Обыскав дом, Из выяснил, что прежнего хозяина звали Ван Цзинь. Ожидаемо, он происходил из весьма обеспеченной семьи, был студентом, недавно вернувшимся на родину после учебы за границей. Из-за давления извне у него развилась депрессия, и на фоне участившихся войн и социального хаоса близкие отправили его на время отдохнуть в эту изолированную от мира живописную горную деревушку.
На всякий случай Из собрал всё, что могло пригодиться, заглянул в кухонную затею, захватил кухонный нож, спрятал его в сумку и только после этого собрался выйти наружу, чтобы отыскать на юго-востоке остальных членов команды.
Однако он никак не ожидал, что, едва выйдя на дорогу, столкнется с несколькими местными жителями. Сначала он хотел обойти их стороной, но те, заметив его, уставились на него так, будто увидели трехногую утку, и с горящими глазами двинулись навстречу.
— Господин Ван! — с жаром окликнул его один из крестьян. Слово господин они переняли у старосты, хотя сами едва ли понимали его истинное значение.
Стоило тому окликнуть чужака, как и остальные крестьяне заметили Иза. Улыбаясь во все 30 зубов, они сбежались к нему и наперебой принялись тараторить о том, что на юго-востоке произошло нечто из ряда вон выходящее.
Услышав знакомое направление, Из проглотил уже готовые сойти с языка дежурные отговорки и с наипускной любознательностью поинтересовался:
— Что случилось?
Заметив интерес Иза, крестьяне словно получили какое-то высшее одобрение. На их лицах проступило странное, фанатичное сияние. К сожалению, было очевидно, что они сами толком ничего не знают, а лишь прибежали на слухи. Они лишь бессмысленно твердили одно и то же: как прийдете — сами все увидите, там такооое случилось, туда уже столько народу набежало, — и, подталкивая Иза в спину, повели его на юго-восток.
По дороге Из то и дело замечал людей, стекавшихся сюда с самых разных сторон. Похоже, грандиозное событие, о котором говорили крестьяне, действительно имело место. Оглядываясь по сторонам, он наконец разглядел человека с красной нитью на запястье. Похоже, попав в деревню, все они изменились внешне: Из не мог узнать, кто именно перед ним, лишь видел растерянное лицо этого человека, который озирался по сторонам, совершенно не понимая происходящего, и вместе со всеми двигался на юго-восток.
Словно заметив его взгляд, шедший рядом крестьянин тоже посмотрел в ту сторону и, издавая удивленный возглас, пояснил:
— О, это же старший сын старосты!
С этими словами крестьянин громко окликнул парня по имени. Увы, было очевидно, что нынешний старший сын старосты понятия не имеет, к кому обращаются, и, не обращая ни малейшего внимания, продолжил шагать вперед.
Крестьянин тут же неловко замолчал. Естественно, ему не хотелось терять лицо перед городским гостем, поэтому, покраснев и вытянув шею, он выругался:
— Сукин сын, у этого ублюдка опять уши заложило!
Кто-то поспешил поддержать его:
— Людей здесь тьма-тьмущая, такой шум стоит, неудивительно, что он ничего не расслышал.
— Точно-точно! — этот деревенский житель, судя по всему, пользовался популярностью, и остальные решили сберечь его репутацию, за пару мгновений заболтав и сведя тему на нет.
Ускорив шаг, они наконец добрались до места происшествия. Толпа уже обступила его в три слоя. Люди вертели головами влево и вправо, перешептываясь, но взгляды их были прикованы к одной точке. Те, кому не хватало роста на галерке, изо всех сил вытягивали шеи, точно подвешенные за головы гуси, и таращились вперед так, что глаза едва не вылезали из орбит.
Из попытался воспользоваться моментом, затесаться в толпу и отыскать товарища с красной нитью, но его снова перехватили местные, почему-то внезапно пришедшие в крайнее возбуждение. Они выпятили груди колесом, словно петухи, стремясь продемонстрировать городскому гостю все великодушие сельчан — судя по всему, роль проводников для горожанина казалась им высочайшей честью. Победоносно покрикивая, они раздвигали толпу, точно стадо свиней. Остальные поначалу было возроптали, но, заметив позади них Иза, вспомнили о том самом сдержанном, едва уловимом отношении старосты к этому парню, и благоразумно запрятали негативные эмоции куда подальше.
Протиснувшись вперед и отойдя от общего галдежа, Из наконец услышал перебранку между одной женщиной и мужчиной.
Заметив, что новоприбывшие только что подошли, какая-то тетушка тотчас оживилась и с гордым видом принялась разъяснять им суть дела. Только тогда Из узнал, что девушку зовут Чжун Сусу, а мужчину — Старик Чжун.
Стоило раскрыть личности участников, как приведший Иза крестьянин изумленно протянул:
— Разве Старик Чжун не души не чает в своей дочке?
В деревне все знали друг друга как облупленные. По общему мнению, Чжун Сусу была для семейства Чжун истинным свет в окошке, ее холили и лелеяли. И вдруг такой грандиозный скандал с дикими криками! Без предыстории и конца в края в этом было не разобраться, а потому зеваки сбежались со всей округи, надеясь по обрывкам яростных ругательств восстановить истинную причину конфликта.
— Вот это диковина! — в один голос воскликнули все присутствующие, независимо от того, пришли они раньше или позже, а их глаза так и сияли восторгом.
Из отчетливо почувствовал неладное. Уставившись на раскрасневшихся от крика противников, он вдруг заметил красный шнурок, свисавший с края одежды Чжун Сусу.
Оказалось, это член его команды.
Не успел он предпринять хоть что-нибудь, как вокруг грянул дружный хор недовольных возгласов: Старик Чжун, поняв, что проигрывает словесную перепалку, да к тому же видя сошедшуюся со всех сторон толпу, окончательно растерял остатки авторитета главы семейства — его лицо побагровело, на лбу вздулись вены, и, схватив стоявшую у стены мотыгу, он бросился на Чжун Сусу.
— Осторожно!
Старший сын старосты дико взревел, растолкал толпу и бросился на Старика Чжуна. Чжун Сусу тоже среагировала мгновенно и отпрыгнула в сторону.
Старика Чжуна от толчка занесло, его лицо налилось кровью. Из, пользуясь тем, что тот еще не опомнился, единым движением вырвал мотыгу из его рук и в паре со старшим сыном старосты изо всех сил прижал старика к земле, в то время как Чжун Сусу в два счета подскочила и забрала орудие.
— Тю-у-у… — только они успели перевести дыхание, как толпа вокруг разразилась разочарованным свистом.
Из поднял голову и увидел, что только что пылавший энтузиазмом крестьянин вмиг сник: его веки полуприкрылись, уголки рта опустились до самого подбородка, и он с презрением бросил:
— Как скучно.
— И вправду скучно, — поддержал его кто-то, сплюнув на землю.
— Лезем куда не просят! — посмеялись в толпе, высоко вскинув руки.
— И даже не зарубили никого! — разочарованно заорал кто-то еще.
Зрелище было донельзя жутковатым. Из нахмурил брови, как вдруг почувствовал под руками какую-то мягкость. Сердце у него сжалось, он опустил глаза и увидел, что Старик Чжун, еще мгновение назад пышущий здоровьем, словно лишился всех костей — его тело дрябло обвисло, сдувшись подобно проткнутому воздушному шару, а прихваченная рука неестественно вывернулась вбок.
Старший сын старосты, державший старика с другой стороны, испуганно вздрогнул и разжал пальцы. Старик Чжун с глухим стуком рухнул на землю, и от удара его пальцы переломились и вросли в тыльную сторону ладони.
Этот звук словно запустил какой-то скрытый механизм: шумная толпа вокруг мгновенно утихла, а затем все словно по команде уставились на них во все глаза с абсолютно пустыми выражениями лиц.
От этого холодного взгляда десятков пар глаз у троих в центре сердце ухнуло в пятки. Переглянувшись, Из слегка ослабил хватку и начал потихоньку пятиться назад.
Пронзительный детский крик разорвал воцарившуюся тишину:
— А-а-а!
— Рубите их на куски!
Детский, полный злобы и ненависти голосок послужил той самой пружиной, что заставила неподвижных, словно куклы, людей ожить. Все разом уставились на троицу и начали медленно надвигаться.
Из подскочил как ошпаренный, схватил старшего сына старосты за руку. Чжун Сусу тоже сообразила, что к чему, подхватила мотыгу, быстро отыскала брешь в толпе и завопила:
— Сюда, бегом!
Забыв обо всем на свете, троица бросилась наутек.
·
Они неслись сломя голову бог весть сколько времени, пока не вбежали в небольшую рощу. Из оглянулся назад и, убедившись, что деревенские не преследуют их, оперся одной рукой о стволе дерева, а другой уперся в колено и выдохнул:
— Всё, хватит бежать, они не увязались за нами.
Старший сын старосты едва успел затормозить — если бы Чжун Сусу не дернула его за руку, он бы точно свалился в кусты.
Чжун Сусу перевела дыхание, опираясь на свою мотыгу, и произнесла:
— Я Мо Ян.
Из обессиленно взмахнул рукой:
— Из.
Старший сын старосты тяжело отдувался:
— Хэ Линшэн.
Не хватало только Линь Бучжи и Цюй У.
Переглянувшись, Мо Ян нахмурилась, испытывая легкое беспокойство за новичка Линь Бучжи.
— Но сможем ли мы теперь вообще вернуться в деревню? — озабоченно протянул Хэ Линшэн, у которого до сих пор дрожали коленки от жуткого зрелища: разъяренные сельчане жаждали их смерти.
— Будем обходить деревенских стороной, — сказал Из. — Эта деревня слишком странная… Кстати, Мо Ян, из-за чего вы вообще разругались со Стариком Чжуном?
Да так яростно.
— Тьфу, проклятые сектанты! — припомнив это, Мо Ян снова рассвирепела. — Стоило мне открыть глаза, как эта сволочь заявила, будто я должна стать дочерью какой-то Государыни Каменной Матери! Я сначала хотела отделаться от него отговорками, но он оказался еще более психованным, чем я думала. Не успела я и слова сказать, как он принялся меня отчитывать да еще и дорогу преградил, ну мне и пришлось обложить его ответной трехэтажной.
Кто вообще мог ожидать такого? Только открываешь глаза, а тебя пытаются сделать дочерью какой-то паршивой каменной матушки — если говорить начистоту, просто ублюдочной жертвой для жертвоприношений.
Мо Ян не собиралась терпеть подобное хамство, так что тот ублюдок явно нарвался не на ту девчонку.
— Государыня Каменная Мать? — Хэ Линшэн уловил ключевые слова. — В Деревне Хуаши процветает культ злого божества? В инструктаже об этом ничего не говорилось.
— Возможно, это просто суеверия, — попытался утешить его Из. — Я никогда не слышал о злом божестве по имени Государыня Каменная Мать.
Правда, про себя он подозревал, что эта так называемая Государыня Каменная Мать вполне может оказаться тем самым цветущим камнем из его собственного романа.
Тем самым камнем, который не поддавался объяснению законов природы, известных человечеству, и умел распускаться по собственной воле.
— Кто его знает, — Мо Ян потерла переносицу. — Сейчас главное — найти Сяо Линя и Сяо Цю. В конце концов, эта деревня и без того достаточно жуткая, так что появление какой-нибудь нечисти здесь вполне в порядке вещей.
— Давайте передохнем, а как стемнеет и людей станет меньше, вернемся в деревню.
·
Наступила ночь.
Небо заволокло мрачными тучами, скрывшими луну. В деревне стояла гробовая тишина — ни единого огонька, кругом мертвецкий покой.
Освещая путь фонариками, отряд Иза словно воры один за другим проскользнул в деревню, и вскоре они поняли, что что-то не так.
Хрусь…
Под ногой с жалобным стоном хрустнула обугленная дочерна деревянная доска. Из перенес вес на другую ногу, огляделся по сторонам и лишь по очертаниям полуразрушенных руин с трудом признал в этом пепелище ту самую деревню, из которой они бежали днем.
— Эм… — Хэ Линшэн почесал затылок. — Мы ведь отбежали не так далеко, если бы деревня загорелась, мы бы точно заметить успели.
Мо Ян присела на корточки, ковыряясь в обломках, свалившихся из какого-то дома, и протянула:
— Дело не в том, что мы ослепли. В нынешнем разрушенном виде эта деревня явно простояла не полдня…
http://bllate.org/book/34948/4312785
Готово:
