Сун Чэн скривился, схватил бутылку с вином и заткнул ею рот болтуну.
Мэн Хэцзинь тоже раскусил разычанный двумя друзьями спектакль и с головой окунулся в шуточную заварушку, с показным недовольством протянув:
— И правда, с какой стати мы с братом Синъянем с малых лет росли вместе, а мои батюшка с матушкой не породнились с семьей Гу? Если бы это мне досталось детское обручение с братом Синъянем, сейчас бы я точно нежился в его объятиях.
— Мэн Хэцзинь, если ты будешь молчать, за немого тебя никто не сочтет, — с натянутой улыбкой посмотрел на него Сун Чэн. На душе у него вдруг стало скрести кошек, но внешне он по-прежнему держался невозмутимо. — Это ведь вы меня сегодня вытащили, выходит, позвали только ради того, чтобы поиздеваться надо мной?
— Нельзя же так говорить, хорошие же друзья женятся, разве не положено собраться и отпраздновать? — Мэн Хэцзинь знал, что Сун Чэн лишь хорохорится. Раньше ему частенько доставалось от Сун Чэна, и теперь, когда выдалась редкая возможность, вся компания только и ждала шанса как следует над ним посмеяться.
Однако они явно недооценили боевой дух Сун Чэна.
В этот момент в глазах парня зарождалась опасная буря, и его тонкие губы, которые всегда славились умением заставить оппонента замолчать, перешли в контратаку.
Сначала он обрушил на самого Мэн Хэцзиня целый шквал насмешек над его эмоциональным интеллектом, припомнив, как в школьные годы тот упорно не замечал намеков влюбленного в него омеги, который ему подмигивал, и даже ляпнул, будто у бедняги что-то с глазами, посоветовав тому сходить к врачу. А когда преподаватель в шутку бросил, что он законченный натурал и в будущем точно не будет пользоваться успехом у девушек-омег, он на полном серьезе заявил, что вовсе не натурал, а потому нет ничего удивительного, что он не нравится девчонкам. Короче говоря, Сун Чэн вытащил на свет божий все позорные случаи из его школьной жизни и хорошенько проехался по каждому.
Мэн Хэцзинь с ухмылкой обругал Сун Чэна за ребячество и постоянное копание в старых обидах, но тот лишь улыбнулся и произнес:
— Я обязан то и дело напоминать тебе об этом и время от времени освежать твою память ради твоего же блага, чтобы ты, когда повстречаешь наконец своего омегу, по глупости не брякнул что-нибудь эдакое и не распугал человека.
Мэн Хэцзинь мысленно послал его куда подальше.
Тогда Сун Чэн перевел прицел на Лу Миншу:
— Сам уже два года бегаешь за своим омегой и до сих пор вернуть не можешь, а еще замахнулся на актера первой величины. Подбросить тебе дровишек в твой огненный путь погони за женой?
В самый жаркий летний день в третьем классе старшей школы Лу Миншу закрутил виртуальный роман с одним омегой, и в конце концов дело дошло до личной встречи, после которой они собирались связать себя пожизненной связью. Однако в самый ответственный момент, прямо перед тем, как их отношения должны были перейти на официальный уровень, Лу Миншу получил звонок от какого-то безымянного бывшего и попросту бросил омегу одного в гостиничном номере.
Позже, когда Лу Миншу вернулся на поиски, омега бесследно исчез, зато тот самый бывший названивал ему снова и снова, допытываясь, не оставил ли омега Лу Миншу.
Лу Миншу ломал голову над излишним интересом бывшего к своей новой пассии: с одной стороны, он просил знакомых помочь с поиском омеги, с другой — прощупывал почву в разговорах с бывшим. В конце концов выяснилось, что бывший, желая вернуть Лу Миншу, намеренно подстроил все так, чтобы омега истолковал их связь превратным образом. Бывший тогда заявил омеге: хочешь верь, хочешь нет, но даже если вы сейчас будете заниматься этим, стоит мне сделать один звонок, и он тут же бросит тебя и прибежит ко мне. Давай поспорим и проверим сегодня вечером. Тогда омега, желая проверить искренность чувств Лу Миншу к нему, в тот же вечер отдался ему. Лу Миншу был вне себя от восторга и даже чувствовал себя любимчиком фортуны — ведь его самый любимый омега добровольно отдался ему, даже не потребов никаких гарантий брака.Поведение Лу Миншу тоже привело Сяо О в полный восторг. Однако, стоило им только начать готовиться к тому, чтобы перевести отношения на нормальный лад, как объявился бывший. Лу Миншу не стал ничего объяснять и просто велел Сяо О одеться, сказав, что ждет его возвращения. Сяо О ничего не ответил, а Лу Миншу не придал этому значения. Вот только на следующий день, когда он вернулся, Сяо О уже след простыл. Телефон не отвечал, сообщения не доходили, и даже те немногие общие знакомые понятия не имели, куда он подевался.
Лу Миншу был готов прибить бывшего. Позже он рассказал обо всем Сун Чэну и остальным, и те дружно отчитали его за бесхребетность, назвав поделом. Лу Миншу и сам понимал, что заслужил это, но ведь Сяо О должен был выслушать его объяснения! Разрываясь между обидой и отчаянием, Лу Миншу бросился на поиски, которые затянулись больше чем на два года — пока два года назад случайно не столкнулся с ним в каком-то баре. Лу Миншу тут же встал на путь возвращения возлюбленного, и эта погоня длилась уже два года, не принеся по сей день ни малейшего результата.
Пельмени
Лу Миншу яростно отчитывал Сун Чэна за бессовестность — тот вечно сыпал соль на рану. Неудивительно, что Сун Чэн столько лет ходил в холостяках и смог найти пару только благодаря детской помолвке.
Сун Чэн лишь холодно усмехнулся:
— Куда уж мне тянуться за тобой, раз ты уже два года пытаешься вернуть человека, но так и не смог его завоевать.
Услышав это, Лу Миншу окончательно погрузился в меланхолию, утащил Сун Чэна за собой, и они принялись наперебой соревноваться в выпивке.
Цзян Янь и Мэн Хэцзинь наблюдали за этим зрелищем, одновременно записывая всё на телефоны. И Сун Чэн, и Лу Миншу напрочь забывали всё, стоило им напиться, так что они решили запечатлеть пьяные безобразия обоих, чтобы при случае использовать это как рычаг для шантажа.
Сун Чэн вернулся домой, пропахший алкоголем. В просторной гостиной царила тишина. Он осоловелым взглядом попытался отыскать в полумраке знакомый силуэт, но глаза никак не хотели фокусироваться.
На какое-то мгновение ему показалось, что сам факт его женитьбы на Гу Синъяне, существующий в его голове — всего лишь сон, глупая юношеская греза, о которой он прежде смел лишь тайком мечтать.
Гу Синъянь просидел дома целый день: смертельно скучный и голодный. С того самого момента, как он проснулся утром и не обнаружил Сун Чэна рядом, прошло уже больше десяти часов — на дворе стоял десятый час вечера. Его трепетное ожидания сменилось глухим разочарованием.
Той порции еды, которую Сун Чэн оставил ему с утра, едва ли могло хватить на весь день. Готовить Гу Синъянь не умел, заказывать доставку было нельзя, и он упрямо голодал целые сутки.
Хотя сам он тоже находил это поведение верхом глупости.
Сун Чэн понятия не имел, что из-за его отсутствия Гу Синъянь даже не притронулся к еде. Напившись с утра пораньше, он поспал в баре, а проснувшись с тяжелой, гудящей головой, помнил лишь одно — ему нужно домой. Он кое-как дозвонился до водителя, который обычно забирал его по будням, и остатки ясного рассудна позволили ему назвать адрес нового дома. Стоило же ему переступить порог виллы, как в глазах у него закружилось еще сильнее.
— Гу Синъянь! — еле слышно, словно жужжание комара, позвал Сун Чэн. Голос был слишком тихим, и Гу Синъянь, ожидавший его в спальне, не услышал звуков из гостиной.
Решив, что Сун Чэн действительно не пришел и всё это было лишь плодом его воображения, Сун Чэн разочарованно рухнул на диван, продолжая бессвязно бормотать имя Гу Синъяня, и постепенно провалился в сон.
Сун Чэну приснился сон. Ему казалось, что он снова в восьмом классе — в том возрасте, когда в подростках только пробуждается смутное сознание. Гу Синъянь тогда еще не съехал, и они часто ночевали вместе. В тот вечер Гу Синъянь, вкусно пахнущий свежестью, залез к нему под одеяло и обнял перед сном. Феромонов Гу Синъяня он тогда еще не чувствовал — нос забивал аромат геля для душа с запахом свежей травы, который тот взял из тех тюбиков, что Сун Чэн купил себе недавно. От Гу Синъяня пахло точно так же, как от него самого. Той ночью ему приснился сон: будто он уже вырос, а под ним, обвив ногами его поясницу, лежит заплаканный Гу Синъянь с покрасневшими и опухшими от слёз глазами. Утром Сун Чэн проснулся в холодном поту. Обнаружив, что он снова спит в объятиях Гу Синъяня, и вспомнив собственный сон, он почувствовал, что с ним творится что-то неладное. Гу Синъянь всё еще спал, ни о чем не подозревая — он понятия не имел, какие крамольные мысли крутились в голове у друга, и уж тем более не знал, почему Сун Чэн, едва встав с постели, просидел в ванной больше получаса, прежде чем наконец выйти.
http://bllate.org/book/34884/4305147
Готово:
