Гуй Сянсюнь чувствовал, что вот-вот сойдет с ума: неужели у них обоих не все дома?
Гуй Сянсюнь никогда не испытывал подобного стеснения, даже когда сталкивался с дедлайнами и отчитывался перед начальством. Сейчас же он, одной рукой прикрывая телефон, с виноватым и несколько растерянным видом произнес в адрес Янь Циннин:
— Прошу прощения, у меня тут кое-какие рабочие дела, которые нужно решить. Я сейчас вернусь.
Глядя на то, как Линь Хуэйчжоу спешно уходит, Янь Циннин на мгновение растерялся. Разве тот не стример? Неужели на стримах тоже заставляют отмечаться при приходе на работу?
Стоило Янь Циннину вспомнить, что Линь Хуэйчжоу предложил ему завязать романтические отношения, как в его голове тут же рой закрутился самых разных мыслей.
Неужели тот действительно нагадал, что между ними суждено случиться страстной и трагической истории любви, и потому специально прибежал, чтобы рассказать об этом? На секунду Янь Циннину показалось, что Линь Хуэйчжоу проявил поистине трогательную заботу.
***
За дверью.
Прислушиваясь к голосу из трубки, Гуй Сянсюнь чувствовал, как накатывает глухая усталость.
Если говорить о Янь Циншэне… пожалуй, он понимал, что тот руководствуется исключительно благими намерениями, но всё же не слишком ли они были благими?
Его грудь тяжело вздымалась от бессилия перед чересчур уж грандиозными выкрутасами, которые устраивал Янь Циншэн. Впрочем, в нынешней ситуации… Главной проблемой, которую ему следовало решить прямо сейчас, было вовсе не то, собирается ли Янь Циншэн его забирать, а то, как не допустить встречи Янь Циншэна и Янь Циннин. Если эти двое столкнутся лицом к лицу, разве не вскроется вся правда?
— Алло, ты еще там? — услышав, что на том конце воцарилась тишина, Янь Циншэн не выдержал и подал голос. Впрочем, это было еще полбеды, а вот главная проблема заключалась в другом: — Сможешь найти парковку? Или мне зайти за тобой внутрь?
Гуй Сянсюнь: «……» Ему казалось, что временами Янь Циншэн проявляет уж слишком много самоотверженности. Он никак не мог взять в толк ход мысли этого парня, хотя… По мнению Гуй Сянсюня, в случае провала задания первой должна запаниковать Система, а уже за ней — он сам.
С трудом успокоив дыхание, он взял себя в руки. Проходивший мимо официант заметил его и осведомился, не нужна ли помощь и не заблудился ли он.
Из телефона не вовремя донесся голос Янь Циншэна:
— Ты заблудился? Зайти мне поискать тебя?
— Не надо, — Гуй Сянсюнь попытался предотвратить этот балаган. Сперва он одарил официанта вежливой улыбкой, давая понять, что ни в какой помощи он не нуждается и у него всё под контролем.
Затем он обратился к Янь Циншэну по телефону:
— Послушай, дорогой, я думаю, тебе стоит сперва успокоиться, у меня всё отлично.
— Я уже взрослый человек, с чего бы мне попадать в такие нелепые ситуации? — мысленно Гуй Сянсюнь уже вовсю крыл всех подряд трехэтажным матом, однако голос его звучал все так же непринужденно, словно он вел легкую светскую беседу. — По-моему, ты приезжаешь слишком рано. Ты вообще подумал о том, что я еще не закончил?
— Или мне очень хочется, чтобы ты отвез меня домой. Разумеется, мы соседи в прекрасных отношениях, но при нынешних обстоятельствах тебе придется долго меня ждать. Чего бы мне совсем не хотелось, ведь я не хочу, чтобы ты тратил на меня свое драгоценное время.
Молчание.
Выпалив на одном дыхании длинную тираду, Гуй Сянсюнь аж покраснел от напряжения. Он очень надеялся, что Янь Циншэн наконец уловит ход его мыслей.
Молчание.
Гуй Сянсюнь начал тревожиться — уж не обиделся ли собеседник?
Молчание.
Успокоившись, Гуй Сянсюнь попытался сказать что-нибудь эдакое, чтобы смягчить тон и сгладить углы в их отношениях, дабы они, будучи соседями, не переругались в пух и прах.
Спустя мгновение раздался голос Янь Циншэна. Он звучал мягко, неторопливо и с легкой улыбкой:
— Значит, ты хочешь, чтобы я забрал тебя, но боишься, что я прожду слишком долго и зря потрачу время? Я правильно тебя понял?
Ну ты и…
Дьявол воплоти.
Гуй Сянсюнь выровнял дыхание, собираясь с мыслями, и все же выдавил:
— Ну, примерно так… Главное, что ты меня понял.
Янь Циншэн говорил мягко, и даже несмотря на явное недовольство Гуй Сянсюня, его собственный настрой оставался неизменно ровным. Порой Гуй Сянсюню казалось, что этот парень — вылитая капибара.
— Ничего страшного, я подожду.
Гуй Сянсюнь издал унылое «вау» и максимально сухо и пресно бросил:
— Ты просто прелесть. Больше всего на свете я люблю таких… людей, как ты.
Тон Янь Циншэна чуть приподнялся:
— Правда?
Гуй Сянсюнь понятия не имел, откуда у собеседника взялся этот внезапный прилив энтузиазма, но чувствовал, что тон у него самого вышел малость резковат. Впрочем, плевать.
— Здорово, что ты так думаешь. У меня сейчас дела, и я никак не могу уйти, ты ведь не против?
— Конечно нет.
Гуй Сянсюнь сбросил вызов, и его глаза вновь приняли прежнее отстраненное выражение.
В коридоре оказалось прохладнее, чем в отдельном кабинете с работающим кондиционером. Гуй Сянсюнь передернул плечами от легкой дрожи и уже хотел натянуть на голову капюшон худи, но, подумав, решил, что в этом нет особой необходимости.
Он снова толкнул дверь и вошел в кабинет.
Прежде чем войти, Гуй Сянсюнь на секунду засомневался, подумав: неужели эти братья больны на всю голову? Разве вы, богатеи, не должны озабоченровать дележом наследства? Какого черта вы устраиваете тут любовные разборки?
Янь Циннин ждал его уже довольно давно. Он никак не ожидал, что разговор Линь Хуэйчжоу по телефону затянется больше чем на десять минут — это порядком его удивило.
Гуй Сянсюнь порядком подустал, поэтому, опустившись на стул, он с ленцой прислонился к спинке.
Янь Циннин поинтересовался:
— Кто это тебе звонил?
Гуй Сянсюню не хотелось разговаривать:
— Я сегодня слишком много говорил, сейчас мне совсем не хочется открывать рот, надеюсь на твое понимание.
Янь Циннин посмотрел на него и положил ему в тарелку ананасовый шарик:
— Ешь давай, тут как раз последний остался, доедай.
В его жестах отчетливо проступало желание угодить.
Гуй Сянсюню казалось, что оба эти брата — с придурью… Невозможно было объяснить, что именно в них не так, но в целом… Вы оба что, так сильно любите услуживать без повода? Зарабатываете у меня очки добродетели, что ли?
Гуй Сянсюнь прикрыл глаза. Переждав с минуту, он снова поднял голову, и в его глазах отразились крошечные искрящиеся блики от массивной хрустальной люстры на потолке.
Только теперь Янь Циннин заметил, что глаза собеседника отливают чуть ли не серым оттенком, а во всем его облике сквозит отстраненная холодность — короче говоря, он совершенно не вязался со своей внешностью.
Снаружи — юный парень, а внутри — насквозь пропитанный мизантропией циник. Тем не менее, Янь Циннин вел себя послушно, молча ожидая от Линь Хуэйчжоу дальнейших указаний.
Гуй Сянсюнь снова открыл глаза и отвел взгляд в сторону. Его большие глаза сейчас слегка опустились, придав лицу чистое, невинное выражение. И этот полный скрытого чувства взгляд, устремленный на Янь Циннин, заставил сердце последнего забиться быстрее.
— Теперь можешь говорить. Есть что сказать?
— Я… — стоило Линь Хуэйчжоу посмотреть на него, как Янь Циннин тут же напрягался. Поначалу он и представить не мог, что у какого-то стримера и голос, и внешность окажутся настолько безупречными. Говорят, идеальных людей не бывает, но у этого стримера, кажется, не было никаких изъянов, кроме скверного характера.
— Эм… ананасовые шарики с креветками сейчас остынут, будешь? — Янь Циннин страшно нервничал, его сердце колотилось где-то в горле. Иногда он всерьез подозревал, что у него начались проблемы с сердцем, но совпадение было слишком уж странным… Стоило Линь Хуэйчжоу бросить на него взгляд, как в его организме тут же запускалась такая физиологическая реакция.
Янь Циннин вспомнил, что у того, похоже, только что закончился период течки, и сейчас от него исходил едва уловимый аромат. Кажется, во время их болтовни собеседник упоминал, чем пахнет его феромон… Вроде бы цветы сладкой оливы.
До чего же сладко.
Так бы и проглотил целиком.
Гуй Сянсюнь жевал ананасовый шарик с креветкой. Когда он молчал, его лицо казалось невероятно красивым. Жуя, он бросил на Янь Циннин взгляд из-под растрепанных прядей. Эта крошечная порция вкусной еды мгновенно подняла ему настроение.
Невнятно бормоча с набитым ртом, он произнес:
— Я доел. У тебя еще что-то к мне есть?
В этот момент взгляд Янь Циннин был прикован к губам Гуй Сянсюня, которые измазались в сладковато-липком соусе от ананасового шарика. Сам Янь Циннин тоже попробовал одно такое блюдо, но вкус его не особо впечатлил — показалось кисловато… Впрочем.
Поддавшись какому-то нездоровому импульсу, он снова уставился на губы Гуй Сянсюня. Мозг моментально зарабо на предельных оборотах, и при виде этих влажных припухших губ щеки Янь Циннин внезапно залил густой румянец.
Ему показалось, будто он целуется с Линь Хуэйчжоу.
Гуй Сянсюню казалось странным, что лицо собеседника то краснеет, то бледнеет, но он до конца не осознавал, что все эти странности в поведении вызваны исключительно им самим.
Он просто доел ананасовые шарики — подчистую.
Затем Гуй Сянсюнь налил себе бокал красного вина и из чистого человеколюбия плеснул немного в бокал Янь Циннин. Янь Циннин от неожиданности замер, принимая бокал обеими руками и глядя на Линь Хуэйчжоу снизу вверх. Гуй Сянсюнь промокнул губы салфеткой и равнодушно бросил:
— Можешь особо не благодарить, за этот ужин платишь ты, забыл?
Янь Циннин: «……» На мгновение все романтические порывы испарились, сменившись холодными и безжалостными цифрами денежного перевода. Он отхлебнул вина, чувствуя глухое раздражение.
Перед ним снова был тот самый знакомый Линь Хуэйчжоу: который принимает переводы и игнорирует его самого.
Гуй Сянсюнь вынес вердикт:
— По-моему, ты отлично умеешь выбирать блюда.
Янь Циннин тут же остудил его пыл:
— А что, блюда подороже тебе не по вкусу?
На секунду Гуй Сянсюню показалось, что Янь Циннин невероятно бесячий. Капиталисты — просто ужасные люди.
Янь Циннин спросил:
— Будешь брать с собой?
Гуй Сянсюнь кивнул. Поразмыслив немного, он перевел взгляд на Янь Циннин:
— Тебе завернуть с собой? Ты хозяин банкета, спорить не буду.
Янь Циннин: «……»
Успокоившись, наевшись и напившись, Гуй Сянсюнь вспомнил про давным-давно заброшенное задание. Он взглянул на время и прикинул, что на сегодняшний вечерний стрим он уже явно не успеет, так что решил просто прогудеть его, сэкономив себе еще один день на отдых от эфиров.
Янь Циннин подложил себе еще парочку кусочков, но еда уже остыла — блюда, поданные в первой волне, давно превратились в ледышки. Янь Циннин нарочно не трогал кое-какую еду, оставив ее, чтобы потом Линь Хуэйчжоу мог забрать с собой.
Сделав глоток красного вина, он с недоумением отметил, что градус в нем сегодня высоковат: щеки отчего-то не переставали гореть.
http://bllate.org/book/35456/4383047
Готово:
