Затем он невольно легко нахмурился, словно уцепился за какую-то ниточку — за одно предположение, о котором упоминал собеседник. Неужели всё действительно обстоит так, как говорил Чэнь Чжаоюй?
Глава 14. Толщина одной стены
На следующий день, перед тем как Сунь Си вышел из дома, Лу Цзыцзюэ уже ждал его у порога.
То ли из-за того, что спал некрепко, сегодня будильник прозвенел всего один раз, и Сунь Си поднялся сразу же. Благодаря этому у него было полно времени, и ему не пришлось, как в прошлые разы, в спешке хватать портфель и выбегать из квартиры.
Лу Цзыцзюэ молча стоял в прихожей и ждал, пока Сунь Си переобуется. Зевая, Сунь Си сменил обуви и уже привычным движением потянулся, намереваясь подхватить кота — обычно он так и делал, сжимая в одной руке питомца и спускаясь вниз.
Но сегодня на полпути это движение оборвалось. Заметив, что протянутая рука застыла наотмашь, Лу Цзыцзюэ поднял глаза на лицо Сунь Си и обнаружил, что тот тоже смотрит прямо на него.
Человек и кот встретились взглядами, и рука Сунь Си отдернулась назад. Помедлив секунду и словно что-то вспомнив, он развернулся, достал из выдвижного ящика тумбочки небольшой пакетик с кошачьим кормом, после чего решительно распахнул дверь:
— Пошли.
Лу Цзыцзюэ на мгновение замер, глядя на лицо напротив, и смутно почувствовал, что сегодня Сунь Си ведет себя как-то иначе.
Впрочем, утреннее время было на вес золота, и раз уж Сунь Си на сей раз чудом не проспал, Лу Цзыцзюэ решил подыграть и не задерживаться. Серая кошачья лапка шагнула вперед, первой выведя его за порог.
Дом Сунь Си находился совсем близко от школы: всего три светофора, и если встать рано, пешком можно дойти минут за десять. Если же времени не хватало, поездка на такси или велосипеде занимала не больше пары минут.
Сегодня Сунь Си поехал на велосипеде и, по обыкновению, оставил Далао у входа в переулок рядом со школой, оставив ему кошачий корм перед тем, как расстаться.
Лу Цзыцзюэ стоял на месте, задумчиво вглядываясь в удаляющуюся спину Сунь Си.
А когда пришел в себя, то обнаружил, что уже зашел с другой стороны школы.
Сетка поврежденного забора у баскетбольной площадки в юго-западном углу была уже починена. Бросив на нее мимолетный взгляд, Лу Цзыцзюэ без остановки вскинул голову, быстро оценив на глаз высоту ограждения, и, убедившись по сторонам в отсутствии людей, легко взмыл вверх.
У кошек легкое тело и прекрасная прыгучесть, так что преодолеть такую высоту не составляло почти никакого труда. Лу Цзыцзюэ успешно перемахнул на территорию школы.
В глубине души он все же переживал за Сунь Си.
Стоило только вспомнить потерянный вид этого парня накануне, как на душе становилось неспокойно. Именно поэтому он последовал за ним — чтобы лично убедиться в сегодняшнем состоянии Сунь Си.
К тому же у него так и не представилось возможности столкнуться лицом к лицу с местным Лу Цзыцзюэ. Ему все же хотелось взглянуть, каков он сам в эту пору, ровно год назад.
На самом деле, когда человеку приходится сталкиваться с собственной другой версией, его чувства невероятно трудно описать.
Лу Цзыцзюэ размышлял об этом: худшим исходом, пожалуй, было бы навсегда застрять в кошачьем обличье без возможности вернуть человеческий облик.
А в лучшем случае — при допущении, что скачки по временной шкале практически невозможны, — единственным телом, в которое ему довелось бы вернуться, скорее всего, оказалось бы тело здешнего Лу Цзыцзюэ.
Хотя было неясно, чья именно память в итоге возобладает, по крайней мере, оставалось понимание, что разница между ними заключалась лишь в годовом промежутке.
Незаметно подошел к концу утренний час самоподготовки. Когда прозвенел звонок с урока, Лу Цзыцзюэ уже добрался до этажа учебного корпуса, где располагался его класс. Воспользовавшись прежним трюком, он спрятал кошачье тело за колонной в коридоре, аккуратно подобрал когти и замер у входа.
На этой утренней переменке почти никто не выходил наружу.
Раньше здесь всегда было так: в выпускном классе нагрузка огромная, все смертельно уставали, по утрам ученики сидели сонными, согнувшись в три погибели. Особенно во время утренней самоподготовки и на первых двух уроках — на переменке многие просто падали лицом на парты, чтобы передохнуть.
Лу Цзыцзюэ прождал довольно долго, но из класса не показались ни Сунь Си, ни здешний Лу Цзыцзюэ.
Вскоре раздался звонок на первый урок. Постояв еще немного в пустом коридоре, Лу Цзыцзюэ внезапно вспомнил, где сидел Сунь Си в выпускном классе: его парта находилась на последнем ряду, ближе к окну.
Сейчас во всех классах шли уроки, в коридоре царила тишина. Подумав об этом, Лу Цзыцзюэ поднял веки, огляделся по сторонам и, убедившись, что никто не идет, направился к задней двери класса.
Сразу у заднего выхода располагалось окно. Лу Цзыцзюэ бросил взгляд на наполовину задернутую занавеску заднего окна класса: если подпрыгнуть туда, угла наклона как раз хватит для маскировки.
Остановившись на месте, Лу Цзыцзюэ мысленно рассчитал точку приземления, его взгляд сосредоточился, и серо-дымчатый кот стремительным прыжком легко достиг цели.
Скорректировав положение тела, он за укрытием из занавески осторожно заглянул внутрь класса.
Место оказалось выбрано идеально. Просунув голову сквозь зазор, Лу Цзыцзюэ как раз видел Сунь Си, который сидел на последнем ряду, уткнувшись лицом в парту.
Кончики кошачьих ушей лишь чуть-чуть выглядывали из-за занавески, оставаясь незамеченными для тех, кто находился в помещении.
Сунь Си, судя по всему, спал еще с прошлой переменки. Уроки уже начались, но никто вокруг не смел его потревожить. Одна рука Сунь Си была вытянута и лежала на столе, голова покоилась на предплечье, а лицо сбоку скрывалось в прядях растрепанных волос.
Сквозь стекло Лу Цзыцзюэ невольно покосился в сторону учительского стола.
Учитель химии как раз стоял спиной к классу, выводя мелом надписи на доске. По воспоминаниям, этот преподаватель относился к Сунь Си неплохо, к тому же из-за возраста носил очки и вряд ли заметил спящего на камчатке ученика.
Лу Цзыцзюэ вздохнул: переложив заботы о чужом спокойствии на себя, он вновь переключил внимание и, вглядевшись вглубь класса, отыскал собственное прежнее место.
В первом семестре выпускного класса между его партой и местом Сунь Си оставалось два человека, они сидели по диагонали — Лу Цзыцзюэ располагался позади и правее Сунь Си.
Оттуда обзор был куда хуже, чем с позиции Сунь Си у окна, к тому же мешали сидящие впереди ученики. Глянув туда, Лу Цзыцзюэ смог разглядеть лишь смутный силуэт склонённой над записями головы, после чего вновь перевел взгляд на Сунь Си.
На учительском месте преподаватель химии велел раздавать тесты. Сидевший перед Сунь Си Цинь Юйхан обернулся назад, постучал по тыльной стороне ладони сидящего сзади парня и шепотом бросил пару слов.
Только тогда Сунь Си шевельнулся, лениво согнул руку, взъерошил волосы и выпрямился.
Сначала он прищурившись глянул в сторону учительского стола, а затем машинально принял протянутый одноклассником исписанный листок.
Прослеживая за взглядом Сунь Си, Лу Цзыцзюэ заметил, как тот на пару секунд замер на отметке в правом верхнем углу теста, прежде чем перевернуть лист — видимо, проверяя, в каких именно заданиях допустил ошибки.
Учитель химии у доски, убедившись, что все получили свои работы, не стал терять времени: вкратце оценив сложность теста и общие результаты, он повернулся лицом к классу и, вооружившись мелом, приступил к объяснению.
Сунь Си же не стал смотреть на доску. Вместо этого он внезапно вытащил из парты чистый лист бумаги, быстро черкнул на нем несколько строк, после чего передал записку соседу по парте, шепнув ему что-то на ухо.
Выслушав его, тот взял бумажку и с привычным выражением лица передал ее по диагонали назад.
Лишь увидев это, Лу Цзыцзюэ неожиданно почувствовал, как сердце кольнуло: сцена показалась до боли знакомой.
Мгновение спустя память услужливо подсказала ему разгадку.
В следующую секунду он воочию наблюдал, как записка дошла до пункта назначения — на его собственное прежнее место.
Лу Цзыцзюэ незаметно нахмурился, однако взгляд его оставался предельно сосредоточенным, неотступно следуя за траекторией бумажного клочка. Вот другой он, оставшийся в классе, взял переданную Сунь Си записку и принялся медленно ее разворачивать.
Спрятавшись за наполовину прикрытой занавеской, серый кот сосредоточенно сузил зрачки, а веки его чуть опустились. Смотря на это через оконное стекло, Лу Цзыцзюэ испытал крайне странную смесь чувств.
Короткое расстояние между пространством внутри класса и снаружи — всего лишь толщина одной стены, но какое же сильное возникало ощущение вывернутой наизнанку судьбы.
Его взгляд пронзал стекло, приковываясь к этой записке, и внезапно в глубине души поднялось острое, щемящее чувство собственной замененности.
Будни выпускного класса текли день за днем, донельзя обыденные.
Но теперь, стоя здесь в кошачьем обличье, Лу Цзыцзюэ вдруг с удивлением осознал, что помнит абсолютно все: и содержание той записки, и предысторию того дня, когда она была отправлена, и весь их диалог с Сунь Си.
—
Ближе к концу зимних каникул во втором классе старшей школы царила невероятно напряженная атмосфера. Во-первых, классный руководитель неустанно твердил, словно зомбируя учеников, что скоро наступит самый решающий момент и нельзя расслабляться ни на секунду. Во-вторых, ребята постепенно и сами осознали необходимость взяться за ум.
Даже на вечерней самоподготовке завсегдатаи-весельчаки во главе с Сунь Си послушно отсиживали часы в классе, а побеги поиграть в баскетбол стали куда реже.
И все же один исключительный случай тогда произошел.
Как раз в тот раз, когда Сунь Си продинамил Лу Цзыцзюэ ради посиделок с Чжэн Цяньси.
Продолжением этой истории стало то, что Сунь Си притащил целую гору снеков, с самым милым выражением лица заверяя, что действительно просто забыл и вовсе не собирался нарушать данное слово.
Его врожденное обаяние работало безотказно: он был душой компании, а сглаживать подобные мелочи умел мастерски. Стоило всё прояснить, как инцидент обычно исчерпывал себя.
Да Лу Цзыцзюэ и сам прекрасно понимал, что тот на самом деле никак особо не навредил его планам — ну не пришел на вечернюю самоподготовку порешать задачки, как договаривались. Если взглянуть на это с другой стороны, он даже сэкономил время для самостоятельного повторения.
Однако Лу Цзыцзюэ и сам не мог понять, что на него тогда нашло: внутри него почему-то закипало необъяснимое раздражение.
Обычно он не отличался импульсивностью, но в тот раз не сдержался. Уставившись на невозмутимое лицо Сунь Си, он холодно бросил:
— Раз тебе так нравится гулять на стороне, в следующий раз можешь не приходить ко мне с вопросами.
Услышав это, Сунь Си тогда тоже опешил. Похоже, ему редко доводилось терпеть поражения, поэтому его лицо на секунду исказилось от неловкости, но в конце концов он так ничего и не ответил и молча вернулся на свое место.
После того случая между ними воцарилась странная, молчаливая холодность, продлившаяся какое-то время.
Лу Цзыцзюэ от природы не умел красиво говорить, а слова, сказанные сгоряча, не вернешь — когда он наконец осознал собственное странное поведение, было уже поздно.
Лу Цзыцзюэ помнил, что примирению послужил как раз этот урок химии, когда Сунь Си вновь первым решился передать ему записку.
Он отчетливо помнил даже их диалог.
[Сунь Си: Сколько у тебя баллов?]
[Лу Цзыцзюэ: Примерно как у тебя.]
[Сунь Си: О, тогда наверняка выше, чем у меня.]
[Сунь Си: Откуда ты знаешь мои баллы?]
[Лу Цзыцзюэ: Твой тест выдали моему соседу по парте.]
[Сунь Си: А-а...]
[Лу Цзыцзюэ: Накануне экзамена я отметил галочками задачки в задачнике Сюй Яня. Ты их посмотрел?]
http://bllate.org/book/34984/4317640
Готово:
