Фу Цзинмин кивнул, послушно сел, но не стал заваривать себе чай. Словно маленькое животное, увидевшее лазерную указку, его взгляд невольно следовал за ярким Пей Хуайцзинем.
Пей Хуайцзинь вернулся к маленькой девочке и, продолжая объяснять, безостановочно формулировал и сглаживал глину своими руками. Его движения были искускусными и плавными, словно весь мир создавался им самим.
— Братик, эта штука после того, как будет готова, действительно сможет превратиться в чашку? — спросила девочка, запрокинув голову.
— Конечно! Когда она высохнет, ты покроешь её выбранной тобой розовой краской, а затем отправишь в печь на обжиг, и получится твой собственный, единственный в своём роде стакан для клубничного молока! — с улыбкой ответил Пей Хуайцзинь. — Давай на следующей неделе твоя мама приведёт тебя забрать его, хорошо?
— Хорошо! Тогда я снова приду поиграть с братиком.
Когда девочка с мамой ушли, Пей Хуайцзинь хотел поспешить принять Фу Цзинмина, но в этот момент раньше времени прибыл другой записанный на приём гость. Ему пришлось достать два куска глины, отрегулировать высоту гончарного круга и начать показательный мастер-класс с объяснениями.
Фу Цзинмин думал о том, насколько же удивительны руки Пей Хуайцзиня.
Смочив их в глиняной воде и обхватив руками вращающийся ком глины, он лёгким движением поддержал его снизу и потянул вверх — и правильный цилиндр постепенно превратился в красивую форму чаши.
— Не спешите, в самом начале руки должны быть твёрдыми, прочувствуйте, как глина течёт под вашими пальцами...
Оперевшись подбородком на руку, Фу Цзинмин наблюдал за Пей Хуайцзинем, за тем, как тот одаривает каждого гостя одинаковой восторженной и искренней улыбкой, как ловко лавирует между рабочим столом и стеллажами с материалами, а завязки фартука покачиваются у него за спиной — ну вылитый небожитель.
Оказывается, Пей Хуайцзинь со всеми так приветлив и добр, а раз так, то он тем более не может просто так, с чистой совестью принять этот вазон.
Когда последняя группа гостей покинула магазин, Пей Хуайцзинь потянулся, издав протяжный вздох, но, заметив Фу Цзинмина, тут же проглотил застрявшее в горле долгое «а-а-а».
Пей Хуайцзинь порылся в шкафах, нашёл дезинфицирующие влажные салфетки, вытер руки и быстрыми шагами подошёл к Фу Цзинмину:
— Заждался, извини, сегодня было особенно много народу.
С этими словами он взял со стола кувшин, налил себе стакан воды, жадно выпил бо́льшую его часть и с влажными губами продолжил:
— Почему ты в рабочее время сбежал с работы по бездельничать?
Фу Цзинмину очень хотелось напрямую заявить, что он пришёл заплатить деньги, но неизвестно почему, стоило ему встретиться взглядом с чистыми глазами Пей Хуайцзиня, в которых отражалась его собственная фигура, как все заготовленные слова застряли на кончике языка.
— Это всё ты сделал?
Пей Хуайцзинь проследил за взглядом Фу Цзинмина, который остановился на нескольких фигутках животных в углу верстака.
— Мм, это с браком. Идеальные я все отнёс в адвокатское бюро, — с гордостью произнёс Пей Хуайцзинь. — Кстати, хочешь посмотреть на бракованный вариант своего вазона? Их там побольше, чем здесь, правда, один из осколков получился довольно художественным.
Видя, что сидящий напротив парень становится всё более воодушевлённым, Фу Цзинмин подхватил тему:
— Во сколько оценили вазон?
— С чего это ты вдруг заговорил об этом? — Пей Хуайцзинь насторожился. — Я дарю тебе вазон, а ты хочешь дать мне денег? Ты что, совсем не понимаешь значения слова «дарю»?
— Но ты подарил ещё и цветы, — возразил Фу Цзинмин. — Вазон — это результат твоего труда, на который ты потратил время и материалы, ты должен получить за него вознаграждение.
— Но это был мой подарок тебе!
Пей Хуайцзинь резко вскочил, уперевшись обеими руками в край стола и подавшись вперёд, а его глаза даже слегка покраснели:
— Ну и что с того, что друзья дарят друг другу подарки, чтобы поднять настроение? Да что с тобой не так, зачем обязательно всё так скрупулёзно подсчитывать?
Фу Цзинмин тоже поднялся, совершенно забыв, что его рост может создать у Пей Хуайцзиня ощущение давления:
— Ручная работа, в которую вложено столько сил, выходит за рамки обычного дружеского общения, я не могу её принять.
— Тогда зачем ты её вообще забрал!
Пей Хуайцзинь был готов расплакаться, но упрямо таращил глаза, не позволяя влаге вылиться наружу, не позволяя себе утонуть в слезах, как уже давно не случалось.
В последний раз он плакал, когда умер отец, но за столько лет Пей Хуайцзинь давно научился не решать проблемы с помощью слёз.
— Мне не нужны твои деньги, вернись, забери вазон и отдай мне обратно!
Пей Хуайцзинь протянул руку и толкнул Фу Цзинмина, и испачканный в глине след тут же отпечатался на пальто Фу Цзинмина. Он даже не стал утруждать себя попытками смахнуть грязь или извиниться, а лишь повторил снова:
— Верни мне вазон, я лучше вернусь и разобью его ради звука, чем продам тебе.
Сказав это, Пей Хуайцзинь направился к верстаку и, повернувшись к Фу Цзинмину спиной, со вздрагивающими плечами принялся беспорядочно рыться среди кучи инструментов, производя звенящий и гремящий шум — всем своим видом показывая, что общаться дальше он не намерен.
Фу Цзинмин стоял на месте, услышав подавленный всхлип, открыл рот, но смог произнести лишь холодное:
— Хорошо.
— Да чтоб тебя! — Пей Хуайцзинь обернулся и гневно крикнул вслед уходящему из магазина Фу Цзинмину: — Больше никогда не буду тебя любить!
Фу Цзинмин ускорил шаги, бесконечно презирая самого себя за то, как до жалкости нелепо он умудрился запутать всё за столь короткое время. Мало того, что он едва не упустил любимого человека, так ещё и обидел его брата — ничто не шло по плану.
Но если проследить всё с самого начала, рано или поздно он всё равно бы причинил боль Пей Хуайцзиню другим способом. Фу Цзинмин не раз мысленно просчитывал, как именно использовать Пей Хуайцзиня, чтобы заставить Пей Цзиньяня принять его, но каждый раз, стоило ему встретиться взглядом с Пей Хуайцзинем или почувствовать исходящую от него доброту, эти тёмные мысли обращались в пепел под лучами солнца.
В каком-то смысле они с Пей Хуайцзинем были похожи — оба любили человека, которого любить было нельзя.
Фу Цзинмин вернулся в магазин и обратился к уткнувшемуся носом в стол Пей Хуайцзиню:
— Во сколько ты заканчиваешь работу?
[📢 Заметка автора]
Пятая, шестая, седьмая главы.
Хочу… хочу комментариев и общения с вами Т Т
Глава 19. И пообедать, и сделать ответный подарок, а со знакомыми сталкиваться вместе
Едва слова сорвались с губ, как Фу Цзинмин сам на мгновение замер. Когда разум вернулся к нему, он и вовсе не мог понять, зачем он это сделал и зачем снова совершил поступок, выходящий за рамки плана.
Пей Хуайцзинь по-прежнему лежал, уткнувшись в стол, но его прежде вздрагивающие плечи уже успокоились. Услышав голос Фу Цзинмина, эта пушистая макушка шевельнулась, а затем медленно приподнялась.
Глаза Пей Хуайцзиня всё ещё покраснели, кончик носа тоже слегка порозовел, на лице не было особого выражения, а во влажных глазах сквозило сплошное обвинение. Он уставился прямо на вернувшегося Фу Цзинмина и, словно вовсе не услышав только что сказанных слов, долго не отвечал.
Фу Цзинмин чувствовал себя под этим взглядом крайне неуютно. Он отвел глаза, смягчил тон и повторил вопрос:
— Во сколько ты заканчиваешь работу?
Пей Хуайцзинь по-прежнему молчал, сверля взглядом с пустыми руками пришедшего Фу Цзинмина, силясь разгадать намерения этого скупердяя. Спустя несколько секунд он недовольно буркнул:
— Чего тебе? Всё равно я не возьму с тебя деньги за вазон: либо возвращай его мне, либо убирайся отсюда поскорее.
Вылитый котёнок, которому наступили на хвост, вздыбивший всю шерсть от злости, но не смеющий по-настоящему броситься и укусить.
Этот упрямый и обиженный вид добавил в душу Фу Цзинмина ещё бесчисленное множество упкоров совести и беспомощности.
Тихонько приблизившись к котёнку и боясь подойти слишком близко, чтобы снова не напугать его, Фу Цзинмин остановился на почтительном расстоянии от Пей Хуайцзиня. Задержав взгляд на нескольких влажных салфетках, валявшихся на столе, он постарался максимально успокоиться и произнёс:
— Я не принёс с собой вазон и не собираюсь платить тебе деньги...
— Тогда зачем ты вернулся! — Пей Хуайцзинь моргнул, на его ресницах ещё блестела капелька влаги, и резким тоном он оборвал неприятные для него слова Фу Цзинмина.
Сдерживая порыв отчитать ребёнка за то, что тот перебивает старших, Фу Цзинмин продемонстрировал нежность, какой у него отродясь не было, и сказал:
— Я тут подумал: если друзья получают подарки, то сделать ответный подарок — это элементарная вежливость, так что я намерен угостить тебя ужином в знак благодарности за вазон и цветы.
Какого дурмана он наглотался? Или на дороге по пути случайно стукнулся головой?
Пей Хуайцзинь какое-то время изучающе смотрел на «незнакомого» Фу Цзинмина, затем неожиданно поднялся со стула и протянул руку, чтобы пощупать лоб Фу Цзинмина — вроде бы температуры нет.
Внезапное движение испугало их обоих, но сам виновник смутился первым. Поспешно отскочив в сторону, он перенёс красноту из глаз на обе щеки и долго что-то мямлил, пока наконец обиженно не выпалил:
— Ну ладно! Тогда я буду есть самое дорогое и лучшее, объеcку тебя до разорения!
— Так во сколько ты заканчиваешь?
— В половине восьмого.
Пей Хуайцзинь потёр лицо и принялся наводить порядок на рабочем верстаке. На этот раз он двигался мягко и осторожно, быстро убрал весь мусор из салфеток, вытер руки и, выталкивая Фу Цзинмина за дверь, ехидно бросил:
— Возвращайся на свою работу, я не могу позволить себе задерживать такого крупного адвоката, как ты, зарабатывающего деньги. До вечера.
Едва добравшись до адвокатского бюро, Пей Цзиньянь столкнулся с ним лицом к лицу, держа стопку документов. Неизвестно, что у него произошло, но он весь так и сиял от радости, а когда заговорил с Фу Цзинмином, на его лице так и играла улыбка.
Фу Цзинмин спросил, что случилось, и уголки губ Пей Цзиньяня изогнулись:
— Я тут попробовал те способы ухаживания, о которых ты говорил в прошлый раз, и знаешь, они неплохо работают! Мы в последнее время так здорово ладим с ней, оказалось, что у нас почти одинаковые общие хобби и направления для исследований, так что теперь мы можем мотивировать друг друга ещё сильнее.
Чем дальше говорил Пей Цзиньянь, тем более неловко ему становилось. Потерев нос и сказав короткое спасибо, он перевёл разговор на работу.
Слушание назначено уже через полмесяца, и по сравнению с делами сердечными всё же следовало сперва разобраться с карьерой.
— Я заново пересмотрел тогдашние записи метеорологической службы и переписку обеих сторон, чтобы они не могли разыграть карту пункта о форс-мажоре в логистике, и обнаружил...
Фу Цзинмину безумно хотелось поскорее закончить этот странный и нелепый день.
Он смотрел на Пей Цзиньяня, который выглядел явно счастливее, чем обычно, и чувствовал, будто его горло крепко сжало что-то невидимое, а на рабочие вопросы он отвечал исключительно на автопилоте.
Фу Цзинмин думал о том, как за один день могло произойти столько всего.
В его голове то и дело проигрывались две картинки: в одной Пей Хуайцзинь с покрасневшими глазами ругал его, в другой — сияла ослепительная улыбка на лице только что стоявшего здесь Пей Цзиньяня. Эти два образа непрерывно сменяли друг друга, разрывая баланс, который он так долго поддерживал.
Выслушав отчёт Пей Цзиньяня, он услышал от него же:
— Ой, уже почти время уходить, тогда я пойду допишу дневной отчет, а все материалы после утренней проверки отправлю тебе на почту завтра.
— Хорошо, ты отлично потрудился.
Фу Цзинмин опустил голову и собрал исписанные вдоль и поперёк черновики, заполненные его собственным почерком и почерком Пей Цзиньяня. Дождавшись, пока Пей Цзиньянь окончательно скроется из виду, он отправил их в шредер.
Фу Цзинмин тютелька в тютельку прибыл в мастерскую и молча застыл у входа, наблюдая, как занятый делами Пей Хуайцзинь ловко убирает инструменты, наводит чистоту, проверяет напоследок выключатели и в спешке выбегает из магазина — прямо нос к носу врезавшись в него самого.
http://bllate.org/book/35282/4359780
Готово:
