— Куда поедешь?
— За границу.
— Угу.
Хэ Чэн повернулся к нему: — Но не сейчас.
Чэн Инчуань уже с трудом открывал глаза, но всё ещё отвечал на вопросы: — Когда?
— Подожди окончания университета. По крайней мере, к тому времени у меня появится какая-то финансовая база. Хэ Чэн никогда и никому не рассказывал о своих мыслях по поводу будущего. Он хотел рассказать Сяо Чуаню, потому что в его будущем был он. Если бы после окончания старшей школы они смогли бы совершенно естественным образом быть вместе, то последующий отъезд за границу стал бы для них лучшим выбором.
Хэ Чэн верил в свои чувства. Сяо Чуань полностью соответствовал всем его представлениям о второй половинке. Ему нравились мягкие люди — возможно, потому, что он родился в не слишком деликатной семье, а может быть, потому, что он сам, как говорил Цинь Цзюнь, был человеком немного «жестким».
Впрочем, он не хотел просто думать о Сяо Чуане как о человеке, заполняющем пустоту. То, что тот заставлял его чувствовать прекрасное, было достаточной причиной для любви.
С противоположной стороны донеслось ровное дыхание — Чэн Инчуань уже заснул. Хэ Чэн смотрел на его чистое лицо, и внезапно им овладел порыв. Раньше у него часто возникало такое желание, но, поскольку время еще не пришло, он изо всех сил сдерживался. Однако сегодня ему вдруг расхотелось сдерживаться. Он подался вперед, приближаясь к этому ничего не подозревающему лицу, пока в свете, падающем из окна, не смог разглядеть каждую отдельную ресничку на его веках.
В этот момент Чэн Инчуань неожиданно открыл глаза. В его черно-белом взгляде мелькнуло удивление, но оно быстро сменилось спокойствием. Он не делал никаких движений, и по мнению Хэ Чэна, отсутствие возражений ничем не отличалось от приглашения. Он подался всем телом вперед и поцеловал его.
В комнате работал кондиционер, но губы у обоих были холодными. Соприкоснувшись, они замерли, никто не смел шевельнуться. Тело Чэн Инчуаня всё это время оставалось напряженным, и Хэ Чэн чувствовал его скованность. Пробыв так несколько секунд, он отстранился, вернулся на свое место и лег должным образом.
Оба закрыли глаза, притворяясь спящими, и никто не произнес ни слова. Притворяясь так, они в конце концов и вправду заснули.
На следующий день, проснувшись, никто из них не заикнулся о событиях прошлой ночи — казалось, будто всё это произошло, а казалось, что ничего и не было.
Цинь Цзюнь всё еще вовсю рассуждал о том, как надо бы отомстить и свести счеты. Хэ Чэн хранил молчание. Пробубнив что-то в одиночестве добрую половину дня и не дождавшись ни от кого ответа, Цинь Цзюнь вмиг растерял весь энтузиазм. Дело было даже не в том, что он один не хотел идти — ситуация уже переросла в командное противостояние, и в одиночку он бы точно ничего не добился.
Пережив эти трудные два дня, Хэ Чэн с наполовину опухшим лицом отправился в школу. После пятничного переполоха практически все парни знали, что он подрался с Шэнь Ди. А вот среди девочек эта новость разлетелась и обсуждалась еще очень долго; несколько учениц, питавших к Хэ Чэну определенный интерес, тайком подкладывали ему в парту всяческие противовоспалительные средства.
Перед началом утреннего урока математики неожиданно появился Шэнь Ди. Как и прежде, никого не замечая вокруг, он прошел в класс и уселся за свою парту. Хэ Чэн заметил, что, хотя этот парень и прогуливал уроки с завидной частотой, если подсчитать в общем итоге, математика составляла наименьший процент его пропусков. По остальным предметам его оценки были из рук вон плохи, но вот по математике, как говорили, он даже набирал баллы среди лучших в классе. Похоже, умом он не обделил, просто совершенно не стремился к успеху. Впрочем, оно и понятно: когда тебя ждет столь огромное семейное состояние, которое только и ждет, что его унаследует этот юный господин, потерять жизненные ориентиры проще простого.
С самого момента его появления в дверях Чэн Инчуань сжал кулаки, не отрывая от него взгляд, пока тот не уселся на свое место. Этот человек всего два дня назад избил его одноклассника так, что тот слег в постель, а сегодня посмел средь бела дня заявляться им на глаза.
Хэ Чэн знаком показал ему, что не стоит нервничать. Если бы Шэнь Ди и затеял ссору, то выбрал бы для этого другое место. Сейчас они находились в школе, и, возможно, этот парень действительно пришел всего лишь послушать один урок математики.
Хотя Шэнь Ди и Хэ Чэн сидели не в одном ряду, их разделял лишь проход. Хэ Чэн делал вид, что слушает урок, а на самом деле долго в упор разглядывал его затылок.
На переменке Шэнь Ди поднялся, чтобы сходить в туалет. Проходя мимо парты Хэ Чэна, он то ли нарочно, то ли случайно вдруг остановился. Заметив это, Чэн Инчуань тут же подорвался со своего места и, словно наседка, защищающая цыпленка, встал между ним и Хэ Чэном: — Чего тебе снова надо?!
Шэнь Ди окинул его взглядом с ног до головы и усмехнулся: — Чего ты так нервничаешь? Я же не говорил, что собираюсь его бить.
— Шэнь Ди, не перегибай палку! — Чэн Инчуань непривычно повысил голос.
— Я перегибаю? Даже если я захочу распустить руки, то подожду, пока он заживет. Можешь насчет этого не беспокоиться.
Чэн Инчуань еще не встречал людей, способных нагло вести себя до такой степени: — Независимо от того, кто был прав, а кто виноват в том деле, мы уже пошли на уступки. Чего ты еще хочешь?
Шэнь Ди на мгновение задумался над его словами, перевел взгляд на Хэ Чэна и спросил: — Ты ему не рассказал?
— Я же говорил, это дело к нему не относится. — Пусть это и было эгоистично, но Хэ Чэн иногда действительно надеялся, что Сяо Чуань никогда ничего не узнает. Заявить о том, что они вместе, просто, но как же трудно следовать этим путем дальше! В этом мире слишком много людей, неспособных принять их чувства: непонимание со стороны родителей — это лишь одна сторона медали, а злость остальных — совершенно другая.
— Так защищаешь его, чувства и правда крепкие, прямо-таки завидно, — неожиданно равнодушно бросил Шэнь Ди.
— Мы друзья, конечно, я буду его защищать, — произнес Чэн Инчуань. — Если ты продолжишь в том же духе, я больше не стану уступать!
— Друзья? — Шэнь Ди с издевкой повторил это слово. — Что-то мне подсказывает, дело тут не только в дружбе.
— Что ты имеешь в виду?
— Шэнь Ди! — неожиданно оборвал его Хэ Чэн.
Шэнь Ди сделал вид, что подчинился его окрику, и вовремя прикусил язык: — Ничего особенного, так, болтаем о том о сём.
Он был не настолько глуп, чтобы выкладывать всё на чистоту в открытую — иначе какой в этом интерес? А выражение испуга на лице Хэ Чэна выглядело поистине забавнее всего на свете.
Хэ Чэн произнес: — На всё, что произошло в последнее время, я могу закрыть глаза. Давай на этом закончим.
Шэнь Ди знал, что эти слова предназначались для Чэн Инчуаня, потому что тон Хэ Чэна был мягким, а вот взгляд — ни капли.
— А ты? — обратился он к Чэн Инчуаня. — Твоего друга избили до такого состояния, и ты тоже можешь просто закрыть на это глаза?
— Насилие не решает проблем, но применять силу умеет каждый. Если у тебя будет следующий раз, я, разумеется, больше не стану всё так оставлять.
— Оу, — Шэнь Ди кивнул. — Жаль только, я придерживаюсь другого мнения. Могу прямо сейчас сказать тебе: следующий раз обязательно будет.
Чэн Инчуань мгновенно залился краской, от злости у него перехватило дыхание, и он не мог вымолвить ни слова. Хэ Чэн же от начала и до конца сохранял сидячее положение; он знал, что Шэнь Ди так просто это не оставит. Глядя на него, он беззвучно шевельнул губами: — Я жду.
Шэнь Ди остался весьма доволен его ответом, усмехнулся и ушел.
Суставы пальцев Чэн Инчуаня побелели от того, как сильно он сжимал край парты. Он сказал Хэ Чэну: — Тебе обязательно нужно жить в общежитии. Если хочешь, я отдам тебе свое место.
— Всё в порядке, — успокоил его Хэ Чэн. — Он просто решил поразвлечься. Как только этот запал пройдет, всё наладится.
— Но у тебя нет времени тратить его на такие игры с ним! И что вообще означали его слова? Наговорил загадками половину.
— Пустая болтовня, не думай об этом.
— Нет уж, я пойду к учителю! Я добьюсь, чтобы тебе выделили место в общежитии. Место Шэнь Ди ведь пустует, можно же просто с кем-нибудь поменяться.
— Правда, всё хорошо, — Хэ Чэн слегка сжал его пальцы. — Скоро урок, возвращайся на место.
Перед самым звонком Чэн Инчуань налил ему стакан воды и велел выпить лекарство: — Во всяком случае, у тебя их полно. Лицо его слегка покраснело — то ли от недавней злости, то ли от досады на то, что Хэ Чэн пользуется слишком большой популярностью. Хэ Чэн впервые видел его ревнующим; с одной стороны, это казалось забавным, а с другой — вызывало невольное умиление.
Если бы платой за то, что Сяо Чуань всегда будет рядом, было всего лишь несколько ударов кулаком от Шэнь Ди, он бы даже счел, что отделался слишком легко.
Выйдя из класса, Шэнь Ди чувствовал себя всё более раздраженным. Хоть в этот раз он и одержал верх на словах, на душе у него было вовсе не так радостно. Такой человек, как Хэ Чэн, с головой погрязший в грязных вожделениях, смел разыгрывать перед ним благородство и преданность, отчего сам Шэнь Ди выглядел каким-то злодеем, разрушающим чужую любовь. От этого его просто тошнило.
Какая может быть привязанность у подобных античеловеческих извращенцев? Называть это чувствами — значит сильно их переоценивать. И ведь находятся те, кто в это верит! Выходит, этот сопляк Чэн Инчуань либо круглый дурак, либо такой же извращенец, как Хэ Чэн. Раньше он этого почему-то не замечал.
Его память снова подбросила образ тех запятнанных рук. Тот человек уже умер, но его смерть не принесла ему удовлетворения — он должен был покрыть себя позором и лишь потом умереть.
Глава 16. Охранять и не охранять
Синяки и опухоль на лице не могли сойти за короткое время, и Хэ Чэн был вынужден возвращаться домой в таком виде. Чэн Инчуань настоял на том, чтобы проводить его до самого подъезда: — Сначала ты поднимись, а потом я пойду.
Хэ Чэн тяжело вздохнул: — Он не настолько мается дурью, чтобы постоянно караулить меня.
— А ты придумал, что скажешь отцу?
Хэ Чэн думал об этом всю дорогу, но был уверен: какую бы изощренную причину он ни выдумал, результат будет один и тот же: — Я сам со всем справлюсь, не переживай.
— Тогда поговори с дядей нормально, только опять не затевайте драку. Он... не такой уж нерассудительный человек.
— Знаю, иди домой.
— Угу.
Когда Чэн Инчуань ушел, Хэ Чэн немного постоял в подъезде, прежде чем медленно подняться наверх и открыть дверь ключом.
Хэ Цзяньсинь сидел в гостиной перед телевизором. Услышав звук, он обернулся: — Верн... — слог «улся» застрял у него в горле, стоило ему взглянуть на лицо сына. — Что у тебя с лицом?
Хэ Чэн, снимая обувь в прихожей, нарочно повернулся вполоборота: — Ничего, упал, когда играл в мяч.
Хэ Цзяньсинь поднялся с дивана, подошел к нему вплотную: — Подними голову.
Хэ Чэн молчал. Хэ Цзяньсинь ухватил его за подбородок и с силой задрал лицо вверх, оглядывая со всех сторон. Отпустив его, он размахнулся и отвесил ему пощечину: — Снова смеешь лгать!
Он грубо закатал рукава сына — те были сплошь в синяках. Как ни падай во время игры в мяч, так отделаться было невозможно.
Услышав шум, Ци Пин вышла из кухни. Она хотела подойти и попытаться их остановить, но не решалась принять окончательное решение, поэтому могла лишь в тревоге переводить взгляд с отца на сына.
— Врать научился, а? — от злости у Хэ Цзяньсиня дрожали руки. — Говори толком, ты эти два дня вообще в школе не был? По какому притону шлялся?!
Отец ударил его как раз с той стороны, куда пришелся удар кулаком Шэнь Ди. Щека и так была опухшей, а от этой пощечины в районе уха вспыхнуло острой болью, в голове зазвучал назойливый звон. От боли Хэ Чэн не мог вымолвить ни слова и лишь сбивчиво бросил в ответ какое-то «нет».
— Нет?! Если нет, откуда тогда эти побои на твоем теле?! — Хэ Цзяньсинь схватил его за воротник рубашки, так что Хэ Чэн пошатнулся. — Ни к чему не годен! Я отправил тебя в Первую старшую школу для того, чтобы ты там драки устраивал?!
http://bllate.org/book/35473/4386291
Готово:
