Янь Юньцин наблюдал за всем происходящим со стороны. Он не разбирался в тонкостях актерского мастерства, но, с точки зрения зрителя, игра Сюй Шицзина была действительно лучше, чем в прошлые разы.
Казалось, он по-настоящему сумел передать ту самую «невыразимую словами любовь».
Да быть того не может, неужели у Лян ШаньЮэ и правда есть к этому талант?
Чувство тревоги в душе Янь Юньцина мгновенно усилилось. Он помнил, что в тех отрывках оригинальной книги, которые ему довелось увидеть в период своей «смерти», о подобных способностях Лян ШаньЮэ не упоминалось. Иными словами, информация из книги, которой он владел, была неполной.
Это, несомненно, вносило в его планы непредсказуемые перемены. Янь Юньцин нахмурился, погрузившись в раздумья, и пришел в себя только тогда, когда услышал, как сотрудники съемочной группы зовут всех готовиться.
Следующей была финальная сцена охранника — его самый яркий момент. Преследователи сначала планировали взять его и принцессу живыми, но охранник бился не на жизнь, а на смерть, и после нескольких стычек враги понесли немалые потери. Поэтому они решили отказаться от идеи пленения и покончить с ним на месте.
Лучники натянули тетивы, а пока охранник из последних сил отбивался, пехотинцы взяли его в кольцо. Под натиском превосходящих сил врага охранник сумел перекрыть путь к реке, выиграв достаточно времени для принцессы, чтобы та смогла переправиться вброд и спастись, после чего героически пал в бою.
Сюй Шицзин уже отыграл несколько боевых сцен, поэтому был опытен в этом деле: его движения выглядели четкими и эффектными. Сняв лишь пару дублей, он быстро завершил свою последнюю сцену.
Режиссер поднялся и захлопал в ладоши, а остальные, видя, как Сюй Шицзин приближается к ним, принялись наперебой поздравлять его с завершением съемок.
Среди всеобщего ликования Янь Юньцин с улыбкой смотрел на него, но боковым зрением случайно зацепился за место, где хранился реквизит.
Чтобы лучше видеть Сюй Шицзина, он отошел в сторону от площадки. Сейчас, переведя взгляд, он как раз заметил пригнувшуюся фигуру. Пока всё внимание присутствующих было приковано к людям на съемочной площадке, этот человек, спрятавшись за декорациями, возился с чем-то подозрительным.
В душе Янь Юньцина начали зарождаться сомнения. Когда он увидел, что трубка, из которой вылетают «стрелы», направлена прямо на Сюй Шицзина, сердце его пропустило удар, и он поспешно закричал: — Сяо Цзин, уходи!
Его крик утонул в потоке поздравлений, но зато насторожил того человека.
Предотвратить удар уже не было времени! Янь Юньцин находился всего в десяти с лишним метрах от Сюй Шицзина. Он принял решение мгновенно и бросился в сторону Сюй Шицзина.
Все произошло в одно мгновение. Люди еще не успели даже охнуть от неожиданного рывка Янь Юньцина, как в ту же секунду длинный предмет вонзился ему в правое плечо.
Янь Юньцин глухо застонал от боли, и в нос ему ударил знакомый запах крови. Шум голосов вокруг поглотил его, вызывая в ушах невыносимый звон.
Сюй Шицзин, напуганный внезапным происшествием, дрожа, поднялся на ноги, совершенно растерявшись.
Толпу вокруг раздвинули. Лян ШаньЮэ первым подбежал к Сюй Шицзину и спросил, не ранен ли тот. Получив отрицательный ответ, он выдохнул и лишь тогда перевел взгляд на лежащего на земле Янь Юньцина.
Он бегло осмотрел рану: — Стрела вошла глубоко, сейчас ее вытаскивать нельзя. Скорая уже вызвана, потерпи немного.
Янь Юньцин, превозмогая боль, тяжело дышал: — Сначала… поймайте того человека.
— Я уже отправил людей, но пока никого не нашли, — ответил ему Лян ШаньЮэ, приказав остальным отойти подальше. — Тот человек, должно быть, воспользовался неразберихой и смешался с толпой. Он действовал осторожно, все было спланировано заранее.
Медики со съемочной площадки оказали первую помощь, и не прошло и получаса, как прибыла скорая.
Прежде чем его погрузили в машину, Янь Юньцин посмотрел на Лян ШаньЮэ: — …Береги его.
Лян ШаньЮэ опустил взгляд, встречаясь с ним глазами: — Я знаю.
Окно в палате было приоткрыто, и внутрь просачивался прохладный ветерок. Янь Юньцин открыл глаза. Перед ним предстала одноместная палата, залитая оранжево-красным светом закатного солнца, а занавески тихо колыхались от ветра. Плечо еще онемело от анестезии, лишь в месте раны чувствовалась легкая распирающая тяжесть. Он с трудом повернул голову: у кровати стоял стул, а на тумбочке лежала белая фарфоровая тарелка с фруктовым ножом и наполовину очищенным яблоком.
Палата была небольшой, а на столике у изножья кровати громоздились цветы и корзины с фруктами — должно быть, подарки от съемочной группы.
Стул и яблоко свидетельствовали о том, что кто-то здесь был и провел немало времени. Янь Юньцин, не раздумывая, представил человека, которого хотел бы видеть больше всего — неужели это Сюй Шицзин?
Он немного полежал, поддерживая тяжелеющую голову, и вдруг услышал из коридора отчетливые, уверенные шаги. Через несколько секунд дверь палаты отворилась. Первой вошла медсестра. Янь Юньцин широко открыл глаза, пытаясь разглядеть того, кто шел следом, но спустя мгновение разочарованно протяжно вздохнул.
Почему это этот тип Лян ШаньЮэ?
Увидев, что пациент очнулся, медсестра задала несколько вопросов и рассказала о состоянии раны.
— Рана довольно глубокая, но, к счастью, внутренние органы не задеты. Помощь была оказана вовремя, кровопотеря небольшая. Полежите в больнице под наблюдением несколько дней, а если рана будет заживать хорошо, сможете отправиться домой на восстановление.
Хорошо еще, что это был лишь реквизит, у него не такая пробивная сила, как у настоящей стрелы, иначе плечо Янь Юньцина вполне могло бы проткнуть насквозь. Эту травму можно было считать легкой.
Медсестра дала еще несколько рекомендаций и вышла из палаты.
Лян ШаньЮэ, ничуть не смущаясь, сел на стул у кровати, взял нож и начал привычными, ловкими движениями срезать кожуру с яблока длинной лентой. Увы, долго это не продлилось — кожура оборвалась.
Янь Юньцин: — Криворукий.
Лян ШаньЮэ положил нож на фарфоровую тарелку, издав звонкий звук. Он произнес короткое о, ловко перевернул яблоко и откусил большой кусок.
— Тебе не дам, — сказал он.
Янь Юньцин посмотрел на него свысока, с той самой презрительной усмешкой: — Отбираешь у меня фрукты, чтобы съесть самому? Вот так ты заботишься о больных?
Лян ШаньЮэ изящно и быстро доел яблоко, достал влажную салфетку и вытер руки: — Если яблоко долго лежит, оно окисляется. Разве я могу кормить больного несвежими фруктами?
Янь Юньцин: — …Мне не нужна твоя забота. А где Сяо Цзин?
— У Сяо Цзина еще остались сцены, которые нужно доснять, свободного времени у него пока нет. Оставь надежду, в ближайшие дни видеть ты будешь только меня. — Возможно, желая окончательно вывести его из себя, Лян ШаньЮэ еще и подмигнул своими большими светло-серыми глазами.
http://bllate.org/book/35308/4362490
Готово:
