Готовый перевод Cherry Blossom Face / Лик цветущей сакуры: За гранью иллюзий: Глава 17

Проведя эти три дня в непрерывных тревогах и опасениях, я только и делал, что переживал. Хотя Мо Хань до сих пор ничего не сказал, я не мог поручиться, что он будет молчать вечно. Что мне делать, если он проболтается И Линьао? Смиренно признать вину я не мог, да и сидеть сложа руки, ожидая смерти, тоже не собирался... Но, по правде говоря, действенного плана я так и не придумал.

Пожалуй, самым простым и решительным решением было бы прикончить Мо Ханя прямо сейчас, однако интуиция подсказывала, что это глупейший из возможных поступков.

Помимо этого, меня жутко тревожило еще кое-что — устроенный через три дня поединок на ринге. Цель Секты Мяошань была очевидна: они метили прямо в И Линьао. Если противники станут нападать волна за волной, сколь бы силен ни был И Линьао, он в конце концов выдохнется и проиграет из-за истощения.

И еще был вопрос с Ханерь. Я понятия не имел, сколько именно ему известно. Даже если прежде он пребывал в полном неведении, слова И Учэна наверняка позволили ему догадаться о многом. Теперь он защищал не просто гордость И Цзыханя, он отстаивал самоклятое лицо Дворца Цинъян.

Так что подняться на арену было полбеды — стоило лишь ступить на помост, как приходилось побеждать... во что бы то ни стало...

— Возьми меня с собой... — я преградил путь И Линьао у самого выхода.

Позавтракав, он собрался вести Мо Ханя и остальных на боевую арену, не сказав ни слова. Судя по всему, брать меня с собой он вовсе не планировал. Но сегодня... как я мог остаться в стороне? Даже если бы он меня не взял, я бы добрался туда сам.

— Тебе нельзя идти, — отрезал И Линьао, и в его голосе не оставалось ни малейшего намека на уступку.

— Возьми меня... — я пристально заглянул ему в глаза.

Мо Хань нахмурился, собираясь что-то сказать, но в итоге промолчал.

— Юэ-эр, сегодня людям из Дворца Цинъян будет не до тебя. Лучше оставайся здесь и не создавай лишних хлопот.

Его холодный тон больно кольнул меня в сердце.

Хлопоты... Похоже, я и впрямь был обузой. Но...

— Я буду переживать... за тебя... — я ухватился за полу его одеяния и опустил голову. — Поэтому я хочу пойти с тобой...

Теперь я уже сам не понимал, где инстинктивно играю роль, а где и впрямь искренне беспокоюсь.

После недолгого молчания он вздохнул и приказал слуге принести мою маску.

— Раз уж идешь... защищай себя сам.

Мне смутно показалось, что в его словах кроется какой-то подтекл, но времени размышлять над этим не было.

Я кивнул. При моей вернувшейся на девять десятых силе беспокоиться о собственной безопасности не стоило.

Как только мне завязали маску, внушительная процессия людей из Дворца Цинъян тронулась в путь. За одну ночь число последователей дворца будто бы возросло на несколько сотен — ума не приложу, откуда они все взялись. Если они подоспели только в последние дни, это еще куда ни шло. Но если они находились здесь с самого начала, да прибавить к ним тех людей в черном, что появлялись в прошлый раз, мне приходилось совершенно по-новому взглянуть на истинную мощь Дворца Цинъян.

Арену для поединков возвели на самом севере владений Союза Цзянху. Просторная площадка с легкостью вмещала тысячу человек. В самом центре высился квадратный помост со стороной в сто метров, сложенный из белого мрамора, застеленный ярко-красными коврами и обнесенный по периметру толстыми деревянными столбами.

Зрительские места кольцом окружали арену метрах в десяти от нее — расстояние было немалым, но вполне достаточным, чтобы отчетливо видеть все происходящее наверху.

На этот раз И Линьао снова сидел впереди в гордом одиночестве, остальные же, как и в прошлый раз, застыли позади него. Меня же окружили плотным кольцом воины Дворца Цинъян, что, пожалуй, можно было назвать защитой. Впрочем, судя по намерениям Мо Ханя, это вполне тянуло и на слежку.

Обменявшись дежурными любезностями, присутствующие дали официальный старт поединкам.

Секта Мяошань и Секта Хунся расположились прямо напротив Дворца Цинъян, в то время как Вилла Кленового Аромата и Секта Цзилинь зажали нас с левого и правого флангов.

На этот раз Юань Шэнцзинь привел с собой Хуа Юя и Нуань Сяо. Заметив меня, он улыбнулся так, будто ожидал этого, а затем показал жест, означающий успокойся.

Полагаю, он хотел сказать, что ортодоксальные секты прекратили поиски и расследования в отношении меня, и он всё уладил. Хотя полностью доверять Юань Шэнцзиню было нельзя, дела свои он вел на редкость четко.

Увидев меня, Хуа Юй радостно замахал рукой, а затем шепнул что-то на ушко Нуань Сяо. Тот тоже посмотрел на меня и улыбнулся.

Я ответил улыбкой, однако сквозь маску она, должно быть, выглядела совершенно бесчувственной. Пришлось лишь слегка помахать в ответ.

Наблюдая за чередой схваток на арене, я не находил в них ничего интересного. Нельзя сказать, что их боевые искусства были плохи, но техники праведных сект отличались излишней шаблонностью. Никакой глубины для изучения — стоит противнику сделать одно движение, и ты уже знаешь следующее.

Тем не менее гул восторженных возгласов не умолкал. Ученики различных сект столпились вокруг помоста: то взрывались криками, то свистели, то покатывались со смеху, то бросали едкие насмешки.

Сидевшие на трибунах сохраняли видимость тишины, но в воздухе уже зрело напряжение — каждый затаился в ожидании подходящего момента, чтобы нанести удар. Пэй Бусюнь и главы нескольких сект выглядели донельзя мрачными, словно их нервы были натянуты до предела.

И Линьао казался относительно спокойным; возможно, из-за маски было невозможно прочесть его истинные мысли.

Гуань Сянди одержал уже седьмую победу подряд. Толпа внизу ревела от восторга. Облаченный в те же белоснежные одежды Гуань Сянди гордо стоял посреди арены, то раскрывая, то складывая веер, что живо напомнило мне о Бай Или на том давнем поединке.

Если считать Бай Или подлым, то Гуань Сянди ни в чем ему не уступал. Он вовсе не придерживался принятого у праведников правила останавливаться на достигнутом — его методы были откровенно смертоносными. На помосте он противников сразу не убивал, но без помощи искусного чудо-цекателя те не прожили бы и трех дней.

И раз уж на самой арене никто не умирал, придраться было не к чему. Чувство меры у этого Гуань Сянди было развито отменно.

Когда желающих бросить вызов больше не нашлось, началось главное представление дня. Целью был И Линьао, и первым слово взял Юй Ко:

— В прошлый раз мы убедились, сколь выдающимися боевыми искусствами обладает Владыка Дворца. Не соизволит ли он продемонстрировать их на этой арене?

И Линьао бросил на него небрежный взгляд и промолчал.

— Присутствующие здесь мастера горят желанием сразиться с Владыкой Дворца. Надеюсь, Владыка не сочтет нас недостойными и не откажет в схватке? — прищурившись, произнес И Улан.

Молчание затянулось.

— Боевые навыки моего старшего брата входят в число лучших в Поднебесной, и поединок с ним уж точно не уронит достоинства Владыки Дворца, — в голосе Цюй Дуо сквозило неприятное высокомерие, звучавшее так, будто схватка с Гуань Сянди делала И Линьао величайшую честь.

Разумеется, принимать такую милость И Линьао не собирался.

Юань Шэнцзинь с легкой усмешкой наблюдал за ними, попивая чай. Хуа Юй презрительно скривил губы, очистил личи и закинул его в рот Нуань Сяо.

— Неужели Владыка Дворца испугался? — И Уюань изогнул бровь и процедил с презрением: — Выходит, этот Владыка Дворца — всего лишь трус, прячущийся в панцирь! Ха-ха-ха...

Его смех подхватила толпа. Со всех сторон посыпались насмешки: испугался, сбежал с поля боя, пустой звук, блеф...

Сам же он сохранял завидное хладнокровие. Хоть он и понимал, что это банальная проволока, на его месте любой другой уже давно бы бросился в бой с кулаками.

— Владыка Дворца, Гуань давно мечтает попросить у вас совета. Не окажете ли честь? — стоявший на арене Гуань Сянди протянул руку, приглашая И Линьао подняться.

Меня тоже смущало: почему И Линьао игнорирует их выпады? В честном поединке один на один он вряд ли бы проиграл.

Я украдкой взглянул на Мо Ханя. Тот хмурился, погруженный в собственные мысли; я не решался задать ему вопрос, чувствуя, что между нами все еще лежит незримая преграда.

— Владыка Дворца, не находите ли вы, что проявлять к нам такое пренебрежение — это уже чересчур? — подал голос казавшийся мне более молчаливым И Уцзо.

И Линьао холодно фыркнул, и его ровный голос разнесся над площадкой:

— На арене клинки не ведают жалости. Что будет, если прольется кровь и кто-то погибнет?

Стоило ему произнести это, как меня пронзила догадка: И Линьао явился на Сходку Улинь вовсе не ради состязаний. Он пришел убивать... А мишенью были те самые люди, что оскорбили Ханерь. Похоже, случившееся с мальчиком вовсе не оставляло его равнодушным.

— Что это значит, Владыка Дворца? — нахмурившись, гневно вопросил глава Шаннань.

— Ровно то, что я сказал, — прямо ответил И Линьао. — Если кто-то падет мертвым, не приведет ли это к междоусобной войне между сектами? Мне это неинтересно.

— И каково же предложение Владыки Дворца? — глядя на него, поинтересовался Янь Цюн.

— Если почтенные мастера убьют меня, люди из Дворца Цинъян немедленно отправятся обратно и не станут устраивать смут. Но если кто-то из присутствующих падет от моей руки, боюсь, у многих возникнут ко мне претензии.

И Линьао лениво откинулся на спинку стула, обронив лишь намек.

— Тогда как насчет расписки о готовности умереть? — стоило И Учэну произнести это словосочетание, как по трибунам прокатился гул.

Вот оно что, вот в чем заключался расчет И Линьао. Имея на руках такую расписку, он сможет убивать совершенно законно, и ортодоксальные секты больше не смогут открыть рты.

В тот же момент я мысленно пожалел И Учэна: этот человек... определенно был мастак всё испортить и ни на что не годен. Его имя полностью соответствовало его натуре — Учэн, не добивающийся успеха.

— Как раз вовремя.

И Линьао легко постучал пальцем по столу, демонстрируя свое согласие.

Главы праведных сект подписывать подобный документ, разумеется, не стали бы: во-первых, стыдно проиграть, во-вторых, страшно лишиться своего положения. Мелкие сошки со слабыми навыками тоже не рисковали ставить подписи — жизнь дается один раз, и умирать никто не спешил.

В итоге это бремя легло на плечи тех, кто не занимал высших постов, но обладал достаточной силой — так называемых мастеров-одиночек.

И Уцзо, И Уюань, И Учэн, И Улан, Гуань Сянди, Цюй Дуо, Юй Ко — все семеро были тут как тут.

— Боевые искусства Владыки Дворца непревзойденны. Раз уж он не пожелал сражаться с нами поодиночке, опасаясь за свое лицо, мы семеро братьев готовы пойти ему навстречу. Когда-то мы изучали парную технику владения мечом, требующую усилий всех семерых и не допускающую изъянов. У Владыки, полагаю, не будет возражений против боя семеро на одного? — произнес И Уюань, стоя на арене.

В толпе послышалось презрительное шипение...

Это была откровенная попытка взять числом. Неудивительно, что все семеро подписали расписку с такой готовностью. В их головах билась лишь одна мысль: убить И Линьао, сокрушить Дворец Цинъян, а затем купаться в лучах славы, завоеванной всеобщим признанием в Цзянху. Было ли честным сражаться толпой против одного — волновать их уже не могло.

— Еще более подло, чем я предполагал, — сквозь зубы процедил Мо Хань.

По правде говоря, я тоже тревожился. Даже если эти семеро не хватают звезд с неба, их объединенная атака таила серьезную угрозу. И даже если им не одолеть его, измотать И Линьао бесконечной борьбой им вполне было по силам.

Впрочем, Линьао мог бы без проблем прихватить с собой Мо Ханя, и тогда бой дался бы ему куда легче. Но поступи он так, он перестал бы быть И Линьао.

Что же до той «семигранной техники», о которой болтали эти семеро — чистой воды выдумка.

Хуа Юй отреагировал куда проще: смачно сплюнув косточку от личи, он окинул семерку презрительным взглядом. Ничуть не смущаясь злобных взглядов со стороны, он заявил громко и отчетливо:

— Косточек не видали, что ли?

— Сяо Юй, — с улыбкой произнес Юань Шэнцзинь. — Плеваться косточками нужно прицельно, чтобы у людей не возникало вопросов.

В этих словах определенно скрывался двойной смысл.

— Слушаюсь, — манерным голоском отозвался Хуа Юй.

— Оа... — я подбежал ближе и ухватил И Линьао за рукав. — Это слишком опасно...

Выходка Хуа Юя ни капли не убавила моего беспокойства.

Мо Хань тоже попытался удержать поднимающегося И Линьао:

— Их семеро, и пусть они уступают тебе в силе, объединенный натиск опасен. Не стоит поддаваться сиюминутному порыву.

И Линьао похлопал меня по руке, успокаивая, после чего перевел взгляд на Мо Ханя и бросил всего два слова:

— Ханерь.

Мо Хань на мгновение замер, понимающе кивнул и, осознав бесполезность дальнейших уговоров, разжал пальцы. И Линьао взял со столика кисть, размашисто вывел на бумаге три иероглифа: И — Линь — Ао, бросил кисть обратно и, легко оттолкнувшись носками сапог, взмыл на арену.

Семеро противников уже выстроились в боевое построение. Стоило И Линьао коснуться помоста, как они без лишних слов окружили его и перешли в атаку.

Клинки обрушились со всех четырех сторон. И Линьао поймал один из них двумя пальцами и, используя инерцию, взмыл волчком вверх, приземлившись прямо на скрещенные мечи. В этот момент И Учэн взмахнул кнутом, оплетая его ногу, но И Линьао, оттолкнувшись от плети, отвесил ему удар ладонью с близкого расстояния, заставив противника отступить на несколько шагов.

Сзади на него с мечом бросился И Уцзо. Развернувшись в полете, И Линьао ударом ноги рассек воздух, отражая натиск. Не успел он приземлиться, как в лицо ему метнулись четыре тонких лезвия-листочка.

И Линьао молниеносно завел руку за спину, извлекая из рукава гибкий меч. Сделав шаг назад и рассекая пространство, он взмахнул им, и метательные клинки, словно обретя собственную волю, полетели по той же траектории обратно, пока Юй Ко не сбил их ударом меча.

Тем временем Гуань Сянди и Цюй Дуо возобновили парную атаку. И Линьао играючи отражал их удары, а звон соприкасающихся клинков резал слух.

Я понятия не имел, что И Линьао владеет мечом, и уж тем более не знал, что его оружие обвивает его собственное тело. Если я не ошибался, этот клинок был легендарным сокровищем Поднебесной — Мечом Ночного Духа. Обычно его носили обернутым вокруг предплечья; стоило владельцу влить в него внутреннюю энергию, как клинок становился невероятно острым, способным резать металл словно глину.

Однако этот меч признавал лишь истинного избранника, иначе душа оружия жестоко мстила самозванцу. Большинство людей слышали о Мече Ночного Духа лишь в легендах. Кто бы мог подумать, что он подчинился ему — поистине нечеловеческое создание.

Стоило Мечу Ночного Духа появиться на свет, как движения И Линьао стали поистине божественными. Его лазоревый силуэт скользил сквозь метель клинков, извиваясь подобно дракону, с легкостью сбивая с толку всех нападавших.

Мо Хань не отрывал глаз от поля боя. Его нахмуренные брови выдавали скрытую тревогу, он весь превратился в слух и зрение, казалось, мысленно просчитывая каждый шаг, совершенно забыв об окружающем мире. Меня озарило: если он до сих пор не высказал мне своих подозрений в присутствии И Линьао, то лишь потому, что не хотел отвлекать его от поединка. Какой же преданный человек этот Мо Хань — будь он слугой или другом, он исполнял свой долг безупречно, не оставляя повода для упреков.

Юй Ко и остальные безостановочно шли в атаку волна за волной, действуя безжалостно и нацеливаясь на поражение. И Линьао же сохранял невозмутимость, парируя удары нестандартными приемами, разбивая их натиск один за другим. Его неземное владение мечом приводило в оцепенение — затаив дыхание, вся площадь замерла в тишине.

Впору было воспользоваться моментом и как следует обдумать, как защититься от подозрений Мо Ханя, но мои глаза были прикованы к И Линьао. Меня привлекало не только его мастерство, куда сильнее я переживал за его безопасность. Сколь бы высок ни был его уровень, против семерых затянувшийся бой мог обернуться бедой.

Не сумев пробить оборону быстро, противники начали свирепеть. Сбитый И Линьао ритм окончательно разрушил их боевой порядок, и они перешли на дикие, размашистые удары наугад. Сила в их клинках росла с каждой секундой, да и скрытное метательное оружие И Улана представляло немалую угрозу, несколько раз едва не задев уязвимые точки И Линьао. Однако расстановка сил была очевидна, исход — предрешен, и в притихшей толпе началось легкое брожение.

Хуа Юй пришел от такого зрелища в полный восторг, потащив за собой Нуань Сяо и присоединяясь к подбадривающим крикам толпы. Юань Шэнцзинь, опасаясь за их безопасность, последовал за ними. Нахмуренные брови Мо Ханя наконец разгладились.

Изящные, словно вспышка дикого гуся, движения, силуэт, струящийся подобно лунному свету... Назвать И Линьао непревзойденным красавцем этой эпохи было бы мало. Площадь взрывалась восторженными криками, и этот бой навсегда вписал имя Дворца Цинъян в историю, закрепив за ним абсолютное господство в Цзянху. Но в этот миг все вокруг словно забыли, что перед ними не просто показательное выступление, а смертельная бойня.

После сотен столкновений семеро на помосте начали выдыхаться. Их удары заметно ослабели, а движения стали тяжелыми и вялыми. Пусть из-за маски выражение лица И Линьао оставалось скрытым, по его отточенным движениям можно было с уверенностью сказать: развязка наступит не позже чем через три удара сердца.

И точно: И Линьао резко подался вперед, с легкостью разорвав совместную «защитную сеть» семерых, и обратным движением вонзил клинок прямо в горло Юй Ко. Тот даже пикнуть не успел, как испустил дух.

Кнут И Учэна свистнул в воздухе, но И Линьао взмыл вверх, на лету перехватил конец плети и обвил ее вокруг шеи Цюй Дуо. Дернув со всей силой, он пронзил клинком обоих. В панике И Улан метнул горсть скрытого оружия, но И Линьао мгновенно притянул к себе растерянного И Уцзо, используя его как живой щит. Несколько листочков-лезвий сонно вонзились в грудь И Уцзо. Увидев гибель братьев, И Уюань и И Улан с отчаянным криком бросились в лобовую атаку, но И Линьао лишь махнул рукой, рисуя в воздухе синеватый полумесяц, и Меч Ночного Духа забрал еще две мятежные души.

Гуань Сянди от увиденного потерял рассудок. Бормоча мольбы о пощаде, он бросился наутек, но в тот момент, когда его нога уже занеслась над краем арены, тело его внезапно оцепенело, и он безвольно покатился вниз. В его спине торчал тот самый сияющий синевой меч.

В тело И Линьао будто вселился демон: его жуткое, пугающее мастерство поражало воображение. Буквально за пару мгновений все семеро недавних крикунов нашли свою смерть на помосте.

Не прошло и половины палочки благовоний, как все противники были мертвы, и над ареной повисла мертвая тишина.

Я застыл в оцепенении, не в силах прийти в себя от увиденного. Его движения напоминали танец злого духа — настолько стремительные, что обладатели слабых боевых искусств даже не успели заметить момент удара. Если бы он не стоял так спокойно посреди груды тел, я бы решил, что он впал в демоническое безумие, раз способен демонстрировать столь непостижимую технику.

Украдкой переведя дыхание, я понял: И Линьао оказался куда страшнее, чем я мог себе представить. Пока я оставался в неведении, он не только распутал клубок с Ханерь, но и заранее расставил все сети. Всё происходило ради Ханерь; не будь его, И Линьао никогда не выложился бы до конца, и я бы не увидел столь потрясающее владение мечом. Похоже, он вовсе не отрекался от мальчика, просто у него были на то свои причины. Если представится шанс, я бы очень хотел узнать правду.

Спрятав невесомый меч, И Линьао окинул взглядом парализованных от страха глав сект, а затем бросил остолбеневшему Пэй Бусюню:

— Дворец Цинъян покидает эти места завтра. Благодарю союза за гостеприимство, прощайте.

С этими словами он сошел с арены, взял меня за руку и бросил:

— Пошли.

Я послушно последовал за ним, все еще не до конца осознавая происходящее, а следом за нами с трибун потянулись остальные люди из Дворца Цинъян.

Мужчина такого масштаба находился далеко за пределами моего контроля. Существо, подобное божеству — мне было не по зубам завладеть им, да и не по карману...

Если он узнает, что я водил его за нос, не стану ли я его следующей жертвой для жертвоприношения мечу?

Вернувшись в покои, он приказал слугам подготовить воду для купания. На его одеждах осталось немало чужой крови, к счастью, не его собственной, хотя ткань кое-где оказалась порвана, но это были лишь мелкие пустяки.

Мо Хань не проронил ни слова: с одной стороны, он отдавал распоряжения слугам собирать вещи к завтрашнему отбытию во двор, с другой — велел служанкам накрывать на стол.

Уже завтра мы вернемся в Башню Сумин, и Сходка Улинь останется позади. Когда именно Мо Хань поведает И Линьао обо мне, оставалось загадкой, но вряд ли это случится нескоро.

Если разговор состоится сегодня вечером, меня ждет тяжелая битва. Если же они заговорят об этом уже по прибытии во Дворец Цинъян, возможно, это был последний раз, когда я видел И Линьао...

http://bllate.org/book/35362/4370420

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь