На следующее утро Янь Цин проснулась чуть позже обычного. Выйдя из спальни, она почувствовала, как из кухни веет аппетитным теплом.
Когда Янь Цин закончила утренние процедуры, завтрак уже ждал её на столе. Каша, яичница, паровые булочки с начинкой и гарнир из маринованных побегов бамбука.
— Не знаю, пришлись ли они вам по вкусу, попробуйте, — Лю Чэн с надеждой посмотрела на Янь Цин.
Янь Цин попробовала всё понемногу и сказала:
— М-м, очень вкусно. Яйца пожарены идеально, бамбук тоже хорош, всё прекрасно, и булочки тоже.
— Булочки я вчера купила в супермаркете.
— О, тогда остальное — очень вкусно, а булочки — просто вкусно, — Янь Цин выстроила блюда по рейтингу.
Получив одобрение Янь Цин, Лю Чэн пришла в полный восторг.
— Преподаватель, если можно, давайте я буду готовить? Как вы на это смотрите?
— Хорошо, — ответила Янь Цин. — Однако... — она сделала паузу.
Лю Чэн спросила:
— Однако что?
Янь Цин отложила палочки и приняла серьезный вид:
— Ты что, заметила, что я не особо умею готовить, и боишься, что я тебя заморю голодом?
— А? — Лю Чэн не знала, смеяться или плакать. — Нет, что вы. Просто я чувствую, что раз уж я здесь живу и ем за ваш счет, это доставляет вам хлопот. Хочется делать то, что в моих силах.
Янь Цин хмыкнула:
— Вовсе не «за мой счет». Мы же договаривались, что всё на платной основе, помнишь?
Лю Чэн подтвердила:
— Да-да, конечно. Встану на ноги — обязательно всё верну. И я пока не умею готовить много блюд, но готова учиться. Вы можете заказывать всё, что пожелаете.
Янь Цин ответила:
— Договорились. У меня нет особых требований к еде: лишь бы не слишком жирно, обычная домашняя пища — в самый раз. И еще... есть один момент.
Лю Чэн напряглась.
— Можешь ты перестать постоянно говорить «вы»? — Янь Цин откусила булочку. — Ты ведь уже должна знать мой характер. Не будь такой формальной, мы всё-таки полгода уже общаемся, не стоит так дистанцироваться.
Лю Чэн возразила:
— Преподаватель, я правда не дистанцируюсь, просто проявляю уважение.
Янь Цин отрезала:
— Если хочешь проявить ко мне настоящее уважение — учись прилежно, закладывай прочный фундамент, больше практикуйся в реализации алгоритмов и следи за передовыми исследованиями. Я больше хочу, чтобы ты преуспела, осуществила свои мечты и занималась тем, к чему лежит душа.
Тема внезапно стала серьезной, и Лю Чэн поспешно закивала.
— Не нервничай, всему свое время, — улыбнулась Янь Цин.
Прожив с Янь Цин несколько дней, Лю Чэн довольно быстро изучила её распорядок дня. Янь Цин была очень дисциплинирована: вставала в полседьмого утра, умывалась, бегала на беговой дорожке, завтракала, а затем приступала к учебным делам. Она не перегружала свой график, но всё, что было запланировано, выполняла вовремя и с высокой эффективностью.
Ориентируясь на график Янь Цин, Лю Чэн тоже составила себе план на каникулы и методично его придерживалась.
Более того, наблюдая за Янь Цин, Лю Чэн заметила, что та в некоторых вещах была совсем не мастерица: например, не любила готовить, из-за чего вкус блюд был посредственным; не любила шить, поэтому любая починка одежды выглядела плачевно; а еще эти горшки с потосом, которые Янь Цин довела до ужасного состояния... Всё это происходило не потому, что Янь Цин не могла сделать лучше, а потому, что её внимание было направлено на другое, и на эти мелочи она просто не обращала внимания.
Но это ничуть не мешало Лю Чэн любить её. Наоборот, она старалась во всём помогать, стремясь сделать жизнь Янь Цин чуточку лучше и уютнее.
Приближался Праздник Весны. Они обе совмещали отдых с учебой и даже уделили несколько дней генеральной уборке. Янь Цин не любила убираться: стоило ей заняться этим чуть дольше пары минут, как она начинала потягиваться — совсем не та Янь Цин, что могла часами неподвижно сидеть перед компьютером.
— Ох... уборка, терпеть её не могу, — измученно вздыхала Янь Цин.
— Преподаватель, но когда я только пришла, у вас дома было очень чисто.
— Ну, может, эта квартира обладает врожденной красотой.
Опять она со своими странными доводами, Лю Чэн рассмеялась.
В канун Нового года Лю Чэн накрыла богатый ужин. Глядя на ароматные блюда, Янь Цин достала из винного шкафа бутылку красного вина.
— Преподаватель, вы любите выпить? — спросила Лю Чэн, наблюдая, как та разливает вино в декантер.
— Нет, обычно я не пью. Но сегодня ты приготовила столько вкусностей, что вино к ним просто идеально подойдет.
Они сели за стол, как раз начался праздничный гала-концерт. Янь Цин ела, не отрывая глаз от экрана, где ведущие выступали с воодушевлением, под стать ярким песням и танцам.
— Преподаватель, вы любите смотреть новогодний концерт?
— Да, — Янь Цин положила себе еды. — Очень люблю. Мне кажется, в этом столько праздничной атмосферы — шумно, ярко, радостно.
— А мне кажется, сейчас молодежь его не смотрит, только пожилые люди.
— Что? — Янь Цин перевела взгляд с телевизора на неё. — Ах ты, паршивка, решила назвать меня пожилой? — проговорила она, пнув Лю Чэн ногой под столом.
— Ой, нет-нет... ай! — Лю Чэн вскрикнула, отпрянула и снова села ровно. — Преподаватель, я не это имела в виду! Я не говорила, что вы старая, как я могла...
Лю Чэн мысленно ругала себя за неповоротливый язык и лихорадочно пыталась оправдаться.
— Не оправдывайся. Оправдание — это попытка скрыть правду. Слово — не воробей, а признаваться не хочешь, хм. — Янь Цин сердито ела, не сводя глаз с телевизора и даже не глядя на Лю Чэн.
Ох, началось. Старая добрая задачка — как задобрить преподавателя, причем, возможно, из тех, которые не решаются.
— Преподаватель Янь, я правда не имела в виду, что вы старая... Вам всего 32, мне 26, мы почти ровесницы, — неуверенно пробормотала Лю Чэн, не зная, станет ли это признание в возрасте плюсом или минусом.
— То есть ты помнишь, что между нами всего шесть лет разницы? И при этом считаешь меня «пожилой», которая любит концерт?
— Ну... то, что любите — это факт, но вы вовсе не пожилая... Вы — молодая женщина с индивидуальностью!
— Иди ты, с «индивидуальностью» у меня ассоциируется только свинья, которая ходит сама по себе, — Янь Цин не сдержала смешка.
Лю Чэн тоже рассмеялась.
На экране продолжалось веселье. Лю Чэн налила вино в бокал и, подняв его, произнесла:
— Преподаватель, позвольте выпить за ваше здоровье. Спасибо, что заботились обо мне эти полгода.
— Ого, какая официальность! Это точно моя простая и наивная студентка Сяо Лю Чэн? — Янь Цин притворно сузила глаза. — Я же налила красное вино, а не желтое, чего это ты вдруг «явила свой истинный облик»?!
Обе рассмеялись в голос. «Эта Преподаватель Янь, когда начинает подкалывать, переплюнет кого угодно», — подумала Лю Чэн.
Лю Чэн:
— Тогда я пью.
Янь Цин:
— Да, только понемногу.
Лю Чэн:
— Хорошо, спасибо за заботу.
Янь Цин:
— Не за что. Просто боюсь, что если ты напьешься, некому будет мыть посуду.
Лю Чэн:
— ...
Янь Цин расхохоталась.
Лю Чэн редко пила и не знала своей меры. Сначала казалось, что ничего особенного, но красное вино ударило в голову с опозданием. После мытья посуды Лю Чэн почувствовала, что соображает уже не так ясно, лицо горело, а в голове шумело. Она быстро приняла душ, посидела с Янь Цин перед телевизором, а потом ушла к себе спать.
В полудреме она почувствовала, как кто-то поправил её одеяло. С трудом разомкнув тяжелые веки, она так и не открыла их до конца и снова провалилась в сон.
Когда она проснулась, снаружи стояла тишина: ни звука петард, ни шума концерта. Привыкнув к темноте, Лю Чэн осторожно повернулась. Рядом с ней, мирная и теплая, спала Янь Цин. Её длинные ресницы были опущены, иногда слегка подрагивая. На губах застыла легкая улыбка, на лице — спокойствие и безмятежность. Маленький аккуратный носик, губы чуть приоткрыты, ровное дыхание.
Лю Чэн взглядом обводила черты лица Янь Цин снова и снова, пока взгляд не остановился на её слегка приоткрытых красных губах. Линия губ была четкой: верхняя — тонкая и нежная, бледно-алая, придающая образу чистоту, нижняя — чуть полнее, добавляющая зрелого очарования.
Лю Чэн долго смотрела на эти губы, пока желания и остатки хмеля не разожгли внутри пожар. Она вспомнила случай в пещере Вантянь, то мимолетное прикосновение, вспомнила сон, где Янь Цин нежно касалась её щеки... Ей хотелось, отчаянно хотелось узнать их вкус.
«Я пьяна, я точно пьяна, во всем виновато вино», — повторяла она про себя.
Не зная, что двигало ею — вино или пламя желания, Лю Чэн медленно приближалась к лицу Янь Цин, всё ближе и ближе... Лю Чэн осторожно закрыла глаза...
БАХ! ПАХ!
БАХ! ПАХ!
Где-то снаружи запустили праздничный салют. Лю Чэн отпрянула в сторону, словно отпружинила.
Через минуту салют закончился, и ночь снова погрузилась в мертвую тишину. Глядя в потолок, Лю Чэн пролежала в спокойствии минут десять, прежде чем её сердце, улетевшее в пятки, наконец вернулось на место.
Эх...
Вспотевшая Лю Чэн медленно повернула голову. Янь Цин спала чутко: от звуков салюта она перевернулась на другой бок, слегка поджав губы, левая рука выскользнула из-под одеяла, но в целом она продолжала спать так же спокойно.
Лю Чэн сглотнула, осторожно положила свою правую руку на её левую, а затем переплела свои пальцы с её. Она крепче сжала её ладонь, ощущая тепло и мягкость, и вскоре снова заснула.
В слабом свете звезд Янь Цин слегка открыла глаза и крепче сжала её ладонь.
***
Когда зимние каникулы подходили к концу, Мать Янь вернулась с острова Хайнань. В тот день она приехала в Шусяньюань навестить Янь Цин — хотя, по словам Янь Цин, приехала она ради Лю Чэн.
Едва переступив порог, Мать Янь принялась осматривать Лю Чэн со всех сторон, одобрительно кивая:
— М-м, поправилась немного. Так лучше, полнота к лицу, да и здоровье крепче будет.
— Ну что, я же не врала, — сидя на диване с наклоненной набок головой, сказала Янь Цин. — Лю Чэн готовит мастерски, она сама себя откормила, ха-ха.
Мать Янь покосилась на дочь:
— Знала ведь, что на тебя надежды нет. С твоим уровнем готовки ты бы и себя не прокормила.
— Ма-а-м, — протянула Янь Цин, сползая на диван. — Я между прочим, магистр, преподаватель! Но, видимо, дети других людей всегда лучше.
— Сиди ровно, никакой дисциплины, — засмеялась Мать Янь.
Лю Чэн наблюдала за ними, чувствуя, как на душе становится тепло и радостно.
За этот почти месяц каникул Лю Чэн поняла, что сделала огромный шаг вперед. С одной стороны, Янь Цин позаботилась о её питании и совместных тренировках — Лю Чэн даже почувствовала, что у неё окрепли мышцы. С другой стороны, хотя Янь Цин порой посмеивалась над её слабыми знаниями, на деле она с огромным терпением объясняла всё до мелочей, помогая восполнить пробелы.
Вместе с тем Лю Чэн изучала передовые технологии, и хотя многое было пока непонятно — видны лишь верхушки, но не принципы — это дало ей четкую структуру для выбора будущих проектов и развития, а также расширило понимание своей области.
И что еще важнее — это их отношения. Янь Цин была отличным преподавателем, но под одной крышей она сбрасывала всю строгость, становясь для Лю Чэн другом. Она ничуть не скрывала свои маленькие слабости и характер, что позволило Лю Чэн узнать её намного лучше.
Но еще сложнее было то, что, видя такую настоящую Янь Цин, Лю Чэн влюблялась в неё всё сильнее. Ей казалось, что она уже не может без неё жить.
Но солнце всегда встает, и учеба неизбежна. После начала семестра Лю Чэн неохотно вернулась в общежитие, Гу Дуаньдуань и две старшекурсницы тоже вскоре вернулись в университет.
http://bllate.org/book/35167/4343590
Готово: