Тем более — перед лицом выдающегося Альфы, с которым они едва были знакомы.
Естественные различия полов делали подобное и вовсе невозможным для обсуждения при свете дня.
Он не знал, что Цюй Цзимин уже успел досконально во всём разобраться и личные данные трёх поколений его предков давно легли на стол Альфы, а потому никак не мог понять, с какой целью Цюй Цзимин завёл об этом разговор.
Поэтому Чжу Няньцы сменил тему и спросил:
— Вы ещё кого-то ждёте?
— Жду своего водителя, — небрежно бросил Цюй Цзимин. — Вообще-то я хотел пригласить вас выпить кофе, должен признать, немного жаль.
Договорив, он с самым естественным видом добавил, заметив лёгкое недоумение на лице Чжу Няньцы:
— В конце концов, вы лишились отдыха исключительно из-за меня, и если я не выражу вам благодарность, на душе будет скрести кошки.
Эта фраза идеально заставила Чжу Няньцы забыть о вопросах вроде того, какой вообще человек станет нанимать личного водителя, и вместо этого заявить:
— Ничего я не лишился, я даже рад, что преподаватель решил взять меня в свой исследовательский проект.
К тому же я ведь почти ничего не делал, — тихо пояснил он, слегка покраснев. — Просто записывал данные, помогал по мелочам, вашей благодарности я не стоил.
Пока он говорил, передняя дверь машины открылась, и Цюй Цзимин украдкой бросил взгляд на своего подчиненного-бету, в котором читалось легкое недовольство.
— Как бы то ни было, вы приняли в этом участие, — придал своему лицу предельно искреннее выражение Цюй Цзимин. — К тому же укол ингибитора вы делаете нежнее, чем декан Вэнь.
Правда?
Чжу Няньцы опешил и нерешительно произродил:
— Д-да нет же, наверное.
— И забота о пациенте у вас на высоте, — не моргнув глазом произнёс Цюй Цзимин. — В прошлый раз я попробовал сделать так, как вы говорили, и большая часть недомогания действительно прошла.
Услышав это, Чжу Няньцы невольно сощурил глаза, явно оставшись очень довольным.
— Вот и отлично, — живо отозвался он. — Но благодарить меня за такие пустяки действительно не стоит.
Непонятно почему, но ему показалось, будто на мгновение на лице Цюй Цзимина промелькнуло удивление, однако присмотревшись внимательнее, он увидел на чересчур красивом лице всё ту же неизменно мягкую улыбку.
Цюй Цзимин с прежней интонацией спросил:
— Почему же не стоит?
— Да просто так, — беспечно ответил Чжу Няньцы. — Это ведь моя прямая обязанность.
С этими словами он прикусил губу и улыбнулся, и в левом уголке рта проступила крошечная очаровательная ямочка, выдававшая его смущение от подобных слов.
Взгляд Цюй Цзимина на секунду замер, а затем незаметно сместился в сторону.
— Вот как.
Он словно бы о чём-то вздохнул, но больше ничего не добавил. Тогда Чжу Няньцы отвернулся и посмотрел в окно машины на унылые осенние пейзажи; сидел он настороженно и послушно, съежившись на сиденье крошечным комочком, вызывая какое-то щемящее чувство хрупкости.
Цюй Цзимин молча разглядывал его в зеркало заднего вида, испытывая на редкость противоречивые чувства.
Как всё просто, подумал он.
Как... удивительно — встретить бескорыстную доброту.
Но ровно неделю спустя Чжу Няньцы всё же получил знак признательности от Цюй Цзимина.
Он с сомнением покосился на стоящий на столе стакан горячего латте, а затем перевёл взгляд на Вэнь Юэ. Тот поднял голову, бросил на него мимолётный взгляд и бросил:
— Он взял на распродаже слишком много, а самому пить нельзя, вот и оставил тебе.
Стоявший рядом Цюй Цзимин слегка кивнул и непринуждённо пояснил:
— Проходил мимо кофейни, там как раз была акция вторая чашка за полцены, подумал, что упускать выгоду глупо.
Только после этого Чжу Няньцы взял бумажный стаканчик. Обжигающее тепло приятно согрело его окоченевшие пальцы, и Цюй Цзимин заметил, как тот чуть прищурился и шумно выдохнул.
Уютный, прямо как котёнок.
А сидевший рядом с Вэнь Юэ и опустивший голову Чжу Няньцы, разумеется, ничего не заметил: в тот латте дополнительно бросили кусочек рафинада, придав ему сладковатый вкус — маленькая привычка, известная лишь самым близким людям.
Да кто в здравом уме поверит, будто этот Альфа накупил кофе ради акции!
Подумав об этом, он украдкой покосился на Вэнь Юэ. Его наставник сохранял невозмутимый вид, оставаясь глух к безмолвным вопросам в его глазах, и лишь обронил:
— Договаривай и дуй внутрь готовиться. Смотрю, сегодня ему нездоровится, придётся ставить ещё один укол, не забудь приготовить нужные препараты.
— Ой, — живо отозвался Чжу Няньцы. — Тогда я допью потом, когда выйду.
Услышав это, Цюй Цзимин усмехнулся и поддразнил его:
— К тому моменту он уже остынет. Твой преподаватель никуда не спешит, чего ты так переживаешь?
— Так я ведь здесь как раз на побегушках, — не слишком тихо пробормотал Чжу Няньцы. — Подготовить нужно столько всего.
Вэнь Юэ бесстрастно покосился на него и заметил:
— Не выставляй меня так, будто я эксплуатирую студента. В конце концов, у этого человека свободного времени вагон и маленькая тележка, можешь не торопиться.
Цюй Цзимин лишь вежливо улыбнулся, не проронив ни слова.
Впрочем, Чжу Няньцы всё равно поспешил доесть, бросил стаканчик с недопитой половиной кофе и бросился в лабораторию. Прибирался он с гораздо большим энтузиазмом, чем обычно, и Вэнь Юэ даже редкостно прямо похвалил его:
— Неплохо, очень кропотливая работа.
— Чужие уста — сладкие, чужой труд — лёгкий, — с улыбкой бросил Чжу Няньцы. — Раз уж накормили, надо отрабатывать.
Услышав это, Вэнь Юэ чуть заметно скривил губы.
— Отлично, — многозначительно произнёс он. — Вот и придерживайся такого подхода.
С такими прожжёнными политиками нельзя проявлять слепого милосердия, иначе после пары жалостливых речей отдашься им с потрохами.
Но откуда было Чжу Няньцы понять скрытый смысл его слов? Он принял похвалу за чистую монету, и радость на его лице стала ещё заметнее. Делая Цюй Цзимину инъекцию ингибитора, он даже с особым вниманием проверил, не напряжена ли кожа, и совестно разминал её мягкими подушечками пальцев целых несколько секунд.
Цюй Цзимин с трудом сдерживал дыхание, на лбу выступили капельки испарины, и в конце концов ему оставалось лишь беспомощно зажмуриться и полуохрипшим голосом выдавить:
— Ничего, всё в порядке.
Внимательно понаблюдав за ним ещё пару секунд, Чжу Няньцы издал озадаченный звук:
— Но мышцы всё равно какие-то напряжённые.
Где-то в стороне Вэнь Юэ едва заметно усмехнулся.
Цюй Цзимину же оставалось лишь тяжело вздохнуть и изо всех сил попытаться расслабиться.
И что это вообще такое?
От нечего делать сам себе нашёл проблему на голову?
http://bllate.org/book/35123/4336287
Готово: