь добавляло ему властности.
При виде Чэн Шиина его лицо самую малость смягчилось, он поднял руку и похлопал племянника по плечу:
— Алекс, как ты?
— Я в порядке, — Чэн Шиин улыбнулся мужчине и добавил: — Прошло столько времени с тех пор, как кто-то в последний раз называл меня этим именем.
Александр — так назвала его мать на португальский манер. Хотя имя считалось португальским, на самом деле им пользовались во многих странах, поэтому Чэн Шиин оставил его в качестве своего английского имени. Впрочем, на родном Гонконге чаще все-таки использовали его настоящее имя.
http://bllate.org/book/34836/4299469
Готово:
