Он закрыл зажигалку, зажал сигарету между пальцев и медленно выдохнул дым. Подняв глаза, он столкнулся взглядом с человеком, вышедшим из соседнего круглосуточного магазина.
Ночной ветер был довольно сильным, гоняя опавшие листья, под фонарями суетились мотыльки. Двое стояли на обочине, их тени, растянутые уличным освещением, казались неестественно длинными.
Фан Сюнье скользнул взглядом вверх-вниз, посмотрел на припаркованный неподалеку черный автомобиль, а затем снова перевел глаза на стоявшего перед ним человека. В конце концов его взор остановился на синей коробочке, которую тот сжимал в руке, и взгляд его стал глубоким и тяжелым.
По сравнению с ним Цзян И был заметно более встревожен. Заметив, что Фан Сюнье смотрит на предмет в его руке, он поспешно сунул ладонь вместе с содержимым в карман, чувствуя, как острые края упаковки колют кожу.
Он помнил слова Фан Сюнье. Даже если у него и возникали какие-то мысли, после того дня он их полностью подавил, не намереваясь вступать в близкое общение. В конце концов, они с самого начала были людьми из разных миров, и им было не по пути.
Если рассуждать здраво, Цзян И не был достаточно умным, но умел избегать рисков и знал, как действовать себе во благо. Он видел, как Фан Сюнье кивнул в знак приветствия и развернулся, чтобы уйти, но тот вдруг нарушил привычный ход событий.
— Цзян И. — Фан Сюнье окликнул его по имени.
Да что тебе от меня нужно, черт возьми!
Цзян И выругался про себя, но развернулся и улыбнулся: — Преподаватель Фан, вы что-то хотели?
— Почему ты сегодня не был на съемочной площадке?
Как только прозвучал этот вопрос, оба на мгновение замерли. Цзян И первым взял себя в руки и улыбнулся — вежливо и отстраненно: — Режиссер дал мне выходной, чтобы я мог подлечиться в отеле.
Услышав это, Фан Сюнье опустил взгляд на подбородок Цзян И: там виднелась краснота и припухлость, но, к счастью, крови не было. — А я сегодня был на площадке.
Фан Сюнье выпалил это внезапно, и Цзян И еще не успел осознать смысл, как прозвучала следующая фраза: — Слышал от продюсера, что роль Цяо Юя собираются переиграть.
Цзян И приподнял бровь, уловив скрытый подтекст. Ему стало смешно, он расслабленно опустил плечи, и его манеры тут же стали небрежными: — И что? Преподаватель Фан считает, что Дун Синхэ лишился роли из-за меня? У меня нет таких способностей.
— Мне это безразлично, — холодно бросил Фан Сюнье.
— Ну хорошо, значит, я надумал лишнего. В таком случае у меня дела, я пойду. Еще увидимся.
— Поздно уже, куда ты собрался?
Фан Сюнье задал еще один вопрос, заставив Цзян И остановиться и слегка повернуть голову. В его голосе сквозило удивление и легкая досада: — Преподаватель Фан, вы спрашиваете то, что и так знаете? Неужели всё нужно говорить так прямо? Если я скажу, что просто гуляю, вы поверите?
Цзян И не только не ответил, но и засыпал Фан Сюнье встречными вопросами, не дожидаясь ответа. Краем глаза он заметил подъезжающего на моноколесе водителя по вызову, склонил голову и слегка дернул подбородком: — А вот и водитель. До свидания, преподаватель Фан.
Он легко зашагал к черному автомобилю, припаркованному в углу. Как только он открыл дверь, на него устремился пытливый взгляд Лян Шулань. Цзян И одарил ее заискивающей улыбкой и послушно сел в салон.
— Кто это был? — спросила Лян Шулань.
Хотя она не уточнила, Цзян И прекрасно понял, что она спрашивает о Фан Сюнье.
Лян Шулань, несмотря на свои сорок с лишним лет, тщательно следила за собой и выглядела максимум на тридцать. Пережив неудачный брак, она благодаря связям и таланту дослужилась до должности менеджера отдела продвижения в Синьсюнь, и ее всегда окружали самые разные люди.
К своим любовникам она была крайне требовательна: тело, внешность и сексуальные навыки — всё должно было быть на высоте. Но самое главное — послушание. Цзян И был тем мужчиной, который лучше всех соответствовал ее критериям — как в повседневной жизни, так и в постели.
Однако, подобно тому, как мужчина испытывает любопытство к необычной женщине, женщина тоже проявляет интерес к особенному мужчине.
Фан Сюнье излучал особую ауру. Рост под метр девяносто придавал ему внушительности. Стоя под тусклым уличным фонарем с сигаретой в зубах, он казался кадром из старого цветного кино 80-90-х годов, наполненным какой-то историей, заставляющей желать узнать его получше.
А легкая небритость добавляла ему дикости. Небрежные движения, холодный взгляд — всё это подчеркивало его мужскую сексуальность.
Этот мужчина очень необычен — такова была первая мысль Лян Шулань при виде Фан Сюнье. Вторая заключалась в том, что ей стало любопытно: так же ли он сексуален в постели?
Цзян И был рядом с Лян Шулань почти год и прекрасно понимал интонации этой женщины: она явно заинтересовалась Фан Сюнье. Он холодно усмехнулся про себя и послушно ответил: — Это автор «Преследующего облака», его зовут Ехо. Вы, госпожа Лян, должно быть, слышали это имя.
— Ехо? — повторила Лян Шулань, и выражение ее лица стало более сдержанным.
Как менеджер отдела продвижения, она знала это имя. Хотя лично они не общались, она была наслышана о его скверном характере — гордом, несговорчивом и строптивом.
Хотя она еще не пробовала мужчин такого типа и была не прочь поэкспериментировать, она понимала, что с Ехо ей не совладать, и что этот человек — запретная зона. Она покачала головой и вздохнула: — Жаль.
— Госпожа Лян, вы ведь говорили, что приехали специально ко мне, а теперь всё время смотрите на других. Не боитесь, что я расстроюсь?
— Что, ревнуешь?
Цзян И склонил голову, уголки его губ приподнялись в легкой улыбке, а взгляд был полон нежности, словно сидящий рядом человек был для него самым важным существом в мире. Даже голос стал вкрадчивым и томным: — Да, ревную. Госпожа Лян, может, приласкаете меня? Меня ведь так легко задобрить.
Лян Шулань посмотрела на сидевшего рядом Цзян И. В полумраке автомобиля его лицо казалось мягким и нежным.
Он был молод, в его голосе еще чувствовалась мальчишеская нотка, а когда он пытался угодить, во всем его облике сквозило искушение. Он слегка коснулся тыльной стороны ладони Лян Шулань — едва уловимо, но это вызвало волну возбуждения. Температура в машине поднялась, атмосфера стала тягучей, вызывая у Лян Шулань ответный порыв.
— О, и насколько же тебя легко задобрить, Сяо И? — ухоженная рука Лян Шулань медленно скользнула с его ладони вверх, пальцы прочертили линию по молодой коже под рубашкой и остановились на кадыке. Она слегка потянула его, чувствуя, как кадык ходит вверх-вниз. — Расскажи мне, как именно тебя нужно задабривать?
http://bllate.org/book/35464/4384924
Готово: