Цзин Чжао тоже кивнул, понимая, что под словами [старшего] тот наверняка имел в виду часовое ограничение на выполнение задания в этом мини-мирке, и теперь им обоим нужно использовать это драгоценное время по максимуму, чтобы записать видеодоказательства.
Цзин Чжао бросил взгляд на стоявший неподалёку знакомый сферический микро-видеообъектив, созданный специально для Бюро Быстрых Переходов, и подумал: «Как же завидно».
Вот это и есть настоящее «быстрое» перемещение!
Просто, прямо и эффективно. Цзин Чжао искренне хотел спросить старшего, в каких местах можно устроиться на такую непыльную и лишённая внутренних терзаний «подработку»?
Жаль только, что в мини-мирке нельзя чересчур отсвечивать вещами извне, да и сам Цзин Чжао вечно носил маскировку в Бюро, так что теперь, столкнувшись с его истинным лицом, старший, похоже, даже не узнал его.
Цзин Чжао оставалось лишь закрыть рот и, храня молчание со старшим, начать разыгрывать сюжет о покровителе, положенный по сценарию мини-мирка.
Приблизившись, старший коснулся его и некоторое время почти игриво поглаживал по щеке, после чего приподнял брови:
— Всё.
Он сам повозился с тем сферическим объективом, настроив отложенную и точную публикацию этого видео в мини-мирке, а затем, словно спасаясь от какого-то дурного предзнаменования, протянул руку к белой точке света, символизирующей завершение его краткосрочной миссии, и покинул мини-мирёк, даже не оглянувшись.
Убедившись, что огонёк полностью исчез, Цзин Чжао перевёл взгляд на собственный телефон и, разумеется, вскоре после того, как экран мигнул и обновился, сообщение от контакта «Папик» тоже автоматически испарилось.
После ухода исполнителя миссии, за исключением ключевого сюжета и ключевых настроек, непосредственно связанных с устранённым багом, любые другие лишние следы автоматически стирались мини-мирком.
Теперь Цзин Чжао мог с уверенностью сказать, что по крайней мере это фундаментальное правило Бюро Быстрых Переходов не исказилось из-за чересчур мощного аномального бага в этом мини-мирке.
В противном случае, не будь Цзин Чжао таким же пришельцем извне, он, пожалуй, даже не запомнил бы эту встречу со старшим.
Всё их вмешательство в данный мини-мирёк после их ухода превратится в холодные данные и вплавится в саму механику работы мини-мирка в размытом и обобщённом виде, став «воспоминанием», в которое никто не станет вдаваться, и «общепринятой истиной», в которой никто не усомнится.
Цзин Чжао закрыл глаза, затем снова открыл их, думая о том, что, как он слышал, некоторые коллеги на самом деле не хотели мириться с тем, что их существование в мини-мирках размывается, превращается в иллюзию и полностью искажается, и потому цеплялись за мини-мирки, наотрез отказываясь уходить.
Эх...
Цзин Чжао вздохнул.
Всегда найдутся те, кто одержим призрачными цветами в зеркале и луной в воде.
Быть может, они пытались ухватить в мини-мирках хоть какую-то «реальность»? Желали отыскать себя через «работу»?
Цзин Чжао этого не понимал, но сам он уж точно никогда не полюбит «работу», ха!
Глава 15. Коронованные скандалисты
Разобравшись с этим маленьким интермеццо из внешнего мира, Цзин Чжао поймал такси и вернулся той же дорогой.
К его удивлению, Се Мохуэй действительно всё это время ждал его на прежнем месте.
Глядя на Се Мохуэя, который поникнув прислонился плечом к дверному косяку больничной палаты, Цзин Чжао подумал: он сейчас так похож на маленькую собачку.
На такую промокшую до нитки щеночку, которую хозяин вроде бы бросил, но она всё равно думает, что тот скоро вернётся за ней сюда же.
Однако стоило ему подойти ближе и заметить вновь проступивший вокруг Се Мохуэя слой едва заметной, мягкой чёрной дымки, как у Цзин Чжао тут же пропали все мысли о миловидности, жалости или сочувствии к нему.
Как-никак, Се Мохуэй оставался абсолютным главным героям этого мини-мирка. С какой стати Цзин Чжао жалеть себя — того, кто явился сюда на задание и повсюду связан по рукам и ногам, — вместо того чтобы посочувствовать Се Мохуэю, которого мини-мирёк холит, лелеет и защищает, и для которого даже при срабатывании бага всё равно прикроют тыл?
Цзин Чжао слегка усмехнулся про себя, отбросил лишние мысли и шагнул навстречу Се Мохуэю.
На этот раз чёрная дымка была совершенно лишена прежнего колющего, леденящего душу холода. Когда Цзин Чжао подошёл и похлопал Се Мохуэя по плечу, ему даже показалось, что эта дымка струится влажным теплом, от которого на душе становится легко и мирно.
— Привет!
Вопрос с «папиком» и видеодоказательствами на случай разоблачения был решён, так что настроение у Цзин Чжао сейчас было вполне неплохим.
— Цзин Чжао! Ты наконец-то вернулся! — прервал его голос Шэнь Шиюня из палаты как раз в тот момент, когда Цзин Чжао собирался возобновить прерванный ранее разговор с Се Мохуэем.
Пока Цзин Чжао шёл по коридору, он был сосредоточен лишь на Се Мохуэе у двери и состоянии окружающей того чёрной дымки, поэтому совсем не заметил, есть ли кто в палате.
Теперь же, заглянув внутрь через плечо Се Мохуэя, он увидел, что все остальные участники группы собрались в этой тесной больничной палате.
Похоже, они ждали именно Цзин Чжао.
— Ты же ещё до конца не поправился, чего это тебя носит где попало? — суетливо выразил своё беспокойство Шэнь Шиюнь.
— Я в порядке, — Цзин Чжао перевёл взгляд на Цзи Синъи, который тоже находился здесь, задержал глаза на его перевязанной руке, куда уже нанесли лекарство, и спросил: — У тебя с рукой тоже всё хорошо?
— Нормально, — бесстрастно ответил Цзи Синъи.
Чёрная дымка вокруг Се Мохуэя всё плотнее, словно вода, поплыла в сторону Цзин Чжао, и тот поспешно схватил его за руку:
— Раз уж мы оба в порядке, давайте не будем оставаться в больнице, а сразу вернёмся?
— Я поеду с тобой в одной машине, хорошо? — Цзин Чжао подмигнул Се Мохуэю, намекая, что позже они смогут продолжить прерванный разговор наедине.
И чёрная дымка на Се Мохуэе тут же полностью рассеялась.
— Нет, — всё же произнёс Се Мохуэй. — Сначала нужно показать тебя врачу, сделать повторный осмотр и только когда убедимся, что всё в порядке, выписываться.
Цзин Чжао упрямо запротестовал:
— Да я правда в порядке!
Ему решительно не хотелось тратить время на больницу: чем дольше он находился в местах, не предусмотренных сюжетом, тем сильнее ощущал панику от того, что всё выходит из-под контроля.
Сейчас он был готов даже вернуться к тренировкам по танцам — таким утомительным и хлопотным.
По крайней мере, это происходило в рамках сюжета.
Пусть даже это был лишь сюжет, пробегаемый вскользь, всё лучше, чем подобные внезапные и чужеродные перемены.
Но Се Мохуэй тоже проявил твёрдость: хотя ему и хотелось поболтать с Цзин Чжао наедине, здоровье Цзин Чжао волновало его куда больше.
Посреди этого противостояния молча наблюдавший за ними со стороны Янь Чи решил сгладить углы:
— Давайте быстро проверимся и поедем, у нас вообще-то съёмки.
Янь Чи указал под таким углом, куда не дотягивался объектив камеры в комнате, и тихо добавил:
— Если проходить осмотр, съёмочная группа точно заявится сюда и будет сопровождать нас от и до. Ты хочешь, чтобы Цзин Чжао снимали… в таком виде?
— Именно, давайте уже вернёмся? — Цзин Чжао взял Се Мохуэя под руку и потянул к выходу. — У меня просто упал сахар, зуб даю, я в полном порядке.
В конце концов состояние Цзин Чжао всё же вкратце подтвердил врач, и только получив ответ, что организм Цзин Чжао абсолютно в норме, Се Мохуэй со спокойной душой позволил ему покинуть больницу.
*
Перед тем как сесть в служебную машину, выделенную компанией, чтобы уединиться с Се Мохуэем, как они и договаривались, к ним подбежали сотрудники съёмочной группы документального фильма и всунули в руки Цзин Чжао портативное записывающее устройство.
Работники пояснили:
— Изначально планировалось снять, как остальные навещают Цзин Чжао и Цзи Синъи в больнице, раз уж все решили вернуться, не могли бы вы сами записать материал — впечатления от выписки и всё такое…
— Хорошо, — понимающе кивнул Цзин Чжао, приняв камеру.
Сотрудники были обычными работягами, просто выполнявшими указания продюсеров, и Цзин Чжао не собирался чинить им препятствия.
Но стоило ему обернуться и взглянуть на лицо Се Мохуэя, как он вдруг вспомнил:
Ах да, он же только что пообещал продолжить тот самый разговор с Се Мохуэем в машине, разобраться во всём наедине…
Теперь Цзин Чжао с некоторым смущением глядел на ручной камкордер, который уже вовсю вёл съёмку, и ему оставалось лишь успокаивающе коснуться руки Се Мохуэя, оттягивая намеченное «уединение» под предлогом полушутливых уговоров.
Се Мохуэй ничего не сказал. Он перехватил записывающее устройство из рук Цзин Чжао, тоже ответил съёмочной группе «хорошо», а затем, прикрывая Цзин Чжао, помог ему забраться в салон автомобиля.
Компания прислала за ними на выписку два семиместных минивэна премиум-класса. Как и предлагал Цзин Чжао, они с Се Мохуэем сели в один автомобиль вдвоём, а остальные трое заняли второй.
Се Мохуэй уже взял на себя съёмочное оборудование, так что Цзин Чжао с радостью расслабился и полностью самоустранился от процесса.
Всю дорогу он также позволял Се Мохуэю вести коммерческую линию разговора, нужную для съёмок.
Начав с впечатлений от выписки и недавних тренировок по танцам, они постепенно перешли к теме перезаписанной дебютной песни.
Цзин Чжао действительно было любопытно, и перед камерой он спросил Се Мохуэя:
— Та финальная версия аранжировки, которую утвердили в итоге — ты действительно переделал её прямо на месте, после того как я закончил запись в тот день?
В тот день на примерке образов, когда была представлена окончательная версия дебютной песни, Цзин Чжао всё переживал, думая, что Се Мохуэй вёл себя странно из-за того, что посчитал, будто Цзин Чжао отнял предназначенное ему «всеобщее внимание».
Теперь же, задним числом размышляя об этом, Цзин Чжао понял: оказывается, Се Мохуэй вёл себя так потому, что испытывал к нему симпатию?
Пусть даже это было вызвано влиянием бага, но сейчас казалось, что «Се Мохуэй любит его» — факт вполне закономерный и имеющий свои следы.
От переделки песни до примерок и обучения танцам — всё указывало на это.
Цзин Чжао искренне похвалил талант Се Мохуэя:
— За столь короткое время выдать такую работу — это просто невероятно.
— Это ты хорошо спел… — Се Мохуэй перехватил камеру в другую руку.
Цзин Чжао к этому моменту уже немного устал. Он повозился с кнопкой на боковине сиденья, опуская спинку и принимая удобное полулежачее положение.
Се Мохуэй последовал за ним, опустив своё кресло на тот же уровень, и теперь они лежали рядом.
— Так вообще снимать удобно? — пошутил Цзин Чжао, глядя, как Се Мохуэй одной рукой с трудом регулирует кнопку на сиденье, а второй изо всех сил старается удержать камеру неподвижно.
Поскольку они оба полулежали, объектив мог захватить их лица только снизу вверх, подчёркивая ракурс снизу.
Даже несмотря на старания Се Мохуэя, Цзин Чжао подозревал, что этот кусок из-за неудачного ракурса придётся вырезать.
На душе у Цзин Чжао от этого стало чуточку спокойнее.
В ту минуту — то ли из-за долгой укачивающей поездки, то ли из-за постепенно меркнущего дневного света, то ли из-за ощущения, что они оба молчаливо скрывают перед камерой общие эмоции и тайны…
А может, всё стоило списать на глупый баг в этом мини-мирке, — так или иначе, Цзин Чжао чувствовал себя расслабленным, уютно устроившимся и совершенно лишённым всякой бдительности.
http://bllate.org/book/35348/4368074
Готово:
