К тому же Киноимператор Не затаил личный интерес.
Его новоявленное драгоценное Персиковое Семёнышко — с какой стати показывать его кому-то другому так быстро?
Юй Тао, который всё это время послушно стоял на месте, подал голос. С покрасневшим лицом он спросил у режиссёра:
— Скажите... а у служанки рядом с братом Не зарплата выше, чем у той, что прислуживает главной героине?
Режиссёр на мгновение замер, а затем включил своё красноречие на полную мощность:
— Выше! Как же ей не быть выше? Раз роль важнее, то и гонорар, естественно, больше! К тому же, если хорошо сыграешь, перед тобой откроются любые двери, так что о деньгах можешь не беспокоиться!
В этих словах не было сплошного обмана.
Индустрия развлечений устроена именно так: способность выделиться и способность блистать — это два необходимых условия, и нельзя упускать ни одно из них.
Стоит лишь получить шанс и оказаться на виду, как после первого же успеха наступят дни, когда деньги потекут рекой.
Юй Тао без особых колебаний сорвал с себя верхнее ханьфу:
— Я буду играть.
Не Шенюань бросил взгляд на обнажённую полоску белой кожи и не удержался, мысленно присвистнув, а в груди поднялось странное волнение.
— Послушай, — он поднял руку и приподнял за острый подбородок Юй Тао, выговорив слова с двусмысленной интонацией. — Моя служанка настолько хороша собой, зачем мне вообще главная героиня?
Гулкое, несравненно красивое лицо оказалось совсем близко. Юй Тао почувствовал, что ему стало трудно дышать, и невольно сглотнул.
Не Шенюань расслышал этот тихий звук и улыбнулся:
— Уже смущаешься? Если будешь играть мою служанку, телесного контакта предстоит много.
— Я... я постараюсь.
Юй Тао с покрасневшим лицом осторожно высвободил свой подбородок из чужой руки и украдкой прижал ладонь к груди.
Ах! Как бешено бьётся сердце!
Лицо Киноимператора Не обладало просто божественной красотой, он словно какой-то демон искушал чужие души, заставляя сердце натурала выскакивать из груди.
Опасно, опасно...
Режиссёр был крайне доволен их непринуждённой игрой:
— Вот именно! Прекрасно, впрочем, чего еще ожидать от Шэн Юаня! Когда вернетесь к съемкам, вам и на площадке нужно держаться именно так!
Он сунул сценарий Юй Тао в руки:
— Сначала сходи на пробные фотосессии, а с сегодняшнего дня приступай к работе со съёмочной группой и заодно учи сценарий. Слов хоть и немного, но выучить их нужно на совесть.
Юй Тао закивал:
— Хорошо.
На лице режиссёра появилась чрезвычайно любопытная улыбка:
— Получить поддержку самого Киноимператора в самый первый раз на съёмочной площадке — твоё будущее будет блестящим, хватайся за этот шанс обеими руками.
Юй Тао опешил, не совсем уловив смысл сказанного.
Зато Не Шенюань тут же толкнул режиссёра плечом:
— Иди, иди отсюда, старый хрыч, хватит молоть чепуху.
Режиссёр, правда, был вовсе не стар, лет тридцать с небольшим, но, многозначительно скользнув взглядом по Юй Тао, он цокнул языком, обращаясь к Не Шенюаню:
— Сколько лет мы знакомы, а я еще ни разу не видел, чтобы ты о ком-то так заботился.
— Вали отсюда, иди снимай кино, разве ты не рассчитываешь получить награду? Что такое, хочешь сменить профессию и податься в папарацци?
Отрезвил режиссёра Не Шенюань, после чего повернулся обратно к Юй Тао и посмотрел на него долгим, глубоким взглядом:
— Тао Тао, тебе очень идет этот наряд, я...
— А где доктор Бай? — Юй Тао намеренно огляделся по сторонам. — Брат Не, я пойду поищу доктора Бая, пусть он заберет мою одежду с собой.
Ах! Я натурал, я натурал, я натурал...
Отчаянно твердил про себя Юй Тао.
Этот мужчина полностью оправдывает звание Киноимператора, до чего же мастерски он умеет очаровывать!
Брат Не одним лишь взглядом способен прожечь его насквозь и довести до приятного оцепенения.
Но ведь Киноимператор Не — гей, к тому же он до сих пор думает, что Юй Тао — девушка...
Пожалуй, глядя на него столь нежно, он просто хочет подружиться, как с подружкой.
Но этот взгляд действительно слишком сильно вводит в заблуждение!
В этот момент, словно спаситель, подошёл Бай Цзыянь, однако вид у него был какой-то помешанный, а уши — странно раскрасневшиеся:
— Сяо Тао, ты... и впрямь очень красив.
— ...
Юй Тао посмотрел на Бай Цзыяня, затем перевел взгляд обратно на своего брата-киноимператора и отчаянно потёр побежавшие по рукам мурашки.
Что с вами обоими не так?
Неужели суть человеческой природы — повторять одно и то же?!
Киноимператор Не не знает, что он парень, и ладно еще, что, видя его в женском платье, он восторгается красотой.
Но ты-то, доктор Бай, всё знаешь! Проснись же наконец, неужели тебе не кажется, что тебе нужно промыть глаза?!
Бай Цзыянь не чувствовал никакого дискомфорта в глазах, наоборот, глядя на то, как вырядился Юй Тао, он находил это невероятно услаждающим взор и искренне хвалил:
— В этом наряде ты выглядишь точно сошедшая с небес богиня Ло, поистине прекрасен.
Юй Тао чувствовал себя донельзя неловко, теребя край прозрачной ткани:
— Ой, доктор Бай, перестаньте надо мной смеиваться, съёмки есть съёмки...
Бай Цзыянь улыбнулся мягко и тепло:
— Ни капли, я говорю всерьёз. Это заставляет... замирать сердце.
Помощник Чжу Яоу, всё это время скрытно наблюдавшая за происходящим из засады, украдкой покосился на лицо своего босса-киноимператора.
Дело принимает дурной оборот!
Шэн Юань только что заговорил о том, что хочет завести роман, как на пути тут же возник соперник!
Хотя официальное заявление Киноимператора об отношениях вызовет бурю в индустрии, но раз уж Не Шенюань пару дней назад брякнул Лань Фэйфэй, будто любит мужчин, Чжу Яоу боялся, что если его боссу в один прекрасный день надоедят расспросы репортеров, он сгоряча ляпнет то же самое прессе, и тогда всему конец.
Если бы Не Шенюань смог спокойно и мирно увлечься какой-нибудь девчонкой, это, пожалуй, еще не худший вариант.
Только вот эта самая девчонка, похоже, совсем им не интересуется!
Помощник Чжу мысленно обливался холодным потом за своего босса.
Шэн Юань, о Шэн Юань, почему твоя первая любовь складывается так тернисто...
Нахмурив красивое лицо, Не Шенюань развернул ханьфу и снова закутал в него Юй Тао, мрачно произнеся:
— На улице прохладно, костюм слишком тонкий, еще подхватишь простуду.
— ...Спасибо, брат Не. — Юй Тао был укутан так плотно, что наружу не выглядывало ни единого кусочка кожи, кроме безупречного личика размером с ладонь.
Не Шенюань исподлобья взглянул на Бай Цзыяня, и тон его прозвучал недобро:
— И ты еще называешь себя врачом? Смотрел только для того, чтобы ублажить собственные глаза, а о здоровье Тао совсем не подумал?
Бай Цзыянь в ту же секунду покраснел до самых корней волос, и его лицо приняло крайне неловкое выражение:
— Ка... какие еще глаза, что за чушь ты несёшь!
http://bllate.org/book/35146/4339178
Готово:
