— В прошлый раз я видел его, когда он ещё лежал в реанимации, — проговорил Чу Ло, прихлёбывая суп. — Надо бы съездить снова, проведать, подбодрить его.
— Не нужно, — возразил Янь Шэнь. — Мне и самому не трудно съездить туда пару раз. Погода сейчас отвратительная, так что сиди дома. Не хватало ещё, чтобы у тебя снова разболелись ноги.
Чу Ло лишь отмахнулся и продолжил с аппетитом хлебать суп.
— Ты что, эти дни только и делаешь, что пропадаешь в больнице? — поинтересовался Янь Шэнь.
— Ну да, — кивнул Чу Ло. — Особых дел у меня нет, так что в свободное от пар время я там. Я ведь так давно уехал на север, что совсем отстал от жизни в Хаоцзине. А-Хун рассказывает мне кучу забавных новостей, да и о делах шепнуть успеваем. К тому же он на севере впервые, его путунхуа оставляет желать лучшего. Моё присутствие ему здорово облегчает жизнь.
— И почему ты не нанял ему сиделку?
— Нанял. Сразу двух.
— А остальные парни его не навещают?
— Навещают, конечно. Мои ребята дежурят там каждый день.
— Тогда зачем ты сам туда таскаешься изо дня в день? — в голосе Янь Шэня проскользнуло раздражение. — За ним ухаживают сиделки, рядом постоянно крутятся его же товарищи, готовые развлечь беседой. Ты — босс, так с какой стати тебе торчать у его койки с утра до вечера? В этом есть хоть какой-то смысл?
Чу Ло замер с пиалой в руках, глуповато моргая. Скрытый подтекст в словах Янь Шэня до него явно не доходил.
— Но ведь это А-Хун! Я же говорил тебе, что наши отношения — особенные. Он мой близкий друг. Преданный человек, моя правая рука.
— И всё же это не повод дежурить у его постели сутками, — настаивал Янь Шэнь.
— Да говорю же тебе, он плохо изъясняется на путунхуа, ему тяжело!
— Ладно, допустим. Ты провёл с ним целый день в палате. Почему тогда, едва переступив порог дома, ты утыкаешься в телефон ещё на добрые полчаса?
— Ему не спится, вот он и захотел поболтать.
— Этот А-Хун для тебя настолько важен?
— Я ведь уже объяснял! — горячо воскликнул Чу Ло. — Он невероятно важен для меня! Мой верный соратник, лучший боец, мой...
Янь Шэнь окончательно потерял терпение от этого бессмысленного хождения по кругу. Он сердито подтолкнул пиалу в руках парня.
— Пей свой суп. Помалкивай и не неси чепуху.
Чу Ло послушно уткнулся в пиалу, но его хитрые глаза заговорщически поблёскивали над краем фарфора. Он искоса поглядывал на рассерженного Янь Шэня, с аппетитным причмокиванием втягивая сладкий, наваристый бульон. До чего же вкусно!
Пока Чу Ло увлечённо расправлялся с ужином, Янь Шэнь достал сигарету, намереваясь затянуться и вернуть душевное равновесие. Этот разговор напоминал классическую притчу о беседе слепого с глухим. Разве он выразился недостаточно ясно?
Тут его взгляд упал на учебники, сиротливо разбросанные по журнальному столику.
— Ты вообще на лекциях-то появляешься в последнее время?
— А? Ну... да, конечно, — Чу Ло замялся, его взгляд забегал по комнате.
Одного этого увиливания Янь Шэню хватило, чтобы понять: паршивец опять отлынивает.
— Я жутко занят! — поспешно задекларировал Чу Ло, оправдывая очередной прогул.
Янь Шэнь с шумом захлопнул книгу и в упор уставился на Чу Ло.
Тот поспешил загладить вину:
— Как только А-Хун пришёл в себя, мне пришлось сразу вникать в дела. Меня не было в Хаоцзине почти три месяца, там скопилась куча нерешённых вопросов! К тому же подготовка к открытию аукционного дома отнимает прорву времени. У меня действительно забот выше крыши. А университетскую программу я и так прекрасно знаю, мне достаточно просто сдать экзамены.
— Достаточно сдать? И где же ведомость с оценками за прошлую неделю?
— Ещё не выставили, я сам не в курсе, — пробормотал Чу Ло.
— Пользуешься моментом, чтобы валять дурака! — Янь Шэнь с силой ткнул его пальцем в лоб.
— Каждый день торчишь в этой больнице! И неважно, дела вы там обсуждаете или просто лясы точите, итог один — ты прогуливаешь занятия. Этот твой А-Хун действительно настолько важен, что из-за него можно наплевать на учёбу? Раз у тебя такие приоритеты, зачем вообще было поступать? Шёл бы сразу после школы бродяжничать, драться да резаться в карты! Но нет, ты поступил в престижный вуз и теперь крутишь хвостом! Развлекайся, давай, гуляй на полную катушку. Но предупреждаю: если завалишь сессию, за каждый незачёт я лично переломаю тебе по ноге. Завалишь всё — проведёшь остаток дней в инвалидном кресле. Благо у меня их навалом, подарю по знакомству!
— Я ничего не завалю! — втянув голову в плечи под градом упрёков, едва слышно огрызнулся Чу Ло.
— Посещаемость тоже влияет на итоговый балл!
— Я договорился с преподавателями, мне оформили пропуск.
— Ты ещё и пререкаешься! Чтобы завтра же был на занятиях! Только попробуй ещё раз прогулять — куплю бамбуковую розгу и иссеку тебе все ладони в кровь! Ты меня понял?!
— Понял...
Янь Шэнь сейчас походил на преждевременно постаревшего, измотанного бытом отца, который вместо того, чтобы искать причину плохой успеваемости в собственном чаде, винит во всём дурное влияние соседа по парте. Какая дремучая, консервативная несправедливость!
Чу Ло тихонько вздохнул и потянулся к пиале, надеясь сделать ещё глоток супа, но Янь Шэнь бесцеремонно вырвал её у него из-под носа.
— Какая ещё еда? Ты задания на завтра подготовил? Быстро за учебники!
— Но я же только с порога, я ещё не ужинал! — взмолился несчастный студент.
— Не сделаешь уроки — фиг тебе, а не ужин! Сначала дело, потом еда. Марш в кабинет!
Обычно такой мягкий и терпеливый, в вопросах образования Янь Шэнь мгновенно превращался в огнедышащего дракона. Напуганный до полусмерти Чу Ло схватил охапку книг и пулей вылетел из-за стола, скрывшись в кабинете. У парня едва слёзы на глаза не наворачивались.
«Я же ещё растущий организм! Мне позарез нужно вытянуться ещё на четыре сантиметра, а меня лишают законного ужина. Это же чистой воды издевательство над несовершеннолетними!»
Озвучить свои страдания вслух он, конечно же, не посмел — знал, что Янь Шэнь в ответ разразится ещё более громогласной тирадой.
Вообще, всё это было как-то странно. С чего вдруг дядюшка Янь сегодня так взбеленился?
Раньше, если Чу Ло забрасывал учёбу и часами резался в приставку, Янь Шэнь лишь устало массировал виски и мягко журил его: «Ну же, моё маленькое сокровище, садись за уроки».
Сегодня же никаких уговоров не последовало — сразу посыпались громы и молнии.
Наверное, дело в сухой осенней погоде, которая превращала людей в пороховые бочки. В такую пору Янь Шэнь становился взрывоопасным, и испытывать его терпение явно не стоило.
Янь Шэню от злости даже грудь сдавило.
«Господи, я же ему не отец! С какой стати мне так хочется взять ремень и всыпать этому оболтусу как следует?»
Это переходило все границы. С тех пор как приехал этот А-Хун, Чу Ло совсем отбился от рук. Мальчишку следовало хорошенько проучить.
Не зря говорят: с кем поведёшься, от того и наберёшься. Не этот ли телохранитель сбивает парня с праведного пути?
Определённо, стоило лично познакомиться с этим загадочным А-Хуном.
Выслушивая бесконечные жалобы Янь Шэня по телефону, Бай Хэмин едва не засыпал на ходу. В такие моменты он чувствовал себя не просто лучшим другом, а скорее закадычной подружкой, которой изливают душу.
Янь Шэнь умудрялся сочетать в себе роли строгого отца и заботливой матери. Он так извёлся, пытаясь наставить Чу Ло на путь истинный, что теперь отчаянно нуждался в чьём-то сочувствии и совместном ворчании. Увы, его импровизированная «подружка» в ответ лишь сонно сопела в трубку.
Наконец Бай Хэмин шумно зевнул:
— Дружище, ну хочешь съездить — съезди, мне-то зачем об этом докладывать? Завтра я занят по горло, так что компанию тебе не составлю.
— Да не нужна мне твоя компания! Я просто делюсь мыслями, — проворчал Янь Шэнь. — Посуди сам: нормальный же был парень. А как объявился этот А-Хун, так он сразу забросил учёбу и прописался в больнице. Раньше мы с ним хоть в баскетбол играли, бегали по утрам, он вечно ко мне заглядывал — то поужинать, то просто поболтать. А теперь его днём с огнём не сыщешь! Глаза продерёт — и сразу в палату, возвращается только к ночи. Что там вообще хорошего, в этой больнице? Неужели там интереснее, чем в университете?
Бай Хэмин на секунду замолчал, с трудом разлепляя отяжелевшие веки.
— Слушай, дорогой мой... Тебе не кажется, что от твоих речей за версту разит ревностью? Ну чистый уксус.
— Какая ещё ревность? Я просто возмущён! — огрызнулся Янь Шэнь. — Завтра же наведаюсь к этому парню и прямо скажу, чтобы перестал дёргать Чу Ло по пустякам. В больницах полно заразы, сейчас как раз сезон простуд, не хватало ещё, чтобы малец подхватил какой-нибудь вирус. И вообще, Чу Ло — студент, его главное дело — учиться. Что ему делать в палате? Он что, врач, чтобы лечить, или его присутствие как-то снимает боль?
Бай Хэмин лишь покачал головой — кислая мина собеседника ощущалась даже через километры телефонных проводов.
— Ну точно, классическая разборка Первой ветви семьи с разлучницей.
— Бай Хэмин! Не нарывайся, дружба дружбой, а за такие шуточки я могу и по шее дать! Какая ещё разлучница? Я просто хочу оградить парня от дурного влияния. Этот тип тянет его на дно, и я обязан вмешаться! Пусть держится от Чу Ло подольше.
— Да брось ты, — лениво протянул Бай Хэмин. — Ревнуешь — так и скажи, нечего прикрываться заботой об успеваемости. Будь у тебя собственный ребёнок, ты бы таким контролем не создал ему здоровую атмосферу для учёбы, а просто загнал бы в глухую изоляцию. Хватит переносить на молодое поколение те замашки, от которых мы сами страдали в детстве. К тому же Чу Ло давно не первоклашка. А-Хун — его подчинённый, пострадавший за общее дело, так что забота о нём вполне естественна.
— Да с чего мне ревновать?!
— Ну конечно, куда уж тебе, — усмехнулся Бай Хэмин. — Раньше Чу Ло шагу без тебя ступить не мог, а теперь переключился на другого. И ты, поджав губы, под благовидным предлогом «плохой компании» пытаешься изолировать мальчика. Звучит очень благородно, весомо, прямо-таки образцово-показательно! Только вот незадача, Янь Шэнь: ты ему не отец. У тебя нет никакого права указывать, с кем ему дружить и как учиться. Да даже родной отец не смог бы навязать ему свою волю. Ты же знаешь, кто он такой и где он рос. Зачем ему этот филфак? Неужели ты думаешь, что диплом филолога как-то поможет ему в бизнесе? Чу Ло — малый хваткий, жёсткий, он рождён для борьбы, а не для копания в древних свитках. Ему эта корочка нужна чисто для галочки. Так что прекрати разыгрывать драму и признай очевидное. А то ходишь вокруг да около, напускаешь туману, сам в себе разобраться не можешь и парня только путаешь.
Глаза Бай Хэмина окончательно закрылись, он говорил уже едва разборчиво:
— И вообще, я твой бро, а не подружка из салона красоты. Полночь на дворе, а ты мне битый час паришь мозг какими-то намёками вместо того, чтобы сказать прямо. Если действительно приспичило разобраться с соперником — свистни, я самолично подвешу его за яйца. Но скатываться до бабских истерик и кухонных разборок? Тебе самому-то не стыдно? Неужели солидный мужчина Янь Шэнь не способен разобраться с каким-то заезжим охранником? Да и вообще, ты уверен, что он тебе соперник? А если так, то люлей должен огрести в первую очередь Чу Ло! Ты давай, приструни этого мелкого... а если силёнок не хватит, я... я сам его...
Договорить Бай Хэмин не успел — в трубке раздалось мерное, глухое посапывание. Заснул, мерзавец.
— Ну и предатель, — вполголоса буркнул Янь Шэнь и нажал на кнопку отбоя.
Неужели у него действительно появился соперник?
«Да нет, бред какой-то. Сейчас нужно думать совсем о другом. Главный вопрос: почему его так сильно задевает то, что Чу Ло проводит время с этим А-Хуном? Неужели это ревность? Да быть того не может! Что за вздор!»
Янь Шэнь ещё даже не решил, готов ли ответить на чувства юноши взаимностью. По логике вещей, изнывать от неопределённости должен был сам Чу Ло.
В конце концов, тот, кого любят, всегда чувствует себя уверенно — в этом и заключается его преимущество.
И всё же сон к нему так и не пришёл.
Янь Шэнь сидел в полумраке спальни, прислонившись к изголовью кровати, и курил одну сигарету за другой. Слова друга эхом отзывались в голове, заставляя анализировать каждый пустяк.
«Кажется, дело принимает скверный оборот. Карты ложатся явно не в мою пользу».
Молодёжь ветрена. Поухаживают пару дней, не получат быстрого ответа и без лишних колебаний переключаются на кого-то другого — обычное дело.
Янь Шэнь уже потерял почти всё, что имел. Искренность чувств — единственное сокровище, которое у него осталось. Сейчас, когда его собственное сердце начало оттаивать, любая ошибка могла стать фатальной. Тогда он действительно останется у разбитого корыта.
Страх снова пережить предательство боролся в нём с жаждой чистой, обжигающей любви. Этот неразрешимый внутренний конфликт парализовал его, заставляя топтаться на месте.
Бай Хэмин прав в одном: чтобы понять, увлёкся ли Чу Ло кем-то другим, нужно увидеть этого человека своими глазами.
По словам мальчишки, А-Хун был чертовски хорош собой — способный, преданный и невероятно привлекательный боец.
Янь Шэнь окинул взглядом свой домашний костюм, вздохнул и направился к гардеробной. Облачаться в строгий деловой костюм для визита в больницу было бы глупо и слишком вычурно, поэтому он выбрал элегантный повседневный стиль с лёгким налётом официальности, увенчав образ аккуратно повязанным галстуком.
В левую руку он взял термос с целебным бульоном, который с утра приготовила домработница, в правую — пышный букет цветов, и неторопливо направился к выходу.
Конечно же, это никакая не ревность. Обычное человеческое любопытство.
Больница встретила его тишиной элитного крыла. В наше время, когда качественная медицина стоит баснословных денег, Чу Ло умудрился выкупить сразу четыре одноместные VIP-палаты. Каждому из раненых подчинённых выделили по две персональные сиделки, а еду доставляли прямиком из лучших ресторанов города. Щедрости молодого господина можно было только позавидовать.
http://bllate.org/book/35227/4772672
Готово:
