Нин Шуан мягко улыбнулся и посмотрел на Нань Юйчэна:
— Хочу кое о чём с тобой поговорить.
В его тихом, вкрадчивом голосе явственно сквозили ледяные нотки.
Нань Юйчэн невольно поёжился. Он покосился влево, где лениво развалился Цинь Цзихэн, будто его совершенно не заботило, какое решение примет друг.
Нань Юйчэн отродясь не был всеобщим любимцем и уж тем более никогда не оказывался в эпицентре любовных драм. Ближе всего к статусу рокового соблазнителя он подобрался в детстве, когда случайно разворошил пчелиный улей. Разъярённый рой преследовал его пол-улицы, за что парень и удостоился гордого прозвища «всеобщий пчелиный любимец».
Но прямо сейчас в воздухе отчётливо запахло пороховой гарью нешуточной ревности. И самое забавное — хотя смеяться почему-то совсем не хотелось — заключалось в том, что главным виновником этого противостояния оказался именно он.
Нань Юйчэн неловко отступил на шаг:
— Слушайте, а почему бы нам не взять три машинки? Они ведь крошечные, вдвоём там будет тесновато.
Цинь Цзихэн, понимая, что его протеже зажали в тиски и любой выбор сулит ему неприятности, решил разрядить обстановку. Он великодушно махнул рукой:
— Да без проблем. Заодно оценишь во всей красе, как лихо твой брат Цинь крутит баранку.
Обычно уступчивый Нин Шуан на этот раз проявил редкое упрямство:
— Нет. Сядешь со мной. Нам нужно поговорить.
Бросив короткий взгляд на Цинь Цзихэна, он вновь уставился на Нань Юйчэна. Вид у него был непреклонный — компромиссы не принимаются.
Нань Юйчэн тихонько вздохнул, подозревая, что у Нин Шуана после безумного падения на башне свободного падения окончательно встряхнулись мозги:
— Прямо сейчас припёрло?
— Пожалуйста, — серьёзно ответил Нин Шуан, не сводя с него глаз.
В этой удушливой, почти осязаемой тишине Нань Юйчэну ничего не оставалось, кроме как забраться на пассажирское сиденье к Нин Шуану.
За исключением маленького властного президента Лан Сюя, все чётверо были без пяти минут совершеннолетними долговязыми парнями, так что втиснуться в тесную пластиковую машинку для них оказалось тем ещё испытанием.
Зато Цинь Цзихэн, единолично занявший соседний болид, чувствовал себя королём дороги. Разомнув запястья, он явно вознамерился с первого же круга вышибить из соперников всю душу.
Над площадкой загремела веселая музыка. Терзаемый смутными предчувствиями Нань Юйчэн робко повернулся к водителю:
— Так о чём ты хотел поговорить?
— О Цинь Цзихэне, — плавно лавируя среди беснующихся машинок и избегая столкновений, спокойно отозвался Нин Шуан.
— А, понятно... — Нань Юйчэн выдавил натянутую улыбку. — Мы ведь тоже недавно познакомились. Что конкретно тебя интересует?
— Я хотел спросить...
Договорить Нин Шуан не успел: в их борт на полной скорости влетел Лан Сюй.
Мелкий сорванец за рулём бамперной машинки вошёл во вкус — в такие моменты даже старший брат не мог его утихомирить. Да и судя по хищному оскалу Лан Яо, тот и сам был не прочь похулиганить.
Маленький ураган протаранил не только их: под раздачу попали другие дети на площадке и окончательно вошедший во вкус Цинь Цзихэн.
Поначалу Нань Юйчэн планировал великодушно проигнорировать выходку малолетки. Но перспектива немедленно продолжить серьёзный разговор с Нин Шуаном пугала его до дрожи. Решив оттянуть неизбежное любой ценой, он нацепил воинственную мину истинного мачо:
— Мать твою! Кто разрешил меня таранить? Разговор подождёт!
С этими словами он бесцеремонно перехватил руль у Нин Шуана, до упора вдавил педаль газа и направил их болид наперерез обидчику.
В этих парковых машинках управление делилось на двоих: сидящий слева крутил руль, а правый отвечал за газ — стоило отпустить педаль, как ход замедлялся. Конечно, габаритный взрослый мог справиться и в одиночку, но Нань Юйчэн, спасаясь от щекотливой темы, пошёл напролом.
В глубине души он понимал всю нелепость войны с пятилетним ребёнком, но продолжал неистово маневрировать.
Увы, рассчитать траекторию не удалось: Лан Сюй ловко увернулся, и сокрушительный удар пришёлся прямо в бочину Цинь Цзихэну.
Нань Юйчэн обомлел.
Цинь Цзихэн вытаращил глаза.
Нин Шуан лишь молча покачал головой.
В застывшем на секунду взгляде Цинь Цзихэна отчётливо читалось:
«Ну надо же, какая смелость!»
В следующий миг признанный авторитет Старшей школы Яньбэй рванул с места, твёрдо намеренный подтвердить свой статус величайшего гонщика школы. Его машинка полетела в погоню за дерзким заправилой, заставляя испуганных родителей с детьми судорожно прижиматься к бортикам.
Но когда Нань Юйчэн всё же настиг и победно протаранил Лан Сюя, расклад сил моментально поменялся.
Мелкий пакостник объединился с Цинь Цзихэном, устроив Нань Юйчэну настоящие клещи. Даже невозмутимый на первый взгляд младший брат Волк Лан Яо с каменным лицом с силой вжимал педаль в пол, заходя на вираж.
Скромный пятачок аттракциона в одно мгновение превратился в трассу «Формулы-1». На середине безумной гонки Нин Шуан, устав от бездарного вождения своего пассажира, решительно отобрал у него руль.
Нань Юйчэн и раньше замечал, что за внешней мягкостью и утончённостью Нин Шуана скрывается весьма недурная спортивная подготовка.
Тот явно понял, что душевного разговора сегодня не выйдет, но ничуть не расстроился. Напротив, в нём проснулся нешуточный азарт.
Свист ветра в ушах, рёв динамиков и глухие удары помогли Нин Шуану выплеснуть накопившееся напряжение куда эффективнее, чем сумасшедшее падение на вышке.
Один мёртвой хваткой вцепился в руль, другой изо всех сил давил на газ.
Их швыряло из стороны в сторону так, что едва не выбивало дух, но останавливаться никто не собирался.
Нань Юйчэн, глядя на то, как утончённый красавчик начисто позабыл о приличиях, растерялся — то ли радоваться, то ли плакать.
Пока он отвлекался на свои мысли, Нин Шуан мастерски заложил вираж, протаранил два чужих бампера и ушёл из-под тарана Цинь Цзихэна.
Потеряв добычу, гроза Старшей школы Яньбэй ничуть не расстроился.
Небрежно покручивая руль, он прокричал через всю площадку:
— Эй, голубчики впереди! Вы окружены! Сдавайтесь добровольно, пока не поздно!
Не успел Нань Юйчэн раскрыть рот, как Нин Шуан скомандовал:
— Жми!
Нань Юйчэн послушно вдавил педаль в пол до упора.
Но законы парковой техники суровы: выжать из неё гоночные скорости было невозможно. Цинь Цзихэн мгновенно нагнал их.
Раздался глухой удар. Законы физики неумолимы: сила действия равна силе противодействия, так что всех троих изрядно тряхнуло.
Нань Юйчэн оглянулся. Виновник аварии развалился на сиденье, широко и открыто улыбаясь.
Эта мальчишеская, задорная улыбка из-за такой глупой, детской победы была настолько заразительной, что Нань Юйчэн не сдержался и рассмеялся в ответ.
В семнадцать лет любые обиды и недоразумения испаряются за считанные минуты. Стоило безумной гонке закончиться, как все недавние тревоги развеялись без следа.
«Даже когда я покину этот книжный мир, я буду помнить этот день» — подумал Нань Юйчэн.
Потому что это было самое чистое, искреннее и беззаботное счастье юности.
Разумеется, поговорить по душам им так и не удалось — обстановка совершенно не располагала к серьёзным беседам.
Вскоре братья Лан скооперировались с Цинь Цзихэном и увлечённо загнали их в угол, устроив коллективный обстрел. На ограниченном пространстве увернуться от тройного тарана было нереально, так что Нань Юйчэну и Нин Шуану пришлось позорно капитулировать.
Нань Юйчэн опасался, что Нин Шуан расстроится, однако тот выбрался из кабинки на редкость довольным и посвежевшим.
Он с чувством положил руку другу на плечо и мягко, но уверенно произнёс:
— Я всё понял.
Нань Юйчэн опешил.
«Что? Чего ты там понял?»
«Уважаемый, нельзя ли выражаться яснее? Что вообще сейчас произошло и к какому великому откровению ты пришёл?»
Нин Шуан задумчиво уставился куда-то вдаль:
— Твой пример — лучшая иллюстрация. Ты абсолютно прав: иногда нужно действовать напористо и жёстко. Излишняя мягкость только вредит делу.
Нань Юйчэн вытаращился на него в полном недоумении. Смысл слов собеседника ускользал от него с пугающей скоростью.
Нин Шуан повернулся к нему и тихо рассмеялся:
— Спасибо тебе. Ты действительно замечательный друг.
Схватив ни за что ни про что классическую «френдзону», Нань Юйчэн пробормотал с крайне сложным выражением лица:
— Да не за что... Только я, кажись, и слова сказать не успел.
— Всё в порядке, слова лишние. Я прочувствовал это на деле, — улыбнулся Нин Шуан.
Нань Юйчэн мысленно застонал:
«Господи, когда же ты наконец перестанешь додумывать за других?»
Оставив бесплодные попытки расшифровать тайные душевные метания друга, он повернулся к по-прежнему жаждущим крови братьям Лан и Цинь Цзихэну:
— Ну что, куда теперь?
— Давай ещё кружок! — азартно предложил Цинь Цзихэн. — На этот раз поедешь со мной. Заценил мой класс? Уделал вас как бог черепаху!
Нань Юйчэн устало потёр виски:
— Братец, пощади. Смилуйся над грешным мной.
Впрочем, даже если бы Нань Юйчэн согласился, дежурный оператор аттракциона костьми бы лёг на пути этой банды.
Заметив, что хулиганы, распугавшие половину малолетних посетителей, нацелились на второй круг, смотритель поспешил выпроводить их взашей:
— Так, молодёжь, закругляемся. Тут за углом есть отличный картодром, идите крушить чужие жизни туда. Не портите мне инвентарь и детскую психику.
Нань Юйчэн ухватился за эти слова как за спасительную соломинку:
— Золотые слова, дяденька! Вы посмотрите на них — сущие демоны, никакого сладу нет!
Смотритель сурово зыркнул на него:
— Слышь, умник, я вообще-то всё видел. Ты сам эту кашу и заварил!
Нань Юйчэн поперхнулся воздухом и позорно ретировался обратно в толпу.
Утихомирив первый пыл, компашка по предложению Цинь Цзихэна направилась к «Шахтёрской вагонетке».
Этот аттракцион считался местной достопримечательностью. Экстрима там было немного — никаких головокружительных высот и мёртвых петель, обычная экскурсия по бутафорским старинным шахтам с лёгким историческим налётом.
Впрочем, назвать поездку совсем уж унылой тоже было нельзя. Скорее, это была облегчённая, «детская» версия американских горок, пользовавшаяся бешеной популярностью у юных посетителей.
Услышав о вагонетке, Лан Сюй пришёл в неописуемый восторг. Напускная спесь «маленького властного президента» окончательно слетела, обнажив обычную детскую восторженность.
Понимая, что мелкий спит и видит, как бы прокатиться, да и сам аттракцион казался вполне безобидным, Нань Юйчэн великодушно кивнул:
— Что ж, погнали.
В узких вагонетках места располагались строго гуськом, по одному в ряд. Лан Сюй вызвался ехать первым, за ним сразу же пристроился старший брат.
Руководствуясь незыблемым правилом всех экстремалов — «в самом хвосте трясёт немилосерднее всего» — отважный Нань Юйчэн без колебаний выбрал...
Третий ряд.
И дело вовсе не в малодушии! Просто нужно же с чего-то начинать...
Ладно, кого он обманывает — он банально струсил.
Цинь Цзихэн, мигом раскусивший его манёвр, с усмешкой уселся следом. Замыкающим ехал Нин Шуан.
Состав плавно тронулся. Скорость действительно была черепашьей, но стоило вагонетке начать подъём в гору под зловещий лязг и скрежет ржавых цепей, как сердце Нань Юйчэна ушло в пятки.
— Струхнул? — донёсся сзади насмешливый голос Цинь Цзихэна.
Самопровозглашённый альфа-самец незаметно ущипнул себя за запястье и натянул самую безмятежную улыбку, на какую был способен:
— Я? Боюсь? Да в каком месте?
Конечно, храбрился он исключительно на словах — внутри у него всё сжималось от паники.
Поезд медленно полз вверх, и с каждым метром паника Нань Юйчэна нарастала.
Цинь Цзихэн, прекрасно видя эти тщетные попытки сохранить лицо, негромко рассмеялся:
— Да ладно тебе, не дрейфь.
— Я и не думаю, — упёрся тот.
— Я серьёзно, — мягко добавил Цинь Цзихэн. — Даже если мы сорвёмся вниз, твой брат Цинь сидит прямо за тобой. Я тебя поймаю, не сомневайся.
Нань Юйчэн на секунду прикинул в уме законы баллистики и пришёл к логическому выводу:
— Погоди-ка. Если мы полетим вниз на вираже, по законам инерции ты меня просто расплющишь своим весом!
Цинь Цзихэн на мгновение задумался, соглашаясь с доводами:
— А, ну да, логично. Ну тогда не парься — впереди сидит Лан Яо, он послужит подушкой безопасности.
Лан Яо, который всё это время изо всех сил грел уши, пытаясь уловить хоть слово из разговора обожаемого старшего, подумал:
«Прекрасный план, надёжный, как швейцарские часы»
На самом деле Нань Юйчэн боялся не столько падения, сколько высоты как таковой — инстинкт самосохранения отчаянно требовал твёрдой почвы под ногами.
К счастью, аттракцион оправдал свою репутацию детского развлечения: затяжной подъём быстро сменился ровным участком пути, уходящим в полумрак тоннеля.
Цинь Цзихэн, который бывал здесь не раз, добровольно взял на себя роль экскурсовода. Он вполголоса принялся пересказывать городские легенды и историю создания этих бутафорских шахт. Нань Юйчэн, увлекшись рассказом, подпёр подбородок ладонью:
— Надо же, звучит действительно здорово.
— Ещё бы, я в детстве обожал это место, — с ностальгией отозвался Цинь Цзихэн.
Нань Юйчэн согласно кивнул.
Почувствовав, что Цинь Цзихэн наклонился поближе к его сиденью, а значит, сидящий сзади Нин Шуан их точно не услышит, он заговорщически прошептал:
— Слушай, брат Цинь, ну почему ты такой непробиваемый? Историей ты интересуешься, а вот к любви абсолютно глух.
— Это в каком смысле? — недовольно буркнул Цинь Цзихэн. — Искренне не понимаю, почему вы все так помешаны на отношениях. Чем вам одиночество не угодило?
— Везде есть свои плюсы, — усмехнулся Нань Юйчэн. — Понятно, что в выпускном классе не до амуров, но присмотреться-то заранее никто не мешает. Ну признайся, есть же кто-то, кто тебе симпатичен? Поступишь в университет, оковы спадут — и сразу перейдёшь к активным действиям.
Цинь Цзихэн самодовольно хмыкнул:
— Смеёшься? Если твоему брату Циню кто-то западёт в душу, никакие ухаживания не понадобятся. Объект сам с радостью за мной пойдёт.
Нань Юйчэн прекрасно понимал, что для школьного идола это сущая правда, но всё же шутливо скривился:
— Братец Цинь, гордыня — грех, смотри, как бы молнией не шарахнуло.
— Добрый ты, — притворно вздохнул тот. — Хоть бы раз чего хорошего пожелал.
Воцарившийся вокруг полумрак располагал к откровениям, и Цинь Цзихэн после недолгого молчания спросил:
— Слушай... А каково это вообще — любить кого-то?
Нань Юйчэн озадаченно цокнул языком. Сам он в делах сердечных смыслил не больше табуретки.
Но раз уж кумир молодёжи снизошёл до таких вопросов, пришлось экстренно вызывать подмогу:
«Эй, Система, приём! Цинь Цзихэн тут интересуется, каково это — любить. Выручай, выдай базу!»
Система мысленно хлопнула себя по лбу.
«Тоже мне бином Ньютона!» — подумала она и авторитетно выдала:
[Любовь — это когда человек кажется тебе особенным. Смотришь на него, а он будто сияет изнутри. И искренне веришь, что он — лучшее, что есть в этой вселенной]
Нань Юйчэн послушно, словно прилежный ретранслятор, озвучил эту высокопарную мысль собеседнику.
Начало тирады Цинь Цзихэн выслушал со скептическим видом, но на финальной фразе удивлённо вскинул брови:
— Сияет?
— Ага, — подтвердил Нань Юйчэн.
— Хм... Значит, один кандидат совпал на треть, — озадаченно пробормотал Цинь Цзихэн.
— В смысле? — не понял Нань Юйчэн.
— Из твоих трёх признаков один человек точно попадает под один. — Цинь Цзихэн держался на редкость невозмутимо. По его тону невозможно было догадаться, что этим самым «третьим» является сидящий прямо перед ним парень.
Святая простота Нань Юйчэн воодушевился:
— Светится, говоришь? Ну ничего себе! Это уже серьёзная заявка. Все эти бабочки в животе — чепуха, а вот внутреннее свечение — это уже стопроцентная улика!
Цинь Цзихэн надолго замолчал, а затем с каким-то странным надрывом спросил:
— Ты правда так думаешь?
Нань Юйчэн опешил.
«Э-э... Почему мне кажется, что меня сейчас тонко потроллили?»
Он понятия не имел, кто умудрился ослепить великого Цинь Цзихэна своим сиянием, и мысленно знатно посмеялся над этим гипотетическим светлячком. Однако вслух наставительно произнёс:
— Если сомневаешься — присмотрись получше. Чужие советы тут не указ, пока сам не разберёшься, не поймёшь.
Цинь Цзихэн задумчиво хмыкнул, признавая его правоту.
Любопытство всё же взяло верх, и Нань Юйчэн подтолкнул его локтем:
— И всё же, кто этот ходячий торшер? Колись!
— Секрет фирмы, — отрезал тот с самым загадочным видом. — Тебе я точно не скажу.
— Это ещё почему? Я вообще-то твой верный оруженосец! — заворчал Нань Юйчэн. — Где твоя братская солидарность? Нехорошо секретничать от своих.
Цинь Цзихэн негромко рассмеялся, уходя от расспросов:
— Поверь, если я назову имя, у тебя челюсть со стуком на пол упадёт.
Нань Юйчэн принялся лихорадочно перебирать в уме всех общих знакомых. Наконец его лицо исказилось от священного ужаса:
— Неужто... Шао Цун?!
Цинь Цзихэн подавился воздухом.
«Как, чёрт возьми, твоя логика сделала этот кульбит?!»
Он одарил фантазёра абсолютно непередаваемым взглядом:
— Избавь меня от своих извращённых фантазий. Конечно нет!
Нань Юйчэн уже открыл рот для следующей догадки, но в этот момент рельсы резко ухнули вниз.
Вагонетка с грохотом полетела в бездну. Сквозь свист ветра в ушах до оцепеневшего от ужаса Нань Юйчэна отчётливо долетели слова Цинь Цзихэна:
— Всё гораздо безумнее.
У Нань Юйчэна, чьё сердце от этого спуска ушло в пятки, внезапно перехватило дыхание. Он медленно, очень медленно перевёл дикий взгляд на сидящего впереди Лан Сюя.
«Да ладно... Серьёзно?!»
http://bllate.org/book/35328/4633013
Готово:
