Шэнь Жуйси показала язык, забавно состроив гримасу, и больше ничего не сказала.
Вдвоем они привели повозку к Императорскому дворцу, где у восточных боковых ворот их уже поджидал Вэй Сяочжун, личный евнух Императора Цзинчан. Вскоре он провел их внутрь.
Во Дворце Линдэ царило вечернее великолепие: ярко горели свечи, по всему залу плыли ароматы мяса и вина, а звуки флейт и цинь не утихали ни на минуту.
В этот день Вдовствующая императрица не присутствовала на банкете. Император Цзинчан и Императрица Госпожа Цзян восседали на возвышении бок о бок; чуть ниже, с левой стороны, расположилась Императорская благородная супруга Дун, а с правой — принцесса Нацзя.
Поскольку происхождение Сунь Чжуюэ и Сунь Ляньюэ было весьма двусмысленным, их усадили на самом дальнем краю, у дверей зала. С этого места открывался вид на все веселье, царившее внутри.
Сунь Чжуюэ сделала легкий глоток теплого чая, чтобы унять съеденное за ужином, и, опуская чашку, заметила, что Сунь Ляньюэ неотрывно смотрит на Святого и Императрицу, сидевших на возвышении.
Она тихонько предостерегла сестру:
— Больше не хочешь своими глазами свет видеть?
Сунь Ляньюэ тут же отвела взгляд, а ее персиковые глаза казались заволоченными тучами.
Понизив голос так, что их могли расслышать только они вдвоем, Сунь Ляньюэ заговорила:
— Старшая сестра, глянь-ка, разве та принцесса из государства Аньлянь не пялится постоянно на генерала Шэня?
Сунь Чжуюэ проследила за ее взглядом, но опасаясь проявить неуважение к Святому, лишь на мгновение бросила туда взгляд и тут же незаметно отвела глаза.
Сунь Ляньюэ допытывалась:
— Разве нет?
— Похоже, что так, — неуверенно ответила Сунь Чжуюэ.
Сунь Ляньюэ еще несколько раз украдкой глянула в ту сторону и теперь была твердо уверена, что принцесса из государства Аньлянь смотрит именно на Шэнь Линчэня. Она заметила это еще с самого начала банкета.
Хотя расстояние было немалым, Сунь Ляньюэ все же замечала каждый раз смущенный и робкий вид принцессы, когда та обращала свой взор на Шэнь Линчэня. Ей казалось, что эта гостья из государства Аньлянь замышляет против Шэнь Линчэня что-то недоброе.
Вскоре подозрения Сунь Ляньюэ подтвердились.
Посреди банкета принцесса Нацзя внезапно поднялась со своего места, низко поклонилась Императору Цзинчану и Императрице Госпоже Цзян и произнесла:
— Желаю Святому и Государыне бесконечного счастья и крепкого здоровья. Прошу прощения, что побеспокоила вас своим визитом. Для меня огромная честь присутствовать здесь на пиру, устроенном по воле Святого. У меня нет возможности отблагодарить вас должным образом, поэтому я хотела бы исполнить для Святого мелодию, чтобы выразить свои чувства.
Теперь государство Аньлянь подчинилось Южному Государству, и хотя его правитель сохранил свой титул, перед лицом Святого Южного Государства он мог лишь смиренно склонить голову.
— Я издавна был наслышан, что принцесса Нацзя одарена во всех искусствах, а ее игра на гучжэне оставляет эхо, длящееся три дня, словно небесная музыка. Похоже, сегодня мне посчастливится насладиться этим сполна.
Принцесса Нацзя легко улыбнулась, ее манеры были почтительными и благородными:
— Святой слишком скромнен, Нацзя сию минуту пойдет подготовиться.
— Ступай, — Император Цзинчан махнул рукой, а затем обратился к стоявшему рядом Вэй Сяочжуну: — Помоги принцессе Нацзя подготовить ханьчжэн, возьми тот инструмент по имени Минъинь.
— Благодарю Святого, — принцесса Нацзя вновь поклонилась, подобрала подол юбки и сошла с возвышения.
Вскоре по приказу Вэй Сяочжуна ханьчжэн по имени Минъинь вынесли и установили в центре большого зала.
Принцесса Нацзя плавно опустилась на сиденье, глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Затем ее изящные пальцы коснулись струн ханьчжэня.
Стоило ее пальцам пробежаться по струнам, как полилась чудесная мелодия — чистая, звонкая и чарующая, она ласкала слух, словно весенний ветерок, колышущий листву, и звучала невероятно плавно и мелодично.
— Старшая сестра, как тебе игра этой принцессы? — спросила Сунь Ляньюэ сидевшую рядом Сунь Чжуюэ.
Сунь Чжуюэ слушала с закрытыми глазами. Услышав вопрос, она открыла глаза и похвалила:
— Принцесса Нацзя и впрямь виртуозно владеет цинем. Звуки ее музыки высоки и утонченны, каждый перелив полон изящества. Я слышала о существовании особого ханьчжэня по имени Минъинь, чей звонкий голос завораживает слушателей; услышав его сегодня, я убедилась, что слухи не лгут.
Говоря о Минъинь, она не смогла скрыть в глазах легкую зависть и восхищение.
Заметив выражение в глазах сестры, Сунь Ляньюэ помолчала, но осталась при своем мнении. Она легко фыркнула и небрежно бросила:
— А по мне, так мастерство этой принцессы и рядом не стояло с твоим, сестра.
Сунь Чжуюэ прекрасно играла на цине, но у нее никогда не было возможности продемонстрировать это перед публикой. Лишь изредка, когда сестры оставались вдвоем во Дворце Силань, одна из них перебирала струны, а другая кружилась в танце под легкие песни, наслаждаясь безмятежностью.
Сунь Чжуюэ прикрыла розовые губы шелковым платком, мягко улыбнулась и с довольным видом произнесла:
— Ну и сладкий же язычок у нашей Юэяэр.
— Я говорю правду. Я лучше всех знаю твое мастерство игры на цине, с ним никто не сравнится.
Пока сестры беседовали, принцесса Нацзя уже закончила играть. Она поднялась и отдала поклон:
— Не смею судить строго, я лишь показала то немногое, на что способна.
— Музыкальное искусство принцессы Нацзя и впрямь прекрасно, сегодня я убедился в этом воочию.
— Святой слишком щедр на похвал.
— О нет, это принцесса излишне скромна.
Император Цзинчан сиял от радости и еще долго беседовал с принцессой Нацзя.
Когда разговор зашел о Шэнцзине, принцесса Нацзя произнесла:
— Я впервые в Шэнцзине, но издавна слышала, что под милостивым покровительством Святого он процветает, словно парчовый узор, народ живет в мире и согласии, а урожаи обильны из года в год. Увидев всё это своими глазами сегодня, я убедилась, что наступила истинная золотая эра. Святой же заботится о простом народе, как о собственных детях — поистине, он мудрый правитель на века.
Кто же не любит лести? Император Цзинчан не был исключением. Услышав такие слова, он расплылся в улыбке, его глаза сощурились от удовольствия, и он без ложной скромности заявил:
— Принцесса абсолютно права! Хоть Я и ношу титул Сына Неба, Я всегда помню наставления предков любить народ как собственных детей. То, что принцесса увидела в Шэнцзине — лишь малая толика. Почему бы вам не задержаться в Южном Государстве подольше и не насладиться красотами Шэнцзина сполна?
Принцесса Нацзя склонила голову:
— Благодарю Святого за столь прекрасное предложение, у меня как раз были такие мысли.
Император Цзинчан погладил бороду и произнес:
— Тогда Я отправлю кого-нибудь сопровождать принцессу в поездках.
Он уже начал раздумывать, кого бы назначить в сопровождающие, как принцесса Нацзя произнесла:
— Святой, я прибыла издалека и совсем не знаю вашей столицы. Поскольку мне довелось пару раз встретиться с генералом Шэнем, не мог бы он оказать мне честь и составить компанию в прогулках?
— Чиновник Шэнь? — Император Цзинчан перевел взгляд на стоявшего внизу Шэнь Линчэня. — Чиновник Шэнь, ты согласен?
Услышав свое имя, Шэнь Линчэнь поднялся, сжав кулаки в приветственном жесте:
— Подданный согласен.
— Вот и отлично, тогда чиновник Шэнь будет сопровождать принцессу Нацзя на прогулках, — проговорил Император Цзинчан и, не удержавшись, добавил: — Смотри же, чиновник Шэнь, обращайся с принцессой учтиво, не смей проявлять небрежение.
— Слушаюсь, подданный повинуется воле Вашего Величества.
http://bllate.org/book/35367/4370873
Готово:
