— Ты не могла бы… поцеловать меня?
Когда она договорила, тело Жань Чжи слегка напряглось, и она не ответила сразу.
Чэнь Ся выждала несколько секунд, словно заранее всё предвидя, и тихо улыбнулась. Её голос прозвучал мягко, с капризной ноткой обиды:
— Тогда… тогда давай по-другому.
Она немного отстранилась, а в её взгляде замерли упрямые искры:
— Раз ты не хочешь целовать меня, тогда я поцелую тебя. Но тебе запрещено отказываться.
Сказав это, она не стала ждать ответа Жань Чжи и подалась вперед.
Жань Чжи словно хотела что-то сказать, но ее движение прервало ее слова.
Чэнь Ся легким движением коснулась ее губ.
Это было лишь мимолетное прикосновение губ к губам, но в нем чувствовался безмолвный вопрос — мягкий, двусмысленный и полный тревожного упорства.
Она не торопилась и ни к чему не принуждала, словно изо всех сил сдерживала бушующие внутри эмоции, нежно и упрямо прильнув к дыханию Жань Чжи.
Жань Чжи неподвижно сидела на месте, а ее пальцы до побеления впились в край дивана.
Чэнь Ся не стала продолжать и остановилась сразу же, как только поцеловала. Ее лоб прижался ко лбу Жань Чжи, их дыхание смешалось, став совсем близким.
— Прости, я просто… — прошептала она, — очень хотела стать к тебе хоть капельку ближе.
Ее голос слегка дрожал, словно прорывавшийся сквозь ночную листву ветер — прерывистый, сдержанный, но неспособный скрыть пробивающееся тепло.
Жань Чжи по-прежнему молчала, но ее взгляд больше не избегал чужих глаз: она тихо смотрела на девушку, и их дыхание сплеталось воедино.
Мгновение спустя она медленно подняла руку и нежно коснулась щеки Чэнь Ся.
Это движение было легким, как дуновение ветра, но его хватило, чтобы глаза Чэнь Ся покраснели.
— Чжи-чжи, — мягко позвала она.
Словно легкий ветерок, проскользнувший сквозь трепещущий свет свечи, голос едва заметно коснулся уха Жань Чжи.
Сердце Жань Чжи внезапно забилось, она инстинктивно попыталась отвести взгляд, но взгляд Чэнь Ся надежно удерживал ее.
В этих глазах читались полная серьезность, предельная осторожность и затаенное, слишком долго сдерживаемое желание. Они напоминали глубокий омут — тихий, но не терпящий пренебрежения.
Чэнь Ся придвинулась еще ближе, так что ее нос почти касался челки Жань Чжи.
Ее голос звучал тихо, с капризным и в то же время обиженным полутоном:
— Поцелуй меня, хорошо?
Жань Чжи замерла, ничего не ответила и лишь чуть заметно покачала головой.
Чэнь Ся не отступила. Напротив, уголки ее глаз изогнулись в улыбке, словно она всё заранее просчитала, а голос стал еще мягче:
— Хорошо, тогда я снова поцелую тебя. И на этот раз тебе по-прежнему нельзя уворачиваться.
Жань Чжи не ответила отказом, но и соглашаться не стала.
Лишь когда Чэнь Ся приблизилась, ее ресницы затрепетали, словно колеблемый ветром лепесток нерешительного цветка.
Наконец поцелуй Чэнь Ся опустился на ее лицо.
Сначала она легко коснулась уголка губ Жань Чжи, а затем медленно переместилась на сами губы, словно проверяя почву или загадывая заветное желание.
Этот поцелуй был легким и трепетным — словно долгожданная встреча после разлуки, как вспышка запретной страсти, двусмысленный, горячий и такой невесомый, что от него замирало сердце.
Жань Чжи не шевелилась, только медленно закрыла глаза, словно в ее душе затронули какую-то потаенную струну, к которой она пока не решалась прислушаться.
Когда поцелуй завершился, Чэнь Ся немного отстранилась. Их лбы по-прежнему соприкасались, а дыхание еще не успело выровняться.
Она ничего не говорила, а просто молча смотрела на нее, ожидая ответа или пробуждения от волшебного сна.
Губы Жань Чжи все еще слегка алели, напоминая только что распустившийся цветок.
В тот самый момент, когда они отчетливо слышали биение друг друга, резко и неуместно зазвонил мобильный телефон — звук, словно ножницы, безжалостно разрезал всю мягкую, хрупкую атмосферу в комнате.
Жань Чжи вздрогнула, опустила взгляд на экран телефона, где безмолвно мигали три знакомых иероглифа — Чэнь Цзяньчуань.
Ее горло будто сдавило, и она вмиг вынырнула из обволакивающего тепла.
Она молча поднялась с колен Жань Чжи и пересела на другой конец дивана, больше не проронив ни слова.
Жань Чжи перевела дыхание и наконец нажала кнопку ответа:
— Алло?
— Я возвращаюсь завтра до полудня, — голос мужчины в трубке звучал неторопливо, с привычной сдержанной мягкостью. — Вам с Чэнь Ся что-нибудь нужно в эти дни? По пути захвачу.
Жань Чжи опустила ресницы, ее голос прозвучал мягко, но равнодушно:
— Не нужно, ничего особенного не хочется.
— Хорошо. — Чэнь Сяньчуань на мгновение замолчал, а затем добавил: — Она в порядке?
— Всё хорошо.
Взгляд Жань Чжи качнулся, она подняла глаза и посмотрела на тихо сидящую напротив Чэнь Ся.
Казалось, Чэнь Цзяньчуань больше ничего не собирался добавлять, и звонок тут же оборвался.
Сжимая телефон в руке, Жань Чжи медленно положила его обратно на журнальный столик. Прошло несколько секунд, прежде чем она, словно только очнувшись, тихо выдохнула.
— Он говорит, что завтра возвращается.
Чэнь Ся кивнула и ничего не ответила.
Ее пальцы, висевшие вдоль тела, чуть согнулись, а затем снова разжались.
В комнате воцарилась внезапная тишина.
Недавние эмоции, словно не успевшее остыть вино, медленно разливались между ними, но реальность окатила их ушатом ледяной воды, оставив на губах лишь горьковатое послевкусие несбывшейся сладости.
Опустив глаза, Чэнь Ся нежно ковыряла ногтем край дивана. Спустя мгновение она вдруг заговорила, ее голос звучал хрипло и надломленно:
— Жань Чжи, — медленно произнесла она, — ты не могла бы… уйти от него?
Каждое слово было наполнено искренним ожиданием.
Ресницы Жань Чжи едва заметно дрогнули. Не отвечая сразу, она долго хранила молчание, а затем тихо спросила:
— А что потом?
Чэнь Ся резко подняла голову, и в ее глазах вспыхнула обжигающая решимость:
— А потом — уйди со мной. Мы уедем отсюда, куда угодно. И с этого момента мы больше никогда не расстанемся.
Ее голос слегка дрожал, но в нем сквозило предельное упрямство, словно она выворачивала душу наизнанку прямо перед Жань Чжи.
Жань Чжи же молча смотрела на нее. В этом взгляде не было ни капли насмешки, лишь тяжелая глубина океана — нежная и совершенно неприступная.
Ее кадык дернулся, и она тихо вымолвила:
— Ся-ся, ты еще совсем мала…
— Я не маленькая!
Чэнь Ся резко вскочила на ноги. Ее глаза покраснели, а голос, сорвавшийся на шепот, дрожал от сдерживаемого напора бушующей обиды:
— Ты вечно говоришь, что я ребенок… но я уже совершеннолетняя! Я могу сделать для тебя столько всего, почему же ты до сих пор…
— Но в моих глазах, — Жань Чжи тоже внезапно поднялась, и ее тихий голос обрел непоколебимую твердость, — ты всегда останешься моим ребенком.
Эта фраза прозвучала как тупой нож, вмиг разрезавший всю зыбкую, размытую двусмысленность между ними.
Чэнь Ся замерла, словно ее в один миг вернули в исходную точку.
Ее горло судорожно сжалось, она из последних сил сдерживала слезы, но захлестнувшее ее чувство отверженности волной подступило к глазам.
Опустив голову, она глубоко вздохнула, и ее голос превратился в едва слышный лепет:
— Значит… в твоем сердце я всегда буду лишь этим?
Жань Чжи ничего не ответила. Она лишь молча протянула руку и, как бывало прежде, легонько коснулась ее волос, пытаясь утешить.
Но на этот раз Чэнь Ся отступила на полшага назад, не позволяя себя коснуться.
Спрятав лицо за опущенной головой, она глухо бросила:
— Я пойду спать.
Чэнь Ся вернулась в свою комнату. Как только за ней закрылась дверь, она обессиленно прислонилась спиной к деревянной поверхности и медленно опустилась на пол.
В комнате не горел свет — лишь слабые лучи уличного фонаря пробивались сквозь окно, вытягивая ее одинокую тень в длинный силуэт.
Обхватив колени руками и спрятав лицо, она скребла ногтями по полу, напоминая раненого котенка.
— Зря я сегодня устроила с ней эту ссору… — пробормотала она едва слышно.
Сегодня был день рождения Жань Чжи, и она так хотела преподнести ей сюрприз, порадовать и даже надеялась воспользоваться этим вечером, чтобы наконец высказать всё, что таилось на сердце.
Но она не сдержалась и сорвалась.
Чэнь Ся зажмурилась, пытаясь выгнать из головы и недавнюю стычку, и те злосчастные слова: ты всегда останешься моим ребенком, — но они, как рыболовные крючки, впились в душу, продолжая терзать ее изнутри.
— Но ведь я не ее ребенок, — шептала она, и ее глаза снова покраснели. — Я хочу быть ее возлюбленной, хочу обрести законное место… Я хочу быть с ней, а не вечно ютиться за безопасной чертой морали.
Она закусила губу, не позволяя слезам пролиться.
В то же время Жань Чжи лежала на кровати, широко открытыми глазами глядя в потолок.
За окном в ветвях деревьев шумел ветер, принося с собой влажное дыхание летней ночи и заставляя стыть душу.
В ее голове по кругу вертелась фраза, брошенная Чэнь Ся: ты не могла бы уйти от него.
Раньше она думала, что подобные слова вызовут у нее лишь абсурд или инстинктивный отпор, но почему-то в тот момент она и впрямь замерла.
Это не был шок или гнев — скорее, молчаливое потрясение.
Чэнь Ся сказала, что уведет ее и они никогда не расстанутся.
Жань Чжи тихо вздохнула, натянула одеяло до плеч, но уголки ее глаз всё еще саднило от влажной горечи.
Она вспомнила себя в семнадцать лет, вспомнила море и свои ночные фантазии о духе-хранителе.
— Дух-хранитель, если ты и вправду существуешь, скажи, что же мне делать? — прошептала она с горькой усмешкой.
И все же в самом тайном уголке ее сердца словно приоткрылась створка, поддавшись тем словам: мы уйдем вместе.
Жань Чжи закрыла глаза, но сон всё не шел.
Она и не подозревала, что в этом запертом наглухо сердце даже несколько сказанных кем-то слов способны посеять ростки сомнений.
От автора:
[Удачи всем]
Глава 14. Обнаружение
На следующий день во второй половине дня солнечные лучи косыми полосами падали сквозь панорамное окно в гостиную, где до сих пор витал аппетитный аромат недавнего обеда.
Жань Чжи только закончила мыть посуду и вышла из кухни, как зазвонил телефон.
Звонил Чэнь Цзяньчуань.
Он сообщил, что на фирме возникли непредвиденные обстоятельства и ему нужно срочно уехать в другой город на переговоры по проекту, поэтому он вернется на два-три дня позже.
— Постарайся в эти дни ладить с Чэнь Ся, — раздался в трубке уставший голос мужа, бросившего дежурную фразу без малейшей попытки притворяться или играть эмоции.
После того как звонок завершился, в доме вновь воцарилась тишина.
Солнечный свет падал на пол, расстилаясь бледно-золотым теплым пятном, но он был не в силах согреть человеческие сердца.
Чэнь Ся сидела на диване с пультом в руках; телевизор работал, но никто на него не смотрел. Она бездумно переключала каналы, будто пытаясь заполнить зловещую тишину хоть каким-то шумом, но за все время так ничего и не произнесла.
http://bllate.org/book/35350/4368426
Готово:
