Насчитывалось уже более тринадцати тысяч подписчиков. На аватарке стояла его собственная фотография Куньшаньского Ночного Сияния — вполне в стиле буддийского старичка, но всё это было неважно.
Важно было то, что если цветок действительно является репродуктивным органом растения, то «голые фото» Лю Сюньшэна видело по меньшей мере больше десяти тысяч человек.
Цинь Чжэн: «...»
Он чувствовал, что этот прикол в этой жизни уже не забудется, и даже запрещать Пиончику заводить об этом речь было бесполезно.
— Сяньшэн, ставить на аватарку фотографию своего истинного облика не слишком хорошо, смени аватар и в Вичате, и на главной странице музыкального сообщества. — Цинь Чжэн снова позвал Лю Сюньшэна к себе и, то уговаривая, то обманывая, принялся убеждать его сменить картинку. — Сейчас ты по телосложению уже почти не отличаешься от обычного человека, можешь поставить собственную фотографию.
Любоваться лицом куда лучше, чем любоваться цветком. Цинь Чжэн прекрасно понимал, что эта мелкая тычинка Лю Сюньшэн всё-таки была чуточку самовлюбленной и любопытной донельзя: если не разрешить ему использовать цветок для аватара, у него наверняка найдутся сто тысяч почему, а чего доброго — он снова сведет разговор к репродуктивным органам.
И Лю Сюньшэн, разумеется, попался на удочку. Почувствовав, что слова Цинь Чжэна звучат весьма разумно, он тут же чинно устроился на месте, взял телефон и спросил Цинь Чжэна, не мог ли бы тот сделать одну его фотографию.
На Лю Сюньшэна сегодня всё ещё была надета та розовая футболка со свиньей. Сейчас Лю Сюньшэн носил её как домашнюю одежду: хотя рисунок выглядел не слишком приглядно, ткань оказалась очень мягкой и удобной. Раз уж они дома, главное — чтобы одежда была комфортной.
Уступив его просьбе, Цинь Чжэн включил тыловую камеру и сфотографировал Лю Сюньшэна сверху вниз.
Обычного человека при таком ракурсе ждало бы лишь искажение пропорций — огромная голова и крошечное тело, из-за чего он стал бы похож на какого-то уродливого карлика. Но благодаря тому, что лицо у Лю Сюньшэна выдалось прекрасным — чистая и сияющая кожа, брови и глаза словно с картины, — с какого ракурса ни снимай, всё равно получалось красиво. Даже через объектив тыловой камеры невозможно было отыскать ни единого изъяна, и посторонние, увидев этот снимок, обратили бы внимание лишь на его лицо, совершенно не заметив неудачного угла съемки.
— Спасибо, господин Цинь. — Лю Сюньшэн не умел делать селфи, и хотя ему показалось, что снимок, сделанный Цинь Чжэном, вышел немного дурацким, вслух он этого говорить не стал. Поблагодарив Цинь Чжэна, он, как велел мужчина, послушно сменил картинку и в Вичате, и на главной странице музыкального сообщества.
Не прошло и часа после смены аватара, как Лю Сюньшэн заметил на стене обсуждений в своем музыкальном сообществе, что несколько фанатов вовсю обсуждают его новую аватарку:
[Я всего лишь милая улиточка: Сяньшэн сменил аватар! Неужели больше нет того старого цветочного аватара с пионом!]
[Лысый барашек: Ха-ха-ха, ага! Но этот аватар такой красивый, человек на нем — это сам Сяньшэн?]
[Jpepper: Думаю, да. Вряд ли найдется хоть один блогер-инфлюенсер, кто стал бы снимать с такого жуткого ракурса...]
Увидев это, Лю Сюньшэн тут же повернулся к Цинь Чжэну и произнес:
— Господин Цинь, тут фанаты говорят, что фотографии, снятые с выбранного вами ракурса, получаются просто ужасно уродливыми.
— Они чепуху мелют. — Цинь Чжэн сегодня работал из дома и, услышав голос Лю Сюньшэна, даже головы не поднял. Он тут же состряпал отговорку: — Не ракурс может быть уродливым, уродливой может быть только внешность того, кто внутри. Разве Сяньшэн уродлив?
Лю Сюньшэн потрогал свое лицо и, слегка нахмурившись, ответил:
— Сяньшэн не уродлив.
— Вот именно, значит, твоя новая аватарка не уродлива. — Цинь Чжэн поднял взгляд, бросил на него мимолетный взгляд и велел Лю Сюньшэну взять телефон и пойти погулять в сад. — Я работаю, поиграй пока сам.
Вилла у озера, где жил Цинь Чжэн, примыкала прямо к водоему, а позади главного здания раскинулся большой сад. Садом он назывался только по имени, на самом деле сплошь состоял из зелени — не было там ни единого цветка.
Лю Сюньшэн не стал оставаться и мешать Цинь Чжэну. Хотя сейчас его тело приобрело нормальные пропорции, из-за долгой привычки прятаться на вилле ему даже в голову не приходило, что теперь он может самостоятельно выйти куда-то развеяться. Только услышав слова Цинь Чжэна, он вспомнил, что вообще-то вышел на улицу.
И пусть так называемый выход на улицу сводился лишь к смене места для залипания в телефон, подышать свежим воздухом на свежем пространстве всё равно было приятно. Услышав это, Лю Сюньшэн послушно направился в сад.
В саду стояло кресло-качалка, покрытое белой краской. Оно пристроилось в тени раскидистого клена, так что палящее солнце сюда не доставало. Лю Сюньшэну оно очень понравилось: сбросив шлепанцы, он с комфортом устроился в кресле с телефоном в руках, готовясь записать новую песню.
Мини-КТВ, которую Цинь Чжэн заказал для него раньше, была уже непригодна. И хотя Цинь Чжэн купил ему новую звуковую карту и микрофон, подходящей тихой студии звукозаписи у них не было. Лю Сюньшэн пробовал записываться в тихой комнате: хотя качество звука получалось лучше, чем при обычном воспроизведении через динамик телефона, оно всё равно не шло ни в какое сравнение с записью в мини-КТВ, и время от времени в звуке всё равно проскакивали посторонние шумы.
Он попытался выложить пару песен с пометкой тег для тренировок — не столь официальных, но фанаты, прослушав их, сразу начали расспрашивать, почему в этих песнях снова появились посторонние шумы и не сломалось ли домашнее звукозаписывающее оборудование.
Лю Сюньшэн честно ответил им, что оно действительно временно вышло из строя.
Но фанаты уверяли, что его песни всё равно звучат прекрасно, и им нравится слушать их даже с помехами.
Однако это не отменяло того факта, что шумы оставались изъяном песни. Когда эти фанаты любили его, Лю Сюньшэн каждый день получал чистую духовную энергию, рождаемую этой любовью, и через эту энергию он чувствовал искреннюю привязанность поклонников.
Поэтому Лю Сюньшэн не хотел, чтобы фанаты слушали несовершенные песни, ведь тогда он окажется виноват перед их любовью.
И тогда Лю Сюньшэн подумал: быть может, ему записать песню, в которой эти самые шумы как раз необходимы?
Шорох ветра, играющего в листве, — это посторонний шум, но он же может стать и фоновым аккомпанементом! Недавно Лю Сюньшэн обнаружил приложение с электронными имитациями музыкальных инструментов, способное воспроизводить звучание самых разных аппаратов, и выбрал там цитраву-пипу.
После этого, закрыв глаза и откинувшись в тени кленовых листьев, он одновременно сам наигрывал аккомпанемент и без музыкального сопровождения исполнял Сбор диких трав.
Часть его фанатов надеялась, что он споет чистую песню на путунхуа — без присущих оперному пению манер и без местных диалектов. Лю Сюньшэн подумал: раз уж поклонники осыпали его наградами, раз уж он принял их деньги, стоит исполнить их заветное желание.
И сегодня Лю Сюньшэн фальцетом исполнил легкую, кристально чистую песню Сбор диких трав.
[Сяньшэн: Кажется, вы все время хотели услышать, как я пою чистую песню на путунхуа, так что дарю эту композицию Сбор диких трав вам всем. (Домашнее звукозаписывающее оборудование временно не работает, в песне могут быть посторонние шумы, прошу прощения)]
Стоило новой песне выйти в свет, как фанаты пришли в дикий восторг. И никто больше не спрашивал, откуда в песне Сяньшэна снова берутся посторонние шумы, потому что шелест ветра в листве на заднем плане показался им идеально подходящим к случаю.
Обычно Лю Сюньшэн практиковался в исполнении профессиональных традиционных опер. И хотя пение это было прекрасным, люди, не принадлежащие к миру оперного искусства, едва ли понимали хоть слово из того, о чем он пел. На беду, большая часть поклонников, привлеченных Лю Сюньшэном благодаря песне Мелодия вод: Когда взойдет светлая луна?, вовсе не принадлежала к миру оперы.
В итоге же Сяньшэн, признанный «маэстро» среди любителей оперного искусства в том самом музыкальном приложении, взял и специально для них исполнил песню Сбор диких трав на путунхуа. Этот шаг привлек к Лю Сюньшэну еще целую армию новых фанатов.
И даже зацепил Су Цяньхуэй — агента по поиску звезд из Юйсун Эртейнмент.
Президент Цинь: На лицо смотреть хорошо, по крайней мере, лучше, чем на цветок.
Мой компьютер снова сдох, сижу переустанавливаю систему, ууу...
43
Су Цяньхуэй проработала агентом уже три года. Новичком её назвать было уже нельзя, но и до ветерана она не дотягивала.
Самым неловким было то, что за три года в индустрии под её началом так и не появилось ни единого по-настоящему успешного артиста.
К тому же текущее положение дел в отечественном шоу-бизнесе предопределило тот факт, что подавляющее большинство артистов может зарабатывать исключительно за счет молодости. И хотя каждый год бесчисленное множество людей разбивало лбы в попытках прорваться в индустрию развлечений, тех, кто действительно мог прославиться и жить на эти заработки, оставались лишь единицы.
До сих пор Су Цяньхуэй подписала троих артистов — в среднем по одному в год, и все эти три года она опекала их лично. Все три года она изо всех сил старалась добыть ресурсы для своих подопечных, но сколько бы лучших ресурсов ей ни выделяли, те трое упорно не желали становиться популярными.
На беду, Су Цяньхуэй являлась независимым агентом, сотрудничающим с Юйсун Эртейнмент, а не штатным сотрудником компании. Она получала не фиксированный оклад, а делила доходы с артистом пополам, после чего её собственная доля делилась с Юйсун Эртейнмент в пропорции семь к трем в её пользу.
Стоит заметить, что сейчас в шоу-бизнесе крайне редко можно встретить новичков, готовых подписать контракт с независимым агентом. Большинство новичков подписывают договоры напрямую с компаниями по схеме три к семи, где артисту достаются три части, а компании — семь.
А когда истекал срок действия первоначального контракта, при продлении подписывалось новое соглашение.
У обеих моделей подписания контрактов были свои плюсы и минусы для артистов, но для Су Цяньхуэй вся суть сводилась к простому выводу: артист стал популярен, доходы высоки — значит, у неё есть деньги; артист не популярен, денег нет — и ей, независимому агенту без фиксированного оклада, остается только сидеть вместе с подопечными на голодном пайке.
Су Цяньхуэй отдала все силы, мотаясь туда-сюда ради своих троих подопечных целых три года, но так ничего и не добилась — дошло до того, что она сама начала сомневаться, создана ли вообще для этой работы. Тем не менее в Юйсун Эртейнмент высоко ценили её способности и протянули ей руку помощи, предложив подписать прямой контракт с компанией и стать штатным агентом. Компания сама распределяла бы артистов под её руководство, а оплата производилась бы по схеме фиксированного оклада плюс процент от гонораров подопечных.
Честно говоря, это предложение заставило Су Цяньхуэй задуматься, однако у неё имелись собственные амбиции: она не желала идти в развлекательную корпорацию и становиться обычной наемной работницей капитала. Поэтому Су Цяньхуэй решила попробовать в последний раз — подписать еще одного новичка, и если раскрутить его снова не удастся, тогда она всё-таки пойдет работать по найму, ведь, в конце концов, условием погони за мечтой является возможность сначала не остаться голодной.
Предыдущие подопечные Су Цяньхуэй специализировались: один — в основном на полном метре, двое других — на телесериалах, но все они прошли незамеченными. Поэтому на сей раз Су Цяньхуэй решила зайти с музыкальной стороны: отыскать поющего непрофессионала и постепенно вырастить из него звезду.
Имея хоть какое-то ремесло в руках, даже если внешность подкачала и в кино или сериалах пробиться не удастся, всегда можно поучаствовать в развлекательных шоу. Стоит только взлететь на волне популярности, и пока она помогает артисту зарабатывать деньги, сама Су Цяньхуэй сможет сколотить первоначальный капитал.
И тогда Су Цяньхуэй принялась рыскать по крупным музыкальным приложениям в поисках перспективных новичков, но проискав почти месяц, так и не смогла никого выбрать. Дело было вовсе не в том, что ей никто не приглянулся — просто те, кто нравился, либо уже заключили контракты с другими компаниями, либо не проявляли особого энтузиазма по поводу предложенных ею условий, заявляя, что им нужно подумать.
Су Цяньхуэй прекрасно понимала: эти люди считали её, независимого агента без громких достижений, не слишком надежной, полагая, что под крылом крупной компании всё же безопаснее.
А музыкальная сфера отличалась от кино и телевидения тем, что требовала гораздо более высокого уровня профессионализма. На беду, слишком профессиональные люди зарабатывали ремеслом сами и в шоу-бизнес шли не всегда, людей со средними навыками охотно подписывали компании, а дилетантов просто разносили в пух и прах в комментариях, вынуждая менять профессию и жить за счет внешности. Отыскать подходящего человека оказалось невероятно сложно.
Пока в день Праздника Середины осени она не наткнулась на главной странице музыкального приложения на песню Мелодия вод: Когда взойдет светлая луна? в исполнении Лю Сюньшэна. Услышав её впервые, Су Цяньхуэй была просто поражена до глубины души. Заглянув в музыкальное сообщество исполнителя, она обнаружила, что тот и правда оказался мастером старой школы, исполняющим исключительно традиционные оперирования.
Опера — национальное достояние, аудитория у неё довольно узкая, и те, кто учился этому, в основном зарабатывали на жизнь профессионально. Увидев под треками исполнителя по имени Сяньшэн такое множество комментариев с хвалебными отзывами, Су Цяньхуэй решила, что даже если у него нет контракта с другой компанией или агентом, он всё равно профессионал, и потому слегка засомневалась, стоит ли к нему обращаться.
Спустя несколько дней Лю Сюньшэн выложил новую песню Сбор диких трав. Она была спета на путунхуа, получила двойной высший балл и хотя не попала на главную страницу и уступала по популярности предыдущему треку с тройным высшим баллом, всё равно собрала огромные охваты.
К тому же тот самый певец, которому Су Цяньхуэй предложила подумать, дал ей окончательный отказ, а ничего лучше она так и не нашла. Одолеваемая унынием, она подумала — была не была, напишу-ка этому Сяньшэну. Если он согласится заключить с ней контракт, она выложится на все сто, чтобы раскрутить его; если же откажется — что ж, пойдет в Юйсун Эртейнмент на фиксированный оклад.
Больше не колеблясь, Су Цяньхуэй обнаружила, что в музыкальном сообществе Лю Сюньшэна не указано никаких контактных данных. Ей оставалось только написать ему напрямую через личные сообщения, сразу переходя к делу:
[Джексон Су 1000: Здравствуйте, уважаемый маэстро! Я Су Цяньхуэй, независимый агент, сотрудничающий с Юйсун Эртейнмент. Не хотите ли попробовать свои силы в шоу-бизнесе? Если вы заинтересованы, не могли бы мы обменяться контактами для дальнейшего обсуждения?]
Су Цяньхуэй предполагала, что людей, пишущих в личку Лю Сюньшэну, должно быть немало, и ей, пожалуй, придется подождать какое-то время, прежде чем придет ответ. Однако она не ожидала, что Лю Сюньшэн в ту самую минуту как раз сидел в личных сообщениях, сразу же заметил её весточку и тут же ответил:
[Сяньшэн: А какая польза от того, чтобы идти в шоу-бизнес?]
[Джексон Су 1000: ...Наверное, если дела пойдут хорошо, у вас появится много фанатов и много... денег?]
Хорошо идут дела + много фанатов = много денег + много духовной энергии.
Увидев, что два названных собеседницей преимущества точно бьют по его самым насущным потребностям, Лю Сюньшэн мгновенно загорелся.
[Сяньшэн: Мне интересно! Но мне нужно кое у кого спросить, подождите минутку, пожалуйста.]
Заметив, что Сяньшэну требуется посоветоваться с кем-то, прежде чем дать ответ, Су Цяньхуэй решила, что он еще несовершеннолетний.
[Джексон Су 1000: Извините, а вам уже исполнилось восемнадцать?]
[Сяньшэн: Конечно, исполнилось.]
Мне вообще-то уже несколько тысяч лет.
Разумеется, эту фразу Лю Сюньшэн произнести не посмел и даже в мыслях не рискнул озвучить. Оставив Су Цяньхуэй свой Вичат-номер, он зажал в руке телефон и бегом бросился обратно в особняк. Цинь Чжэн к тому моменту как раз закончил работу и собирался позвать Лю Сюньшэна к столу, но, увидев, как тот вихрем влетает в его кабинет, тут же спросил:
— Что случилось?
Остановившись перед письменным столом, Лю Сюньшэн уставился на него:
— Господин Цинь, скажите, а мне можно пойти в шоу-бизнес?
Цинь Чжэн от неожиданности замер:
— Ты хочешь пойти в шоу-бизнес?
— Угу! — Лю Сюньшэн закивал.
Цинь Чжэн сидел в кресле, и чтобы взглянуть на Лю Сюньшэна, ему пришлось задрать голову. Подняв взгляд, он принялся вычерчивать глазами тонкие линии лица юноши и поневоля вынужден был признать: для шоу-бизнеса лицо маленького Пиона подходило идеально. Он не собирался удерживать мелкую тычинку и запрещать ей заниматься тем, чем хочется, но мысль пойти в шоу-бизнес вряд ли пришла тому в голову самостоятельно — наверняка кто-то уже заводил с ним об этом разговор.
Он спросил Лю Сюньшэна:
— Это кто-то спрашивал, не хочешь ли ты податься в шоу-бизнес?
— Да. — Лю Сюньшэн протянул Цинь Чжэну телефон, в котором только что подтвердил запрос в друзья от Су Цяньхуэй в Вичате.
В Вичате Су Цяньхуэй тоже подписалась как Джексон Су 1000, но отправила Лю Сюньшэну свое настоящее имя в качестве примечания. Чтобы доказать серьезность намерений, она выслала множество материалов, включая подробности контракта: на сколько лет заключается соглашение и каково будет процентное соотношение доходов, если Лю Сюньшэн согласится с ней сотрудничать, — всё это уже ждало, пока он изучит бумаги и даст ответ.
Цинь Чжэн первым делом переслал имя Су Цяньхуэй Сюэ Шу, велев тому проверить, соответствует ли действительности то, что она о себе заявляла. В конце концов, Лю Сюньшэн еще кое-как мог разобрать отдельные иероглифы, но в присланных Су Цяньхуэй контрактах он гарантированно ничего не понял бы, так что оставалось лишь переложить это бремя на Цинь Чжэна.
Минут пятнадцать спустя Сюэ Шу прислал Цинь Чжэну подробное досье на Су Цяньхуэй. Сам контракт Цинь Чжэн тоже уже просмотрел — документ составлен на совесть, было очевидно, что она действительно намерена сделать из Лю Сюньшэна ключевую фигуру для продвижения. Учитывая текущее положение дел самой Су Цяньхуэй, подобное щедрое предложение вполне укладывалось в логику.
Уперевшись лбом в ладонь, Цинь Чжэн приподнял веки и бросил взгляд на стоявшего перед ним с заведенными за спину руками Лю Сюньшэна, похожего на послушного ученика. Он вымолвил:
— Хочешь в шоу-бизнес — иди. Эта Су Цяньхуэй предлагает очень хороший контракт. Но у тебя есть выбор получше: у Шэнь Тинсяня тоже своя развлекательная компания, ты можешь подписать контракт с ним.
Цинь Чжэн еще не знал, что рост числа поклонников Лю Сюньшэна тоже приносит тому духовную энергию, и думал лишь, что малому просто взбрело в голову развлечься в индустрии развлечений. Раз уж это забава, можно воспользоваться черным ходом и войти в шоу-бизнес под защитой его и Шэнь Тинсяня, безо всякой необходимости батрачить на чужих людей.
Кто бы мог подумать, что маленькая тычинка выдаст в ответ:
— Но она мне так нравится, я хочу подписать контракт именно с ней.
Как только слова Лю Сюньшэна сорвались с губ, сердце Цинь Чжэна пропустило удар — казалось, на мгновение оно вовсе остановилось. Он замер на пару секунд, а придя в себя, машинально вырвалось:
— Она тебе нравится?
Юноша поджал губы и кивнул:
— Ага.
— Тебе нравится интернет-знакомая, которую ты в глаза не видел? — Кадык Цинь Чжэна дернулся, брови непроизвольно сошлись на переносице, а пальцы, лежавшие на столе, сжались в кулаки. Сам он не замечал собственного странного состояния и даже не уловил, как тон его голоса подскочил на пару тонов. — Откуда ты знаешь, не врет ли она тебе? Ты вот так запросто можешь сказать, что она тебе нравится?
— Но ведь господин Цинь сам сказал, что контракт очень хороший? Значит, она мне не врет. — Лю Сюньшэн как раз заметил потерю контроля над собой у Цинь Чжэна, хотя и принял это за обычное беспокойство мужчины о нем.
— Господин Цинь, посмотрите, у неё на аватарке тоже цветок, только белой литии. Когда я еще жил на постоялом дворе, у меня был хороший друг — тоже белая лилия. — Лю Сюньшэн наклонился через стол ближе к Цинь Чжэну и, указывая на аватарку Су Цяньхуэй на экране телефона, принялся объяснять причину своей «симпатии», попутно заходя на новый круг безудержных намеков: — Аватарки с цветочными фотографиями всё-таки самые красивые.
Аватаркой Су Цяньхуэй и впрямь служил цветок полураскрытой белой литии, поверх которого красовались четыре крупных иероглифа: сердце подобно стоячей воде.
Цинь Чжэн: «...»
— Никуда не годится, ты судишь о людях по аватаркам. — Цинь Чжэн заслонил аватарку Су Цяньхуэй рукой, чтобы Лю Сюньшэн не пялился на эту пошлятину. — Поставь на свою аватарку собственное фото.
Закончив говорить, он почему-то добавил:
— Ты выглядишь красивее.
Едва эти слова слетели с губ, Цинь Чжэн и сам на миг остолбенел.
— Я правда красивый? — Лю Сюньшэн опешил от такого заявления. Он-то и сам считал себя красивым, полагая, что им положено восхищаться, но услышав похвалу из уст господина Циня, почему-то почувствовал неловкость. Щеки сами собой запылали, мочки ушей раскалились до помрачения рассудка, и он выпалил первое попавшееся: — Но ведь цветы и люди — это я же! К тому же вы раньше говорили, что я вульгарен и что я пошлейший из цветов.
Прозвище пошлейший из цветов он сам ляпнул тогда в самолете, когда Шэнь Тинсянь только-только преподнес ему Куньшаньское Ночное Сияние. Похоже, маленькая тычинка обладала отменной злопамятностью, раз помнила столь давние вещи.
Впрочем, Цинь Чжэн был вынужден признать про себя, что теперь уже не считает пионы вульгарными — теперешний он искренне переобулся.
— Мне не нравятся слишком яркие цвета, остальные пионы пестрят чересчур буйными красками, и я до сих пор не научился ими любоваться. — Помолчав мгновение, Цинь Чжэн приподнял веки и пристально, в упор посмотрел на стоявшего перед ним юношу, после чего произнес тихим, серьезным голосом: — Но когда ты распускаешься, ты чист и бел, как снег, а по ночам сияешь подобно светильнику. Ты не похож на них.
Мужчина говорил низким, слегка хрипловатым голосом, словно смычок водил по струнам его сердца. Лю Сюньшэн слушал слова Цинь Чжэна, звучавшие почти как признание в том, что он единственный и неповторимый, и сбивчиво пробормотал:
— Т-так я же тоже пион...
Цинь Чжэн слегка изогнул уголки губ. Больше не глядя на Лю Сюньшэна — словно мстя маленькой тычинке за то, что её недавнее нравится растревожило его душу, — он нарочно произнес:
— Ну а я тоже люблю тебя.
И тогда озерное зеркало в груди Лю Сюньшэна тоже пошло рябью от поднятого Цинь Чжэном ветра.
Он понял, что словом «любить» и впрямь нельзя разбрасываться попусту: в нем таится слишком много смыслов, и поди разбери, какой именно имеется в виду и какую именно любовь вкладывает в него мужчина.
— Ладно, хочешь подписать контракт с Су Цяньхуэй — подписывай, отвечай ей. — Цинь Чжэн не стал оставлять Лю Сюньшэну времени на лишние раздумья и сразу перешел к делу: — Но я должен лично с ней встретиться. Кое-какие пункты в вашем контракте меня не устраивают, их нужно переписать. Я велю Сюэ Шу связаться с ней, и в следующую субботу, после того как я с ней повидаюсь, вы сможете подписать бумаги.
Собирая по ходу дела разбросанные по столу рабочие документы, Цинь Чжэн обронил:
— Тебе еще нужно оформить удостоверение личности.
Однако в случае с оформлением удостоверения личности требовалось решить вопрос с адресом регистрации. Обычно по этому адресу прописывалась вся семья, так кем же придется записать маленькую тычинку в графе отношения с главой семьи?
Единственной оставшейся причиной, по которой Лю Сюньшэн мог быть вписан в его домовую книгу, оставалось лишь то, что он усыновил Пиончика, однако в таком случае Пиончик стал бы его приемным сыном.
Впрочем, это был самый удобный способ решения проблемы, да и самого Пиончика он обычно растил как собственного детеныша. Но не успела эта мысль возникнуть в голове Цинь Чжэна, как он тут же ее отбросил — уж лучше тогда пойти и получить свидетельство о браке.
Поэтому Цинь Чжэн позвонил Шэнь Тинсяню:
— Владелец Шэнь.
— Владелец Цинь, с чего это у тебя сегодня нашлось время мне позвонить? — с усмешкой поддразнил Цинь Чжэна Шэнь Тинсянь. — Разве тебе не нужно составлять компанию твоему домашнему цветочнику?
— Я только что закончил, он спустился вниз в поисках еды, — ответил Цинь Чжэн. — Я хотел попросить Владельца Шэня об услуге.
Шэнь Тинсянь цыкнул языком и вздохнул:
— Помочь-то я могу, но неужели твой цветочник живет с тобой на втором этаже? Сяо Лю и правда простой цветочник?
Цинь Чжэн просто пропустил вопрос Шэнь Тинсяня мимо ушей и сразу перешел к делу:
— У Шэншэна нет удостоверения личности, а для его оформления требуется привязать его к какой-нибудь домовой книге. Я хочу, чтобы его записали на вашу сторону, поэтому приемная матушка —
— Полноте, по таким пустякам не нужно беспокоить матушку, я сам могу его усыновить.
В фамильном особняке семьи Шэнь хватало людей без официальных документов, так что Шэнь Тинсянь сразу всё понял, едва Цинь Чжэн заговорил. Не дожидаясь, пока тот закончит, Шэнь Тинсянь отмахнулся:
— Старина Цинь, можешь даже не благодарить меня. Когда вы потом поженитесь, просто назовешь меня тезкой тестя.
Цинь Чжэн: «……»
Он так и знал, что эта собака скажет именно это.
К счастью, он подготовился заранее:
— Я звоню, чтобы сказать, что матушка уже дала на это свое согласие. Она сказала, что сама займется всеми бумагами, а меня попросила предупредить тебя, чтобы ты слишком сильно не удивлялся появлению у тебя братца.
Шэнь Тинсянь: «?»
Шэнь Тинсянь мысленно представил нежное, сопливое личико Лю Сюньшэн и озадаченно протянул:
— С каких пор твой цветочник стал моим братом?
Цинь Чжэн произнес:
— Матушка сказала считать по старшинству в роду, а не по возрасту.
Шэнь Тинсянь: «……»
Верно, только в их семейке практиковалось такое безумие — называть друг друга по старшинству, а не по возрасту. Пару дней назад новорожденному малышу из семьи второго дяди по старшинству вообще приходилось доводиться ему дедушкой. Чего Шэнь Тинсянь не знал, так это того, что, если бы возраст действительно имел значение, называя Лю Сюньшэн дедушкой, он бы того только омолодил.
— Ах ты собака, до чего же ты коварен! — не смирился Шэнь Тинсянь и принялся взаимно ранить Цинь Чжэна. — Ради того чтобы стать моей невесткой, ты пошел на такие беспринципные меры!
Цинь Чжэн остался непреклонен:
— Шэншэн — всего лишь нанятый мной цветочник.Однако, завершив звонок с Шэнь Тинсянем, Цинь Чжэн сидел в пустом кабинете и невольно задавал себе вопрос: кем же для него сейчас стал Лю Сюньшэн?
В этот момент в кабинете уже не было и следа Лю Сюньшэна, однако Цинь Чжэн словно всё ещё ощущал запах, оставленный юношей. Он напоминал ночной аромат цветов — едва уловимый, но оттого не менее притягательный. Витая на самом кончике носа, этот запах заставлял его душу тревожно замирать и трепетать вслед за ним.
Цинь Чжэн не был глуп. Пусть ему доводилось состоять в романтических отношениях, он прекрасно понимал, что его чувства к Пиончику уже нельзя назвать чистыми. И даже если когда-то в них и была чистота, теперь она безвозвратно исчезла.
С какого же момента всё изменилось?
Цинь Чжэн не мог найти ответа. Он убрал сложенные документы в ящик стола, а поднимаясь, случайно задел книгу. Та упала на пол, и из её страниц выпорхнул полузасушенный лист Куньшаньского Ночного Сияния.
Повреждённые листья уже не вырастут заново, от них нет никакой пользы, и большинство садовников при обрезке цветов просто выбрасывают их. Тогда он думал точно так же, а потому безжалостно оборвал все испорченные листочки с тела Пиончика.
Но он не выбросил их, а сохранил, превратив в закладку.Неизвестно, было ли это из-за того, что Пиончик не был обычным Куньшаньским Ночным Сиянием, но этот увядший лист Куньшаньского Ночного Сияния был сорван уже больше полугода назад, однако не выказывал никаких признаков увядания. Он по-прежнему оставался изумрудно-зеленым, а белый пух на его обратной стороне был мягким и нежным. Это наконец заставило Цинь Чжэна вспомнить тот день, когда он спал с Пиончиком на одной кровати, и понять, откуда взялось то знакомое ощущение тепла и мягкости, когда он коснулся талии юноши.
Цинь Чжэн поднес увядший лист к самому носу и слегка понюхал. Аромат свежей травы, который он чувствовал тогда, теперь полностью исчез — он исчез в его теле, вместе с его кровью пройдя через сердце, словно тот день стал началом зарождения чувств, которые к сегодняшнему дню наконец разлились по каждому уголку его тела.
В субботу Су Цяньхуэй, с которой Сюэ Шу связался заранее, в назначенный час прибыла в усадьбу Вэньхуэй.
Усадьба Вэньхуэй располагалась в самом престижном районе Города Линчэн, где стояли отдельные особняки, и Вилла у озера, принадлежащая Цинь Чжэну, находилась именно здесь.
Су Цяньхуэй раньше лишь слышала об этом месте, но никогда не бывала здесь — да она бы и не смогла войти. Меры безопасности здесь были чрезвычайно строгими, круглосуточное патрулирование вели беспилотники, и стоило владельцу какого-нибудь дома нажать тревожную кнопку, как охрана прибывала бы в течение пяти минут. В обычное же время, когда хозяева въезжали в усадьбу или покидали ее, патрульных на улицах почти не было видно, что обеспечивало владельцам максимально свободное и уединенное личное пространство.Вход и выход здесь требуют не только специальной карты доступа, но и сканирования лица. Каждый сотрудник службы безопасности обязан помнить в лицо всех владельцев жилья в усадьбе Вэньхуэй, а также членов их семей и друзей. Посторонним мало того что нужно регистрировать свои данные, так еще и при первом визите охрана обязательно связывается с владельцем дома для подтверждения личности, и лишь после получения согласия гостя пускают на территорию.
Хотя Су Цяньхуэй сопровождал Сюэ Шу, им пришлось пройти через множество проверок. К тому времени, как Фан Ци подвез Су Цяньхуэй к дверям виллы Цинь Чжэна, выражение ее лица уже стало совершенно застывшим.
Если она не ошибалась, она ведь приехала всего лишь для того, чтобы подписать контракт с талантливым новичком, найденным на просторах интернета? Почему же этот новичок живет на вилле, которая выглядит даже роскошнее особняка генерального директора Юйсун Эртейнмент?
Действительно ли она могла рассчитывать на подписание контракта с человеком, у которого такой бэкграунд?
Су Цяньхуэй терзали сомнения, но тут она вспомнила причину сегодняшнего визита: тот самый господин Цинь, о котором упоминал Лю Сюньшэн, заявил, что его не устраивают некоторые пункты договора и их нужно изменить.
Судя по размаху, даже если она будет не согласна, ей все равно придется уступить.
Но Су Цяньхуэй заранее приняла твердое решение: как бы тот человек ни хотел изменить условия контракта, она во что бы то ни стало подпишет Лю Сюньшэна. И не только ради его прекрасного голоса, но и ради его лица.
Прошлой ночью она тайком спросила Лю Сюньшэна в WeChat, является ли аватарка в музыкальном сообществе приложения Тин его личной фотографией, и получила утвердительный ответ.
Тогда Су Цяньхуэй была поражена.
Внешность Лю Сюньшэна была до безумия изысканной, черты лица и сама структура костей казались слишком совершенными для реального человека. Даже на той неудачной фотографии, где из-за искажений голова казалась непропорционально большой, он все равно выглядел ошеломляюще.
Если бы Лю Сюньшэн был всего лишь красивой куклой, то даже при такой внешности был шанс, что он не станет популярным. Но у него был талант, причем практически профессионального уровня.
Су Цяньхуэй глубоко вздохнула, мысленно подбадривая себя, постаралась сохранить внешнее спокойствие и шагнула на территорию виллы.
Цинь Чжэн считал свой дом довольно приватным местом. Он пригласил Су Цяньхуэй на Виллу у озера в основном для того, чтобы оказать поддержку Лю Сюньшэну и не позволить ей вовлекать того в сомнительные дела. Поэтому местом встречи он выбрал сад с кленовой рощей — тот самый, где Лю Сюньшэн записывал Цайвэй.
Фан Ци и Сюэ Шу сопровождали Су Цяньхуэй, указывая путь. На самом деле, они могли бы уйти сразу после того, как довели бы ее до сада, но им обоим было ужасно любопытно взглянуть на юношу, который появился рядом с Цинь Чжэном совершенно внезапно, без каких-либо предпосылок.
Шэнь Тинсянь как-то обмолвился, что этот парень — парень Цинь Чжэна.
Фан Ци и Сюэ Шу свято верили в это, особенно Сюэ Шу.По его мнению, генеральный директор Цинь уже целых три месяца не поручал ему организовывать какие-либо мероприятия на выходные. И хотя на следующую неделю кое-что запланировано, что именно? Парная рыбалка и пикник на природе.
Разве это мог сотворить его отрешенный от всего земного генеральный директор Цинь?
Однако Сюэ Шу и представить не мог, что всегда холодный и строгий генеральный директор Цинь способен на куда более удивительные вещи.
Когда они втроем подошли к кленовой роще в саду, этот рослый мужчина с холодным выражением лица как раз держал в руках пиалу с прозрачным пудингом, в который были добавлены кусочки клубники, и направлялся к незнакомому юноше, которого они прежде никогда не видели.Это был очень красивый юноша с кожей белее снега и тонкими, словно нарисованными чертами лица. В пятнистой тени, отбрасываемой листьями, он казался человеком, вылепленным из белого фарфора — изысканным и драгоценным. Сложив руки на коленях, он в послушной позе сидел на плетеном белом стуле и ждал появления мужчины.
Когда мужчина протянул ему пудинг, его бледные розоватые губы шевельнулись, словно он благодарил. При этом смутно проглядывал алый кончик язычка, казавшийся таким же аппетитным, как стоящий перед ним клубничный пудинг.
Подойдя еще ближе, они услышали, как мужчина сказал юноше:
— Тетя Фань приготовила это специально для тебя, попробуй.
— Хорошо! — радостно отозвался юноша и нетерпеливо зачерпнул ложечку пудинга, отправляя ее в рот.
Но пожевав пару раз, он озадаченно замер.
Мужчина, казалось, очень переживал из-за его эмоций, и, заметив это, тут же спросил:
— Что такое, слишком сладко?— Нет. — Юноша покачал головой. — Недостаточно сладко, я хотел бы добавить еще сиропа.
— Я не вынесла сироп, подожди немного, я схожу и принесу его тебе.
— Э, в этом нет нужды, так тоже вполне вкусно.
Сюэ Шу и Фан Ци когда-либо видели, чтобы Цинь Чжэн так прислуживал кому-то? Оба переглянулись и застыли на месте, не последовав за Су Цяньхуэй. Во-первых, потому что Цинь Чжэн не любит, когда вокруг много людей, а во-вторых, они просто не могли поверить, что этот человек — действительно Цинь Чжэн.
А Су Цяньхуэй вообще не обратила на Цинь Чжэна никакого внимания. Она его попросту не знала, и когда увидела, что вживую Лю Сюньшэн оказался еще прекраснее, чем на фотографиях, ее взор приковало к его изящному, почти совершенному лицу. Разве могла она видеть кого-то еще?
Су Цяньхуэй взволнованно подошла к Лю Сюньшэну, сглотнула слюну, собираясь пожать ему руку, но немного застеснялась:
— Здравствуйте, здравствуйте! Простите, вы ведь учитель Сюньшэн, верно?
Лю Сюньшэн, который усиленно корпел над курсом современных этикета, очень вежливо поднялся, чтобы поприветствовать Су Цяньхуэй:
— Да, меня зовут Лю Сюньшэн. Госпожа Су, можете называть меня просто Сюньшэн.
Цинь Чжэну не особо понравилось наблюдать, как они оживленно беседуют — хотя беседа еще толком не началась, они обменялись лишь парой фраз, — и он решил напомнить о своем присутствии. Его голос прозвучал низко и властно:
— Садимся.
http://bllate.org/book/34956/4314004
Готово:
