Пэй-мэнчжу, прошу вас не беспокоиться, мы не останемся в стороне в деле вашей дочери, — произнес Бай Сюань, поглаживая бороду и придавая лицу выражение полного праведного гнева.
Для Пэя большая честь получить помощь от секты Мяошань, я бесконечно благодарен, — Пэй Бусюнь сложил руки в приветствии, выражая признательность.
Раз уж глава Бай так говорит, Шаннань тоже не станет сидеть сложа руки, — подхватил слова Пэй Бусюня глава секты Шаннань.
После этого к плану преследования Бай Или и осады Врат Ночной Стражи присоединилось еще несколько сект.
И Линьао все это время сидел с невозмутимым видом, явно чувствуя себя чужим среди собравшихся. Юань Шэнцзинь же то и дело перекидывался словами с сидевшими рядом людьми: хотя присоединяться к общему делу он не собирался, это все же создавало впечатление возможного появления единого фронта.
Как раз когда все высказывали свои мнения и взгляды, одна фраза от представителя секты Мяошань заставила всех умолкнуть и дружно уставиться на Дворец Цинъян.
Судя по всему, владыка И вовсе не желает вместе с нами, людьми праведного пути, обсуждать великое дело, — И Учэн приподнял бровь, и по одному его виду было понятно, что он провоцирует намеренно.
Разве участие в этом деле не дело добровольное? — голос И Линьао был ледяным, лишенным всяких эмоций. Он положил руку на чайный столик и спросил: — Разве Союз Цзянху может принуждать людей объединяться?
Я прикусил губу, сдерживая улыбку.
Как часть союза боевых искусств, неужели Дворец Цинъян начисто лишен даже капли праведного духа? — И Учэн холодно фыркнул и продолжил: — Даже молодой господин Юань готов вникнуть в это дело, и только владыка И держится особняком. Не слишком ли это?
И Линьао по-прежнему сохранял прежнюю позу и произнес: — На Виллу Кленового Аромата мне наплевать, но с каких пор в ваших глазах Дворец Цинъян стал относиться к праведному пути? — Он окинул взглядом присутствующих представителей всех сект и школ. — Раз никто из вас никогда так не думал, то с какой стати вы требуете от Дворца Цинъян праведного духа?
После этих слов лица у всех переменились: сразу было видно, что И Линьао попал в самую точку, оставив их безмолвными.
Юань Шэнцзинь приоткрыл веер, прикрывая рот, но по его уже изогнутым в улыбке глазам было ясно, что он едва сдерживается, чтобы не надорвать животы.
Только что Пэй-мэнчжу поблагодарил всех за то, что они оказали честь и пришли на Сходку Улинь, так позвольте спросить вас, владыка И, а ту честь, что оказали вы, можно назвать честью? — на этот раз заговорил Юй Ко. Увидев эту его прядку волос у виска, мне жутко захотелось взмахнуть мечом и срезать ее.
И Линьао подпер рукой щеку, бросил на Юй Ко мимолетный взгляд, а затем обратился к сидевшему в первом ряду главному в секте Цзилинь: — Глава Янь Цюн, неужели секта Цзилинь пожаловала сюда вовсе не для обсуждения важнейших дел Цзянху, а ради того, чтобы поглазеть на людей.
Янь Цюн нахмурился и хранил молчание.
И Линьао насмешливо фыркнул: — Среди собравшихся здесь столько глав сект, неужели молодому господину Юй Ко придется каждого расписывать на портретах с красками.
Его слова вызвали всеобщий смех.
Лицо Юй Ко слегка перекосило. Вытаращив глаза, он выдал новую порцию язвительных речей: — Не из-за того ли лицо владыки И столь безобразно, что он прячет его под маской, боясь напугать окружающих?
На этот раз я сам не удержался и хихикнул. Мо Хань бросил на меня взгляд и тоже чуть улыбнулся. Безобразное? Я покачал головой: лицо И Линьао было поистине потрясающим — прекрасным до крайности.
Подобные выпады Юй Ко И Линьао попросту проигнорировал.
Видя, что тот молчит, разъяренный и потерявший самообладание И Учэн подхватил слова Юй Ко: — Судя по тому позорному скандалу, когда сына владыки Дворца Цинъян использовали в грязных утехах, становится понятно, что самому владыке И просто нечем светить на людях.
Эта фраза заставила меня сжать кулаки. Можно ли считать это чистосердечным признанием?
Я заметил, как лица Гуань Сянди и Цюй Дуо слегка изменились. И Уцзо тоже легко кашлянул и нахмурился.
Знающих об этом деле людей было совсем немного, поэтому большинство присутствующих переглядывались, ничего не понимая и погружаясь в шумные споры. Однако на лицах глав тех трех сект не было и тени сомнения — судя по всему, им об этом было известно.
Кто знает, быть может, это грязное дело было спланировано этими стариканами, которые затем поручили все исполнить своим ученикам? Иначе с чего бы те семеро так легко объединились? Ведь их мастерство было примерно на одном уровне, позиции в рейтинге Цзянху близки, никто ни перед кем не хотел уступать, а завистливый нрав никак не позволял им сбиваться в кучу и называть друг друга братьев навек.
Не видя выражения лица И Линьао, я не знал, злится ли он так же, как я. А может, и нет... В конце концов, он еще не признал Ханеря. Что же до меня, то в глубине души я уже признал Ханеря своим сыном, а потому эту месть непременно нужно было осуществить.
— Ха... — И Линьао презрительно хмыкнул и неторопливо, ровным голосом произнес: — Тот, у кого в сердце Будда, видит кругом лишь Будду, а кто зациклен на безобразии, тот повсюду узрит лишь грязь и мерзость. — Затем он с вызовом окинул взглядом компанию И Учэна и продолжил: — Вроде бы говорят, что внешность проистекает из сердца, и по мне, так эти несколько почтеннейших братцев... как нельзя лучше подтверждают сию поговорку.
— Ха-ха... — Юань Шэнцзинь наконец не выдержал и расхохотался, да так, что не мог остановиться. Люди с Виллы Кленового Аромата тоже дружно зашлись в хохоте.
Остальные перевели взгляд с И Учэна на Юй Ко и прочих, и вскоре весь зал потонул в общем смехе.
По правде говоря, эти типы не только раздражали глаза своей внешностью, но и откровенно лучились подлыми физиономиями. Не вступи они в ряды так называемых праведных сект, сейчас наверняка слонялись бы за чужими спинами, занимаясь лестью, подхалимством и угодничеством.
Люди из мира Цзянху тоже не дураки: все они величают тебя великим героем лишь пока высок авторитет твоей школы, но стоит тебе потерять власть, как на тебя, боюсь, даже не взглянут.
— Хм, секта есть секта, хоть сто раз назови ее благочестивой, а толку с ними толковать нет. Сегодня я от имени небес покараю тебя, главу этого еретического сборища, дабы очистить дух нашего Улинь! — с этими словами И Учэн бросился вперед.
Я нахмурился. Хотя я и знал, что боевое мастерство И Линьао можно назвать непревзойденным в Поднебесной, однако воочию я этого еще не видел, а потому оставалось гадать, сможет ли И Учэн причинить ему вред.
И Линьао слегка кивнул Мо Ханю, тот взмахнул рукой, и откуда-то из ниоткуда возникла целая группа людей в черном. Они окружили И Учэна, приставив острия мечей прямо к его горлу. Стоило ему сделать хоть одно неосторожное движение, как он тут же расстался бы с жизнью.
Оказывается, то, что Мо Хай стоял позади, подчеркивая высокое положение И Линьао, было лишь одной причиной; второй же было руководство и координация действий этих теней.
Я провел рядом с И Линьао уже несколько дней, но даже не подозревал о существовании этого отряда стражей. То ли прежде они не появлялись поблизости, то ли мое собственное чутье притупилось.
Подобный шаг Дворца Цинъян изрядно ударил по лицу секты Мяошань, и старец Бай Сюань, будучи верховным авторитетом праведного пути, разумеется, не собирался так просто спускать это с рук.
И Линьао бросил беглый взгляд на покрасневшего от гнева И Учэна и произнес: — Убить меня? Ты недостоин.
— Ты... — И Учэн долго не мог подобрать слов.
Я окинул взглядом присутствующих в зале: все сидели с видом отрешенным, предвкушая хорошее представление. Даже секты Цзилинь и Шаннань не собирались вмешиваться. Пэй Бусюнь тоже восседал на своем месте, молча наблюдая за обстановкой. Похоже, эти старые лисы преследовали каждый свою выгоду: с одной стороны, они хотели посмотреть, кто же окажется сильнее — Дворец Цинъян или секта Мяошань, а с другой — в глубине души наверняка жаждали, чтобы обе стороны понесли тяжелые потери, дабы они сами смогли сорвать плоды чужой победы.
Тут старец Бай Сюань тайком подал жест стоявшему за его спиной ученику, и И Уцзо с И Уюанем бросились вперед вместе с остальными учениками. Завязалась всеобщая свалка.
Боевое искусство секты Мяошань строилось на стремительности и жесткости: удары мечом отличались огромной силой, а скорость была такова, что защититься едва ли представлялось возможным. Это можно было по праву назвать первоклассным боевым искусством.
Несколько же людей в черном из Дворца Цинъян тоже обладали выдающимися навыками: пусть их удары не были столь безжалостными, как у секты Мяошань, зато точность поражала воображение — едва ли не каждое движение приходилось прямо по жизненно важным точкам противника.
Бой продолжался около получаса, но победителя выявить так и не удалось. Сидевший в стороне старец Бай Сюань начал заметно нервничать. Его лучшие ученики запутались в сетях нескольких безымянных бойцов Дворца Цинъян, словно связанные по рукам и ногам, и его собственное старое лицо уже едва держало удар.
Юань Шэнцзинь гладил подбородок, внимательно наблюдая за боевыми стойками обеих сторон. Судя по тому, как сильно он сжимал золотой веер, рискуя сломать его спицы, он тоже не мог оставаться полностью хладнокровным зрителей. Кто знает, возможно, в душе он тоже просчитывал, как бы избежать столкновения с ними.
Пока все молча наблюдали за схваткой И Линьао и Бая, чей-то быстрый ивовый клинок со свистом полетел прямо в меня. Оружие было пущено крайне коварно: увернуться без ответного действия было невозможно, а поскольку все вокруг погрязли в общей свалке, никто не мог уделить мне внимания. Тогда я стиснул зубы, пустил в ход внутреннюю энергию и кончиками пальцев легонько щелкнул по лезвию, меняя траекторию клинка, а затем под прикрытием испуганного вскрика изобразил падение. Острый клинок со звонком вонзился в позади стоящую деревянную колонну, вогнавшись на добрую глубину.
Человеку, способному использовать подобное скрытое оружие, кроме И Улана, и в голову не пришло бы никого другого. Неудивительно, что сегодня он так тихо и смирно сидел на своем месте — оказывается, у него были другие планы. Однако использовать меня в качестве мишени — это было слишком мелко; в конце концов, я всего лишь Юэ-эр, а может, он просто хотел выяснить, какое место я занимаю во Дворце Цинъян. Любопытство такого рода в мире Цзянху встречается нечасто, хотя и верно говорят: любопытство сгубило кошку.
К счастью, я вовремя заметил угрозу — опоздай я хоть на полсекунды, и я бы не поручился, что мое фальшивое падение обошлось бы без травм. И пока я мысленно хвалил себя за неплохую актерскую игру, подняв голову, я тут же столкнулся с пронзительным взглядом Мо Ханя. Внутри меня все екнуло... первой мыслью стало — меня раскрыли.
Как назло, следом полетел второй ивовый клинок. Хотя Мо Ханю было не до того в разгар боя, глаза его приковались ко мне и не смещались ни на дюйм. На таком расстоянии спасти меня мог только он, но сейчас он был полон решимости испытать меня до конца.
Ранение? Или разоблачение? Я смиренно закрыл глаза, но вместо боли в следующее мгновение чьи-то руки подхватили меня, и мы вместе покатились по полу. Знакомые до боли объятия и родной запах — это был И Линьао.
Он действительно примчался на помощь в такой момент, а как же старец Бай Сюань?
— Юэ-эр, ты в порядке? — отпустив меня, он потрепал меня по волосам и тихо, с легким беспокойством спросил.
Я сидел на земле и покачал головой: — Просто... испугался... — На душе поднялась рябь: спасать меня ценой собственной безопасности в такой момент... я признавал, что оказался тронут.
— Вот и хорошо. — Он с облегчением выдохнул.
Я украдкой взглянул на старца Бай Сюаня: тот просто стоял неподалеку, тяжело дыша, а лицо его выглядело не лучшим образом.
— А ты? — Я не знал, как именно он отделался от Бая; если он пострадал, это создаст немало хлопот, и я принялся судорожно шарить руками по его рукавам, проверяя тело.
— Я в порядке, не переживай. — И Линьао тихо рассмеялся и прижал мои руки.
Похоже, ранений не было. Раз он смог оторваться от Бая и примчаться спасать меня, не означало ли это, что его мастерство превосходит уровень Бай Сюаня?
— Прекратите. — Голос Пэй Бусюня заставил драку временно затихнуть. — Все мы люди мира Цзянху, к чему эта жестокая резня? К тому же сегодня первый день Сходки Улинь, и любые жертвы ни к чему хорошему не приведут. Не окажете ли вы мне, Пэю, эту малость уважения, не могли бы вы прекратить сию минуту?
Старец Бай Сюань вернулся на свое место, и люди секты Мяошань тоже убрали оружие. Они делали это не из уважения к Пэй Бусюню, а потому что прекрасно понимали: если продолжить драться дальше, пострадают ученики самой Мяошань.
— Раз уж мэнчжу так говорит, этот глава окажет тебе такую милость. — Бай Сюань уселся в кресло и сделал глоток чая.
Праведники есть праведники: стоит протянуть им руку помощи, как они тут же попытаются отхватить у тебя половину.
— Не подскажете, кем приходится тот молодой господин, раз владыка И столь ревностно его оберегает? — Доселе молчавший Цюй Дуо сложил руки в приветствии перед И Линьао и задал вопрос.
Кем приходится? Всего лишь продажной тварью... — я горько усмехнулся про себя. Спрашивать о делах — пожалуйста, но меня-то оставьте в покое.
— Это личное дело Дворца Цинъян, говорить об этом я не намерен. — И Линьао поднял меня на ноги и отряхнул пыль с моей одежды.
Цюй Дуо ничего не ответил. Я знал, что моя личность станет их следующей целью, но как поступить с этим — я верил, что Юань Шэнцзинь разберется сам, мне незачем было тревожиться.
— Через три дня Союз Цзянху по старой традиции проведет турнир на боевой арене. Если вы действительно желаете помериться силами, прошу всех показать свое мастерство на помосте, идет? — Увидев, что секта Мяошань утихомирилась, Пэй Бусюнь тоже вернулся на свое место и обратился к собравшимся внизу людям.
Я слышал, что на каждой Сходке Улинь был такой пункт программы: с одной стороны, это позволяло каждому оценить, насколько возросло его мастерство, а с другой — давало возможность присмотреться к силам противника. Убийство двух зайцев одним ударом.
На фоне общего шума и обсуждений в зале И Линьао произнес: — Раз уж так, мы покинем вас первыми. — С этими словами он взял меня за руку и увел всех людей Дворца Цинъян прочь.
Очевидно, сегодняшнее прекращение драки не означало конца, скорее — всего лишь начало. Что же до этой боевой арены, то сейчас ломать голову бессмысленно: придет время — каждый покажет, на что способен, а там уж как судьба распорядится.
— Мо Хань. — Войдя в небольшой внутренний дворик, И Линьао отослал слуг и, сидя в малой гостиной, посмотрел на стоявшего перед ним Мо Ханя.
Мо Хань слегка опустил голову, я тоже молча присел в стороне.
На душе у меня было неспокойно: я не знал, действительно ли Мо Хань заметил, что я притворяюсь, или все еще пребывает в стадии подозрений. Если он уже во всем уверен, то непременно доложит И Линьао.
И тогда кого из нас двоих — меня или Мо Ханя — решит поддержать И Линьао?
Я надеялся, что он поверит мне, но вероятность этого была крайне мала. Сейчас у меня не было никаких оснований заставлять его верить мне; для него я, пожалуй, был всего лишь игрушкой для согревания постели, вещью ненужной и заменяемой, да и стоило мне уйти, как нашелся бы следующий на мое место. При возможностях И Линьао любые партнеры для постели были ему по плечу.
Если он предпочтет поверить Мо Ханю, то как мне самому поступить? Просто уйти от И Линьао? Я горько усмехнулся про себя: всё было бы слишком просто. Даже если он не убьет меня, кары за обман мне не миновать, и тогда жестокой схватки не избежать...
— Сегодня Мо Хань не справился со своими обязанностями, прошу владыку наказать меня. — Мо Хань опустился на одно колено и склонил голову перед И Линьао.
— Опоздай я хоть на мгновение, Юэ-эр сейчас уже мог бы лечь холодным трупом. — И Линьао снял маску, и было видно, что он действительно рассержен.
— Да. — Мо Хань не стал спорить, и его безоговорочное признание вины меня даже удивило.
Я тоже снял маску, отложил ее в сторону и опустил голову, изображая человека, еще не отошедшего от пережитого страха.
— Встань пока. — И Линьао помолчал немного, тяжело вздохнул и добавил: — Больше чтобы это не повторялось.
Мо Хань поднялся, сложил руки в приветствии ко мне и произнес: — Мо Хань приносит свои извинения за то, что напугал молодого господина Юэ-эра.
Я поспешно поднялся: — Второму брату Мо не стоит так говорить, Юэ-эр не заслуживает подобных слов. — Встретившись взглядом с Мо Ханем, я увидел в его глазах лишь подозрительность. Пусть Мо Хань извинялся на словах, на деле всё обстояло совсем иначе. Я отвел глаза, слегка поклонился и произнес: — На Сходке Улинь Юэ-эр изначально вовсе не должен был присутствовать. Никто не виноват в случившемся, это моя вина — я не владею боевыми искусствами и стал обузой для Дворца Цинъян, заставив всех в разгар битвы отвлекаться на спасение моей ничтожной жизни. Мне и так совестно перед вами, как же я могу принимать извинения от второго брата Мо?
Мо Хань больше ничего не ответил. Наверное, ему не хотелось слушать ни единого слова из тех, что я произнес.
— Ладно, ступай отдыхать, сегодняшним делам все равно не поможешь, просто будь осторожнее впредь. — И Линьао поднялся и направился наверх.
Я бросил взгляд на Мо Ханя и тоже последовал за ним.
Если Мо Хань так сильно подозревает меня или уже уверился в том, что со мной что-то не так, почему же он не сказал об этом И Линьао? Из-за нехватки улик или потому что не смог распознать мои истинные намерения? Какова бы ни была причина, узнай он об этом хоть на мгновение раньше, это избавило бы от лишней доли опасности. Для самого И Линьао это тоже было необходимо.
Стоя у двери, я сомневался, стоит ли заходить внутрь — пожалуй, сейчас было бы разумнее вернуться в собственную комнату. У него наверняка тоже накопилось уйма мыслей: в конце концов, сегодня его Дворец Цинъян противостоял всему Союзу Цзянху, и стоило оступиться хоть в малом, как рухнуло бы всё.
— Почему не заходишь? — Он снял верхнюю одежду и, обернувшись, поманил меня рукой.
Я закрыл дверь и подошел к нему.
— Спасибо тебе... за то, что спас меня сегодня. — Как бы то ни было, не вмешайся он тогда, меня, пожалуй, уже не было бы в живых.
Он улыбнулся, погладил меня по щеке и произнес: — Полежи со мной немного, я устал.
— Мм. — Я кивнул: в конце концов, у меня не было причин отказывать.
Устроившись в его объятиях и делясь его теплом, я чувствовал, как одной рукой он прижимает меня к себе, а другой накручивает на палец прядь моих волос.
— Юэ-эр... — Спустя долгое время он нарушил тишину. — Мир Цзянху полон опасностей. Находясь здесь, будь осторожен в каждом шаге, понимаешь?
— Мм. — Я потерся о его грудь и, подняв голову, посмотрел на него: — Те люди казались такими сильными, ты тоже береги себя, хорошо?
Пусть даже всё сказанное мной ранее он мог счесть ложью, мне было всё равно, но эти слова шли от самого моего сердца: в мире Цзянху без слова осторожность не прожить и дня.
Он легко коснулся губами моего лба, и с его уст сорвался едва слышный шепот: — Хорошо...
Я уже сбился со счета, сколько раз он меня обнимал, и, прижавшись к нему вот так, я неизменно слышал ровный и мощный стук его сердца. В тот момент, когда он закрыл меня от летящего ивового клинка, я тоже отчетливо услышал, как участился его пульс.
Но что будет, если он узнает, что я не просто Юэ-эр, а сама Цянь Цзюэюэ?
Опечалит ли его это? После того как он спас меня ценой собственной жизни, мне станет еще труднее смотреть ему в глаза... Если однажды эти объятия остынут и перестанут принадлежать мне... сумею ли я по-настоящему избавиться от этой привязанности?
Я... не знаю...
http://bllate.org/book/35362/4370419
Сказали спасибо 0 читателей