Столкнувшись с таким прямым вопросом, Лу ЦзиньЯо молча подняла глаза на человека напротив, а затем назвала адрес торгового центра на другой стороне улицы.
Шэнь Цзян нажала на брелок, разблокировала машину, открыла дверь и села внутрь: — Буду через пятнадцать минут.
Звонок завершился. Янь Веи, которая всё это время сидела напротив и слышала весь разговор, наконец не выдержала. Она протянула руку через стол, схватила Лу ЦзиньЯо за предплечье, и в её голосе зазвучала тревога: — Ты уходишь прямо сейчас?
Лу ЦзиньЯо выдернула руку, машинально смахнув с кожи пылинку в месте прикосновения, и постаралась сохранить терпение: — У меня нет времени болтать с тобой об этом. Сначала верни мне мою вещь.
В прошлый раз она попросила Шэнь Цзян забрать её вещь, но вчера, осмотрев то, что принесли, она обнаружила, что одного предмета не хватает.
Та вещь была для неё очень важна.
Она думала найти время забрать её у Янь Веи после выздоровления, но никак не ожидала столкнуться с ней сегодня.
Лу ЦзиньЯо прекрасно знала, как сильно Шэнь Цзян переживает из-за её состояния.
Она ни за что не осмелилась бы рассказать той, что виделась с Янь Веи — мало того что виделась, так еще и просидела с ней больше получаса, из-за чего ей и пришлось неуклюже соврать.
— Тогда когда у тебя будет время? — заметив отторжение и нетерпение собеседницы, Янь Веи успокоилась.
В преддверии отъезда за границу ей нужно было сказать Лу ЦзиньЯо еще столько всего, объяснить причины и следствия всех событий, разложить всё по полочкам... Ей оставалось только мертвой хваткой вцепиться в представившуюся возможность.
Она смягчила голос и заговорила примирительно: — Вещь сейчас не при мне. Давай договоримся в другой раз, я принесу её и отдам тебе, хорошо?
Пока они обменивались этими фразами, прошло несколько минут.
Лу ЦзиньЯо включила экран телефона, чтобы проверить время, и при мысли о словах Шэнь Цзян про пятнадцать минут внутри у неё заскреблась смутная тревога — появилось чувство срочности, словно дело горело.
У неё не было времени продолжать эту возню, так что ей пришлось согласиться: — Ладно, я свяжусь с тобой позже.
Лу ЦзиньЯо торопливо вышла из кофейни и, переходя дорогу, снова угодила на красный свет.
Стоило ей дойти до входа в торговый центр напротив и простоять там буквально пару минут, как подъехала машина Шэнь Цзян.
Лу ЦзиньЯо украдкой взглянула на время на экране и мысленно порадовалась, что не стала задерживаться с Янь Веи — никаких пятнадцать минут на самом деле не было.
Она открыла дверь пассажирского сиденья и снова превратилась в ту послушную Лу ЦзиньЯо, к которой Шэнь Цзян привыкла, после чего повернулась и пристегнула ремень безопасности.
Шэнь Цзян посмотрела на неё и нахмурилась с упреком: — Твое состояние еще не стабилизировалось, в следующий раз не ходи никуда одна.
Лу ЦзиньЯо послушно кивнула: — Угу, я поняла.
Пока они разговаривали, стекло двери поползло вверх.
Когда поток воздуха снаружи перекрыло, Лу ЦзиньЯо остро уловила в салоне автомобиля незнакомый запах духов.
Она слегка принюхалась и повернулась к сидевшей рядом девушке: — Сестрёнка, ты только что кого-то подвозила?
Шэнь Цзян на полсекунды замерла и практически рефлекторно отрезала: — Нет.
А мгновение спустя добавила: — С чего ты вдруг спросила?
Лу ЦзиньЯо покачала головой, её красивые глаза-оленята изогнулись, и в них заискрилась легкая улыбка: — Да ни с чего, просто мне показалось, будто пахнет незнакомыми духами... Наверное, мне показалось, или, может, принесла с собой из торгового центра.
Начало ожидать, когда они сорвут маски лжи друг друга и пустятся в захватывающее противостояние!
Кстати, нужно скорректировать объем текста под требования рейтингов, поэтому завтра главы не будет, увидимся послезавтра. Выход в платный доступ ориентировочно пятнадцатого числа.
Глава 16. О Шэнь Цзян
На этот раз зрение вернулось на один день дольше, чем в предыдущий.
Так что, когда Лу ЦзиньЯо на следующий день проснулась и снова погрузилась в тот мрачный и размытый мир, она неизбежно испытала тяжелейший контраст чувств.
Как же прекрасно, оказывается, быть здоровым и нормальным человеком.
Раньше она этого даже не замечала.
Впрочем, Лу ЦзиньЯо унывала недолго — заметив перемены в своем недавнем состоянии и понимая, что день полного исцеления уже недалек, она просто решила воспринимать это слепое время как необычный жизненный опыт.
Её гниющие и источающие тлен раны под ласковым теплом всего маю и благодаря тщательному уходу уже затянулись новой плотью.
В июне, в день праздника Манчжун, Лу ЦзиньЯо обрела зрение в третий раз.
И на этот раз прозрение длилось дольше, чем в предыдущие два.
Шэнь Цзян отвезла её в больницу.
— На самом деле её состояние уже великолепное, и она больше не выглядит такой угнетенной, как раньше. Главная причина психосоматических заболеваний — это душевные терзания. Раз она поправляется так быстро, значит, то, что раньше лежало камнем на сердце, она смогла отпустить.
— Если не случится никаких непредвиденных обстоятельств, это уже можно считать выздоровлением.
— Но для перестраховки в ближайшие полгода я всё же рекомендую приходить на осмотр каждые полмесяца.
Доктор Ся с улыбкой вынесла окончательный вердикт.
Выйдя за больничные вороты и ступив на самую последнюю ступеньку лестницы, Лу ЦзиньЯо уставилась на свою длинную косую тень и погрузилась в задумчивость.
Она вдруг отчетливо ощутила в груди живое биение сердца.
И лишь с опозданием осознала, что именно означали слова врача.
Фраза если не случится непредвиденных обстоятельств означала, что никаких неожиданностей в основном не будет.
Она означала, что эти сырые и тяжелые дни остались позади, что это перерождение; что она тяжело упала на жизненном пути, но всё же поднялась, честно преодолела этот отрезок и перешагнула через порог.
Это означало, что она большая молодец.
Подумав об этом, Лу ЦзиньЯо раздвинула губы и беззвучно улыбнулась.
Девушка глубоко вздохнула, медленно выдохнула и подняла голову к небу.
Сегодня солнце не палило, а светило мягко и тепло, окутывая её целиком.
Лу ЦзиньЯо еще не успела как следует насладиться этим ощущением, как откуда-то сверху вдруг высунулся чей-то веер и прямо загородил ей макушку, скрывая большую часть света — причем самый дешевый пластиковый веер с печатной рекламой, какие вечно раздают уличные промоутеры.
Тень накрыла её с головой, и Лу ЦзиньЯо опешила.
Почти одновременно с этим сзади раздался голос Шэнь Цзян — еще более мягкий, чем июньское солнце: — Твои глаза только что исцелились, не смотри на солнце, оно очень яркое.
Это была Шэнь Цзян.
Лу ЦзиньЯо медленно-медленно моргнула, обернулась на неё, взглянула на совершенно неуместный в её руках веер и не удержалась от любопытства: — Откуда у тебя такая вещь?
— Проходила через больничный холл, одна бабушка дала.
— А я думала, ты никогда не берешь подобные штуки.
— Выходит, в твоих глазах я совершенно бесчувственная сухарка.
— Нет... — заметив, что её слова истолковали неверно, Лу ЦзиньЯо поспешила пояснить: — Я просто подумала, что ты не из тех, кто обращает внимание на уличную рекламу и промоутеров.
— Это дала пожилая женщина. — Шэнь Цзян опустила веер и снова улыбнулась. Её улыбка была полной кроткой беспомощности, когда она посмотрела на Лу ЦзиньЯо: — Ей ведь нужно раздать их все до единого. Если бы не взяла я, ей пришлось бы искать кого-то другого.
Уж проще взять самой и сберечь человеку силы.
В таком преклонном возрасте ей приходится подрабатывать на мелкой работе ради денег — как ни посмотри, это просто обычный человек, который отчаянно пытается выжить.
И в этом она ничем не отличалась от Лу ЦзиньЯо, только что вышедшей из больницы.
Обе точно так же боролись за выживание.
Лу ЦзиньЯо и не подозревала, что в Шэнь Цзян скрывается столь мягкая сторона, и интерес к этой женщине в её сердце стал еще чуточку сильнее.
— Пятнадцатого числа — годовщина смерти мамы, мы договорились с младшей тетей съездить в Гуанъян на поминки.
Они неспешно шли к парковке и болтали о том о сём.
Настроение у Лу ЦзиньЯо было отличным, мысли скакали: секунду назад она спрашивала, что будет на обед, а в следующую уже заговорила о скорой поездке в Гуанъян.
Сегодня был четверг, а пятнадцатое июня приходилось на среду следующей недели.
Шэнь Цзян ответила без колебаний: — Я не поеду, у меня в последнее время много дел с судебными делами. Зажги от моего имени палочку благовоний для твоей мамы.
Лу ЦзиньЯо протяжно мыкнула, бросила на неё косой взгляд и спросила: — Тогда хочешь, я что-нибудь куплю тебе или привезу?
Корни семьи Шэнь уходили в Гуанъян.
Хотя все эти годы они непрерывно развивались на побережье, говоря о родных краях, они подразумевали исключительно Гуанъян.
Бабушка и дедушка Шэнь Цзян были еще живы.
Шэнь Цзян отрезала коротко: — Ничего не нужно.
Выслушав её, Лу ЦзиньЯо кивнула и больше не стала забивать этим голову.
Пятнадцатого июня они вместе с Лу Чуаньюнь сели в машину покойной Лу Чжэнь и отправились на кладбище. Куда ни кинь взгляд, по всему склону горы рядами выстроились холодные, торжественные черные надгробия.
Они вытащили из багажника цветы и фрукты и стали подниматься по ступеням одна за другой. В руке Лу ЦзиньЯо несла шестидюймовый праздничный торт — специальный заказу с ореховой крошкой, любимый вкус Лу Чжэнь.
В прошлый раз она была здесь лишь тогда, когда хоронили мать.
С апреля по июнь прошло всего два месяца, но жизнь Лу ЦзиньЯо уже перевернулась с ног на голову. Все прошлые события казались вчерашним днем, а голос и облик Лу Чжэнь всё еще стояли перед глазами.
Чувства взяли верх, к горлу подступил ком, и она не смогла сдержать слез, снова и снова проводя пальцами по холодной черно-белой фотографии на памятнике.
К счастью, перед выходом Лу Чуаньюнь получила наказ от Шэнь Цзян: та знала, что глаза Лу ЦзиньЯо только восстановились и ей нельзя подолгу плакать, поэтому вскоре она хитростью перевела тему, пытаясь развеять скорбную атмосферу.
— Кстати, я помню, что мама Шэнь Цзян похоронена как раз на том участке.
Внезапно прозвучавшее имя заставило мозг Лу ЦзиньЯо на секунду зависнуть и отвлечься от горя.
Она опешила.
Тут же Лу Чуаньюнь протянула ей платок.
Лу ЦзиньЯо тихо поблагодарила её, кое-как утерла слёзы и переспросила: — Младшая тетя, что ты только что сказала? Мама Шэнь Цзян...
Мамы Шэнь Цзян тоже больше нет в живых?
Лу ЦзиньЯо спрашивала очень осторожно, до смерти боясь, что из-за затуманенной слезами головы она что-то расслышала не так.
Та никогда ей об этом не упоминала.
Более того, перед самым отъездом из Сяхай она специально спрашивала Шэнь Цзян, не нужно ли ей чего-нибудь привезти или сделать.
Шэнь Цзян тогда ничего не сказала.
Лу Чуаньюнь уверенно кивнула, немного развернувшись корпусом в сторону: — Раз уж приехали, давай зайдем туда чуть позже, зажжем благовония для госпожи Шэнь, а потом поедем домой.
С легкой подачи Лу Чуаньюнь, сменившей тему разговора, тяжелая печаль на сердце Лу ЦзиньЯо рассеялась больше чем наполовину.
http://bllate.org/book/34943/4312219
Готово:
