Та кошка, похоже, осталась крайне довольна: она прищурилась, замурчала еще громче и даже развалилась прямо на земле, обнажив мягкий животик (хотя и слегка чумазый).
А Юэ смотрел на этот пушистый раскинувшийся комочек, и последняя линия обороны в его сердце рухнула.
Он забыл про страх, забыл про недавнюю нелепую погоню и позабыл, что рядом стоят Пэй Гэ и Шэнь Ли.
Он присел на корточки и, словно по чистом инстинкту, вытянул руки и подхватил не такую уж маленькую дикую кошку, прижимая ее к груди.
Тело кошки было теплым и мягким, от нее исходил присущий дикой природе запах пыли и молодой травы, а также ее собственный, вовсе не неприятный аромат звериной шерсти.
Она несколько беспокойно заворочалась в его объятиях, устроилась поудобнее, положила голову ему на локоть и продолжила громко мурчать.
А Юэ прижимал к себе кошку, а на его лице сияла лучезарная, абсолютно безмятежная улыбка.
Он опустил голову, потерся щекой о свалявшуюся шерстку на макушке кошки и тихо, счастливо повторил новое слово, которому Пэй Гэ научил его только что:
— Кошка… пушистая…
Пэй Гэ стоял в стороне и наблюдал за тем, как А Юэ прошел путь от смертельного испуга и робких попыток до полного расслабления в этот момент, когда он обнимал бродячую кошку с сияющей улыбкой на лице. В его глубоких глазах мелькнуло едва уловимое смягчение.
Этот маленький глупышка и впрямь не имел никаких защитных сил против всего пушистого.
Он бросил взгляд на дикую кошку, которая казалась необычайно послушной в объятиях А Юэ, и отдал приказ Шэнь Ли:
— Найди кого-нибудь, чтобы ее искупали и проверили на болезни. Впредь… пусть живет в Зале Чистых Намерений.
Шэнь Ли поклонился в знак согласия, а в его взгляде, устремленном на А Юэ, неожиданно промелькнул слабый след легкой меланхоличной ряби.
А Юэ всё еще был погружен в радость от обретения нового пушистого товарища, не отпускал кошку из рук и совершенно не слушал, что говорил Пэй Гэ.
Ему просто казалось, что сегодняшнее солнышко такое прекрасное, кошка на руках такая теплая, а ванъе… кажется, уже не такой уж и страшный.
Он даже прижался к кошке, по собственной воле подполз к ногам Пэй Гэ, задрал голову и посмотрел на него сияющими глазами — так, будто делился величайшим секретом или просто выражал свою чистую радость, тихо, но отчетливо произнеся:
— Ванъе, кошка… нравится.
Пэй Гэ опустил голову и встретился взглядом с его светло-карими глазами, переполненными чистейшей радостью и доверием. Ледяной уголок в его сердце, скованный на протяжении долгих лет, казалось, вновь тихонько растопило это маленькое, пушистое и теплое создание.
Он протянул руку и на этот раз не стал трепать А Юэ по голове, а лишь легко похлопал по макушке грязную бродячую кошку, сидевшую у того на руках.
— Мм, — отозвался он низким голосом, прозвучавшим даже мягче весеннего ветерка. — Раз нравится — хорошо.
Время возвращается к предновогодним дням, когда А Юэ снимали мерки. В тот день, после того как Мастер Чжоу в страхе и трепете закончил измерения, в портновской закипела работа. Не прошло и нескольких дней, как первая партия готовой новой одежды была доставлена в Зал Чистых Намерений.
То были вовсе не роскошные ткани, а лишь тонкий, мягкий и удобный хлопок да нежный шелк. Цвета тоже преобладали светлые и чистые: лунно-белый, светло-зеленый, бледно-лиловый, либо тепло-желтый и бледно-алый — те, что избегали излишне тяжелых или кричащих оттенков. Фасоны были простыми и ладно скроенными, позволяющими легко двигаться и в то же время не роняющими подобающего княжескому дворцу достоинства.
Одежду принесла добросердечная пожилая матушка. Она бережно преподнесла А Юэ несколько аккуратно сложенных новых нарядов и с улыбкой произнесла:
— Маленький господин, ваши новые одежды готовы, не желаете примерить, по размеру ли они?
А Юэ с некоторым недоумением уставился на эту стопку незнакомых вещей.
Новая одежда? Для него?
Он инстинктивно перевел взгляд на Пэй Гэ, сидевшего за письменным столом во внешней комнате.
Пэй Гэ оторвал взгляд от бумаг, его глаза скользнули по горе одежды, а затем замерли на старой нижней сорочке А Юэ, которая явно была ему велика и сносилась на манжетах. Мужчина едва заметно нахмурился.
— Иди примерь, — его голос прозвучал ровно, но в нем слышалась непреклонность.
Старая матушка поняла его без слов, отвела всё еще растерянного А Юэ во внутренние покои и помогла переодеться.
Сначала А Юэ держался немного скованно, позволяя делать с собой всё что угодно, но когда первая лунно-белая шелковая рубаха легла на его плечи, а мягкая ткань прижалась к коже — как раз по размеру, не продуваемая сквозняками и не доставляющая теснотой никакого дискомфорта, — он не удержался и опустил голову, с любопытством потрогав изящную тесьму на манжетах.
Стоило ему облачиться в полный наряд, как матушка с улыбкой подтолкнула его к гардеробному зеркалу. Медное зеркало было отполировано до блеска и отчетливо отражало тощую, но чистую и миловидную фигурку юноши.
Лунно-белые одежды казались еще более белыми на фоне его кожи, а светло-карие глаза широко раскрылись от изумления.
А Юэ замер, глядя на незнакомца в зеркале.
Это… он? Кажется… он стал совсем другим. Одежда такая удобная, и выглядит… тоже очень красиво?
Пока он продолжал ошеломленно стоять, матушка уже взяла его за руку и вывела из внутренних покоев.
— Ванъе, поглядите, как ладно сидит на маленьком господине, как живо он смотрится! — с улыбкой произнесла матушка, обращаясь к Пэй Гэ.
Услышав это, Пэй Гэ поднял голову из-за стола. Его взгляд остановился на А Юэ, стоявшем у входа во внутренние покои, и на мгновение замер.
Стоило юноше сбросить не по размеру огромные старые обноски и облачиться в новые одежды, как с него будто стряхнули пыль, явив миру чистые и мягкие черты лица, прежде скрытые от глаз.
Лунно-белый цвет невероятно ему шел, смывая остатки робости и наделяя легким, чистым книжным налетом.А Юэ несколько напряженно стоял там, обеими руками теребя подол новой одежды, а его светло-карие глаза украдкой поглядывали на Пэй Гэ. В этом взгляде смешались предвкушение, тревога и даже слабый огонек желания получить одобрение, который он сам в себе не замечал.
Пэй Гэ прекрасно видел все его мелкие мыслишки. Он отложил кисть, откинулся назад и на мгновение задержал взгляд на А Юэ, после чего едва заметно кивнул, а его тон прозвучал ровно, но утвердительно:
— Мм. Неплохо.
Всего два простых слова, которые даже нельзя было назвать похвалой, но глаза А Юэ мгновенно засияли. Словно получив величайшее признание, он тут же радостно закружился на месте, и подол новой одежды легко взметнулся от движения.
С того самого дня переодевать А Юэ в обновки, смотреть, как он, нарядившись, выбегает похвастаться, а затем получать в ответ короткое «мм» или «сойдет» от Пэй Гэ, неожиданно превратилось в негласный, наполненный каким-то странным очарованием ритуал в Зале Чистых Намерений.
Новые наряды доставляли один за другим. Среди них были простые хлопковые халаты для повседневной носки, чуть более официальные шелковые платья-чжуо, а также яркие одежды, сшитые специально к праздникам.
В первый день нового года А Юэ облачился в новенький ярко-красный стеганый ватник из узорчатой парчи. Воротник и манжеты были отделаны ослепительно белым мехом, что делало его милое личико еще более бледным и нежным, а светло-карие глаза сияли под светом ламп. Прижимая к груди Сяобая, которому старая кормилица тоже повязала красный шелковый бант (Дахуа, будучи «тигром», побоялись украшать дополнительно), он стоял под аркой разноцветных фонарей и красных шелковых лент во дворе, представляя собой живую и незабываемую для Пэй Гэ картину.
После прихода весны тяжелые зимние одежды убрали, прислав взамен более легкие и мягкие весенние наряды.
Длинный халат с запахом бледно-бирюзового цвета, платье-жуцюнь с узкими рукавами цвета лотоса (Пэй Гэ не зацикливался на женских юбках, которые обычно носили куньцзэ, а больше думал об удобстве движений), желто-лиловая жилетка-баньби…
Каждый раз, впервые надевая новый комплект, А Юэ не мог дождаться, когда прибежит к Пэй Гэ, задерет личико и будет ждать, пока тот взглянет и кивнет.
А Пэй Гэ, казалось, вовсе не уставал от этого повторяющегося «процесса».
Порой, когда он был занят разбором срочных официальных документов, А Юэ вбегал в комнату в новой одежде, стуча каблучками, и тогда регент тоже поднимал взгляд от гор бумаг, задерживал его на мгновение на посвежевшем маленьком силуэте и бросал пару слов: «Можно» или «Иди поиграй», — что и считалось завершением «смотра».
А Юэ тогда в полном удовлетворении прижимал к груди свою мягкую игрушку и радостно убегал. После этого он еще несколько дней подряд упорно носил тот наряд, который получил «одобрение», пока ему не присылали следующий комплект, запуская новый цикл.
Оба, казалось, полностью погрузились в эту простую, но странно приятную модель поведения: один с удовольствием демонстрировал, а другой молчаливо наблюдал.
Один был рад показывать, а второй позволял смотреть, что создавало невысказанное взаимопонимание.
В этот день А Юэ снова обзавелся новым весенним нарядом из тонкой льняной ткани цвета неба после дождя, на манжетах которого были вышиты редкие кустики нежной орхидеи, выглядевшие весьма изысканно.
Он радостно переоделся, по привычке прибежал к письменному столу в дальней комнате, покрутился на месте и с надеждой уставился на Пэй Гэ.
Пэй Гэ как раз тихо о чем-то договаривался с Шэнь Ли, но, услышав звуки, поднял глаза. Его взгляд скользнул по А Юэ, замер на вышитых орхидеях на манжетах, на мгновение замер, а затем он бесстрастно произнес:
— Мм.
Получив одобрение, А Юэ, однако, не убежал сразу, как бывало обычно. Он подошел к письменному столу, захлопал ресницами и вдруг поднял Сяобая, протянув его прямо перед Пэй Гэ.
Пэй Гэ с некоторым недоумением посмотрел на него.
А Юэ указал на белоснежный, мягкий, но совершенно лысый плюш на теле Сяобая, затем указал на изысканную новую одежду на собственном теле. На его лице отразилась смесь растерянности и жадного желания, и он нерешительно прошептал:
— Ванъе… Сяобай тоже может… носить одежду?
Пэй Гэ: «…»
Шэнь Ли: «…»
Сшить одежду… для тряпичной игрушки?
Эта просьба явно выходила за рамки повседневных государственных дел, которыми занимался регент, и, пожалуй, даже пересекала границы его двадцатилетнего жизненного опыта.
Он молча смотрел на светло-карие глаза А Юэ, в которых читались искреннее ожидание и ни капли шутки, а затем перевел взгляд на плюшевого зайца с невинными красными глазами, которого тот держал перед собой.
Спустя долгое время, когда в ожидающих глазах А Юэ стало проступать беспокойство, Пэй Гэ едва слышно и обреченно вздохнул.
Он вспомнил Мастера Чжоу, от упоминания которого этот глупый малыш до сих пор инстинктивно втягивал голову в плечи. Заставить его снимать мерки и шить костюм для зайца и тигра… зрелище обещало быть крайне «увлекательным».
Но, глядя на то, с каким упорством А Юэ думал о том, что у его Сяобая тоже должна быть красивая одежда, Пэй Гэ вдруг подумал, что позволить тому перепуганному портному еще раз пройти через «испытание всей жизни», пожалуй… тоже вполне возможно.
— Можно, — произнес Пэй Гэ голосом, в котором не угадывалось никаких эмоций, словно он решал самое обычное дело. — Пусть Мастер Чжоу зайдет.
Глаза А Юэ мгновенно ослепительно засияли, и улыбка тут же озарила все его личико.
— Спасибо, Ванъе! — звонко произнес он, прижал к себе Сяобая, счастливо потерся щекой о длинные заячьи уши и добавил: — Дахуа тоже нужно!
http://bllate.org/book/35235/4352465
Готово:
