В ушах Шэнь Юньцяня стоял звон, звуки доносились словно сквозь вату. Постепенно он различил голос Лу Сюнье и медленно разжал пальцы.
— Вы чем вообще думаете, чуть не сбили меня, сами-то понимаете?! Глаза разуйте!
В этот момент казалось, будто зрение и слух принадлежат разным людям.
Увидев, как Лу Сюнье непрерывно извиняется перед тем человеком и шевелит губами, Шэнь Юньцянь словно бы обрёл слух — до него наконец донеслись слова Лу Сюнье:
— Простите, простите, мы не со зла, посмотрите, не пострадали ли вы где, давайте мы поможем вам пройти осмотр, в качестве компенсации, хорошо?
— Что это значит? Считаешь, я с тебя содрать что-то хочу?!
Лу Сюнье схватился за голову от головной боли и попытался договориться: — Чего же вы хотите? В пределах наших возможностей мы во всём посодействуем.
Женщина указала на Шэнь Юньцяня:
— Пусть он передо мной извинится.
Лу Сюнье послушно оглянулся на Шэнь Юньцяня. Тот выглядел явно нездоровым: словно марионетка на ниточках, лишённая каких-либо эмоций. Система говорила, что у него проблемы с психикой, но в чём конкретно дело, пока оставалось неясным.
Судя по характеру Шэнь Юньцяня, он вряд ли был из тех, кто станет извиняться первым. Лу Сюнье подумал, что ему и впрямь достался какой-то предок-самодур, поэтому ему ничего не оставалось, как сказать женщине: — Я перед вами извинюсь...
Не успел он договорить, как откуда-то со стороны донёсся тихий голос:
— Простите.
— А? — Лу Сюнье не сразу сообразил, а человек, получив извинения, больше ничего не сказал.
Лишь когда тот удалился, Лу Сюнье стряхнул с лица выражение крайнего удивления и, бросив на Шэнь Юньцяня оценивающий взгляд, слегка прищурился: — Ты в порядке?
Тем временем Шэнь Юньцянь вспомнил то ощущение выпуклости на колесе и подумал, что, скорее всего, случайно задел какую-то скрытую функцию.
Он по-прежнему выглядел отрешённым, не смея даже касаться кнопок. Подняв голову на Лу Сюнье, он заговорил голосом, в котором сквозило неуловимое, едва заметное отчаяние: — Я хочу вернуться.
— А? Ох, ладно, хорошо. — Лу Сюнье тут же всё понял и подкатил кресло к выходу из больницы. Всю дорогу они молчали.
Уже собираясь уходить, Шэнь Юньцянь немного пришёл в себя и произнёс:
— Тележка.
— Что? — Лу Сюнье остановился, ничего не понимая. — Какая тележка?
Шэнь Юньцянь:
— Синяя.
Лу Сюнье внезапно осенило: — А, курьерская тележка! Не переживай, я её выкупил. Сначала отвезу тебя домой, а потом как-нибудь заберу.
Шэнь Юньцяню почему-то показалось, что подлокотники этого инвалидного кресла обжигающе горячи. Он поспешно отдёрнул руки, которые на них лежали: — А кресло?
Тон Лу Сюнье был небрежным, но если прислушаться, в нём сквозило желание получить похвалу: — Купил. Не украл же и не взял напрокат.
Шэнь Юньцянь не уловил скрытого подтекста и брякнул не задумываясь: — У тебя есть деньги?
— ... — Лицо Лу Сюнье окаменело: он понял, что его всё-таки раскусили.
Пытаясь сделать вид, что так и надо, он продолжил катить кресло вперед. Поразмыслив туда-сюда, он решил просто включить наглецкую бесцеремонность:
— Разве у меня нет богатого папика-спонсора, который меня содержит?
Столь бесхитростное заявление наповал сразило Шэнь Юньцяня, разрушив все его представления о мире.
Подсознательно он полагал, что люди в подобных ситуациях стараются скрывать подобные вещи, почему же этот человек всегда ведёт себя так из ряда вон выходяще?
Проявив такт, Шэнь Юньцянь не стал расспрашивать дальше.
Однако Лу Сюнье не отставал. Он наклонился, припав на одно колено, положил обе руки на подлокотник кресла с одной стороны и подался ближе к его рукам:
— Разве ты не спросишь, кто это?
Шэнь Юньцянь убрал руки и сдержанно сложил их на коленях: — Это твоя личная жизнь, я не...
— Спроси! — испугавшись, что тот замолчит, Лу Сюнье бесцеремонно оборвал его на полуслове.
Шэнь Юньцянь: — ...
Лу Сюнье смягчил голос и повторил:
— Спроси меня.
— Ты... — пальцы Шэнь Юньцяня судорожно переплелись, внутри шевельнулось неловкое и недоброе предчувствие. — Кто твой спонсор?
Лу Сюнье:
— Ты.
— Ой. — Шэнь Юньцянь сначала ответил без всяких эмоций, а осознав услышанное, впал в полный ступор: — М?
Вся его реакция была как на ладони.
Умиленный этой скрытой, неизведанной стороной Шэнь Юньцяня, Лу Сюнье тихо рассмеялся: — Два платежа, пятьдесят пять тысяч. Сумма немаленькая, но...
Он чуть подался вперед:
— Но на этот раз ты явно поскупился. Разве благодеяние в виде лекарства не важнее спасения жизни?
Слова звучали странно.
Поколебавшись с полминуты, Шэнь Юньцянь выдавил: — Послушай... может, тебе вернуться и снова зайти к врачу за лекарствами?
Заметив, что Шэнь Юньцянь смотрит ему на лицо, Лу Сюнье машинально коснулся щеки. Пока не трогал — ничего, а стоило прикоснуться, как кольнуло тупой болью: — Цы.
Вспомнив, как его вренули кулаком в лицо, он принялся жалобно прибедняться: — Болит.
Шэнь Юньцянь перепугался: — Тогда иди в больницу, выпиши лекарства... — он помедлил и добавил: — Я... могу дать тебе денег.
Лу Сюнье усмехнулся: — Это я во всём виноват, папик-спонсор всё-таки очень щедр.
Шэнь Юньцянь отвернулся и умолк.
Лу Сюнье продолжал поддразнивать его: — Не бойся, я обязательно буду беречь своё лицо, чтобы папик не разочаровался.
— Как думаешь, — его голос слегка повысился, — я красивый?
Приятный, обволакивающий голос, полный скрытого соблазна, напоминал цветущий персиковый сад на берегу: с ветки срывался лепесток за лепестком, вздымая круги ряби на гладкой воде озера.
Не успел Шэнь Юньцянь ответить, как раздался другой, незнакомый и чистый голос:
— Ты... младший господин из семьи Шэнь?
Шэнь Юньцянь поднял глаза, и человек, приближавшийся к ним, тут же попал в поле его зрения.
Его зрачки резко сузились, кончики пальцев впились в ладони. Воздуха стало катастрофически не хватать, грудь сдавило тупой болью, и он в панике отвернулся, бросив:
— Вы ошиблись человеком.
Лу Сюнье примерно понимал его душевное состояние: комплекс неполноценности, страх, тревога. Почему Шэнь Юньцяню свойственны такие эмоции?
Он невольно приподнял веки и окинул взглядом подошедшего юношу.
Тот выглядел весьма презентабельно, осанка была изящной, а слева под глазом красовалась родинка, располагавшаяся самым удачным образом. Вот только лицо было бледноватым, выдавая слабое здоровье.
Улыбка, с которой Лу Сюнье только что заигрывал с Шэнь Юньцянем, мгновенно испарилась. Его черные, как бездна, глаза уставились на юношу:
— Ты кто?
Глава 14. Демонстрация прав хозяина?
Пришедший держался крайне вежливо, но заметив Шэнь Юньцяня в инвалидном кресле, на секунду растерялся — на его лице промелькнуло удивление. Взгляд скользнул вниз на забинтованную ногу, однако он мгновенно взял себя в руки и вернул благопристойный вид.
— Меня зовут Цзянь Лоцин, я со старых времен знаком с господином Шэнем.
При этих словах дыхание Шэнь Юньцяня замерло. Он судорожно приоткрыл рот, но в горле словно застрял ком, и он не смог вымолвить ни слова.
— Знакомы? — Лу Сюнье опустил взгляд на юношу и, не дождавшись ответа, заключил: — Значит, не знакомы.
— Господин Цзянь, у вас какое-то дело? — Лу Сюнье покосился в сторону больничного входа, а затем вновь перевел взгляд на юношу. — А, за здоровьем пришли.
Цзянь Лоцин удивился:
— Этот господин, кажется, питает ко мне сильную неприязнь.
— Вы преувеличиваете, господин Цзянь. Мы ведь даже не знакомы, откуда взяться неприязни.
Лу Сюнье опустил глаза на макушку юноши в кресле и поднял голову: — Тогда не будем задерживать господина Цзяня, идите к врачу.
Лу Сюнье покатил кресло вперед, разминувшись с Цзянь Лоцином плечом к плечу.
Цзянь Лоцин слегка качнулся, выровнял равновесие и произнес:
— Погодите. Я пришел сюда не к врачу, я просто прохожу мимо, но мне нужно кое-что сказать. Я слышал, что господин Шэнь живет здесь, и целенаправленно разыскал его. Мы можем поговорить наедине?
Лу Сюнье инстинктивно посмотрел на Шэнь Юньцяня: — Хочешь? Если нет, то мы...
— Можно. — Шэнь Юньцянь выдохнул и медленно разжал руки.
В укромном месте.
Цзянь Лоцин собрался с духом:
— Дело в том, что... всего я говорить не буду, но из эгоистичных побуждений я надеюсь, что господин Шэнь будет держаться подальше от Сы Цзиньяня. Лучше вообще не видеться.
Услышав это имя, Лу Сюнье приподнял бровь: главный нападающий?
Шэнь Юньцянь хранил ледяное молчание, глядя на Цзянь Лоцина. Стоявший перед ним человек был возлюбленным Сы Цзиньяня, уехавшим учиться за границу еще в те годы.
В те два года, когда Сы Цзиньянь сходил с ума, он неизменно использовал этого человека как успокоительное и оберег для собственной жизни. Кто бы мог подумать, что сегодняшняя встреча — их первое официальное знакомство лицом к лицу.
Как он мог забыть? После падения семьи Шэнь Сы Цзиньянь «забыл былые обиды» и приютил молодого господина семьи Шэнь — даже если сам Сы Цзиньянь об этом молчал, об инциденте знала вся округа.
Белый лунный свет, разумеется, не потерпит существования «замены». Быть может, именно потому, что год назад Цзянь Лоцин вернулся на родину, Шэнь Юньцяню и удалось вырваться из того чистилища.
Долгое молчание. Цзянь Лоцин решил, что тот отказывается, и в его глазах на мгновение промелькнула сложная гамма чувств:
— Я хочу, чтобы вы понимали: семья Шэнь уже не та, что прежде, да и вы больше не высокомерный молодой господин. Для вашего же блага будет лучше не контактировать ни с кем и ни с чем из клана Сы.
Он помолчал и добавил:
— К тому же, судя по вашему возрасту, вы вообще-то должны учиться.
С этими словами в сердце Шэнь Юньцяня словно вонзили ржавый стальной клинок — каждый вдох отдавался дикой болью. Он опустил глаза, крепко сцепив руки в замок.
Слова Цзянь Лоцина разили без промаха. Любой здравомыслящий человек сразу понял бы: это прямая демонстрация прав хозяина. Лу Сюнье и Шэнь Юньцянь, разумеется, тоже всё уловили.
Должен быть студентом?
Значит... Лу Сюнье инстинктивно опустил взгляд на Шэнь Юньцяня.
Так дело не в академическом отпуске или аренде жилья на время преддипломной практики на четвёртом курсе, а в том, что Шэнь Юньцянь был вынужден бросить учебу сразу после банкротства семьи Шэнь?
Лу Сюнье вспомнил новостные сводки о семье Шэнь на своем телефоне.
В семье Шэнь было всего двое детей, причем с самого детства оба отличались выдающимися способностями. Старший брат начал приобщаться к управлению бизнесом в весьма юном возрасте. Выросший в такой семье Шэнь Юньцянь добровольно бросить учебу точно не мог.
Сколько лет было Шэнь Юньцяню, когда семья обанкротилась? Три года назад... ему исполнилось всего восемь лет? Нет, восемнадцать.
Через что же Шэнь Юньцянь прошёл за эти три года? Неужели у него не осталось ни единого близкого человека? Или во всём виновата связь с Сы Цзиньянем...
Рассчитывать на то, что Шэнь Юньцянь сам хоть что-то расскажет, не приходилось. Похоже, оставалось лишь ждать обновления системы и открытия доступа к функциям, чтобы наконец разобраться в сюжете этой манги.
При одной этой мысли Лу Сюнье закипал от злости: проклятая система неизвестно куда запропастилась.
В то же время остатки былой вежливости Лу Сюнье по отношению к Цзянь Лоцину окончательно испарились:
— Зачем вы вообще сегодня пришли?
Услышав низкий, приятный, но сдержанный гнев в голосе Лу Сюнье, Шэнь Юньцянь вдруг осознал, что рядом находятся посторонние, и в нем вновь всколыхнулось желание сбежать, скрыться.
Лишь сам Шэнь Юньцянь знал, что на самом деле он далеко не так храбр, как казалось. Напротив, он был страшным трусом, а потому по-прежнему не поднимал головы, желая лишь одного: чтобы этот томительный, унизительный разговор закончился как можно скорее.
http://bllate.org/book/34908/4307798
Готово:
