Пожалуй, вспомнив дурацкую идею, которую ранее высказывал Вэнь Чжэньцю, Чан Юэфэн не стал ни подтверждать её, ни опровергать, а лишь спросил:
— К какой Красной нити отправляемся дальше?
Заботясь о раненом, Вэнь Чжэньцю полистал Книгу Судеб и Браков и выбрал ту Красную нить, что находилась ближе всего к их текущему местонахождению.
Судя по подсказке Книги Судеб и Браков, хозяин этой Красной нити находился совсем неподалёку.
Они несколько раз обошли туда-сюда шумный, кишащий людьми рынок и в конце концов выяснили: владелец нити сидит в небольшой лавке впереди, забитой до отказа народом.
Лавка располагалась на самом видном месте главной улицы, и издалека доносился аромат разнообразных благовоний. Смешиваясь, запахи вовсе не казались тяжёлыми или хаотичными, а напротив, прекрасно дополняли друг друга. Неудивительно, что это привлекало столько простых горожан, спешивших сделать покупки.
Вэнь Чжэньцю подошёл ближе и присмотрелся: у входа в магазин стоял рекламный щит, на котором был прикреплён портрет мужчины, а сверху красовалась жирная, многократно выделенная надпись:
【Любимая жена потерялась, за любую информацию щедро заплачу.】
О том, насколько ужасной может стряпаться стряпня Маленького Чана, можно судить по следующему: пожалуй, за исключением Маленького Вэня, каждый, кого он привлекал в качестве подопытного для дегустации, после трапезы немедленно отправлялся в реанимацию. Приходя в себя, все они со слезами на глазах вопили, что этот рот им больше не нужен и что матушкам их придется рожать заново.
Примечание переводчика: Тех прежних наставников Маленький Чан и вовсе не признал, а поскольку возиться с ними ему было лень, то при самой первой встрече он сразу же выкатил им свои кулинарные шедевры — результат, думается, предсказуем...
Портрет изображал красивого молодого человека с чистыми чертами лица, солнечной улыбкой и задорным, полным воодушевления взглядом — сразу было видно, что художник вложил в работу всю душу. Проходившие мимо горожане, даже не заходя в лавку, невольно задерживали на рисунке взгляд, гадая о происхождении этого объявления.
— Как можно потерять такого взрослого мужчину? Неужели его утащили демоны?
— Слышал, у хозяина этой лавки есть магазины и в других государствах. Время от времени он перебирается на новое место в поисках человека — надо же, какой преданный!
— Увы... Как жаль...
Вокруг стоял шум от самых разных разговоров. Вэнь Чжэньцю затесался в толпу зевак и принялся наблюдать со стороны, делая вид, что ему просто любопытно. Чан Юэфэн прикрывал его от людского потока, а когда Вэнь Чжэньцюслушал достаточно, бережно провёл его через толкучку.
Стоило переступить порог, как в нос ударил целый букет различных ароматов. В лавке стояло несколько высоких стеллажей, на которых аккуратными рядами покоились самые разные деревянные шкатулки. К боковой стороне каждой коробки была прикреплена бумажка с пояснением, какое именно действие оказывает находящееся внутри благовоние.
Вэнь Чжэньцю обошёл магазин наполовину и довольно быстро во всём разобрался.
На обоих концах этой Красной нити значились имена Сы Цяньюэ и Нань Гуй. Книга Судеб и Браков указывала направление, ориентируясь на одержимость владельца нити: найти одного было легко, но чтобы отыскать второго, требовалось, чтобы одна из сторон предоставила предмет, связывающий их узами.
Однако, когда он только что проверял Красную нить, то неожиданно обнаружил, что местонахождение Нань Гуя тоже отображается. Подобное случалось нечасто, поэтому он и задержался снаружи, прислушиваясь к болтовне прохожих, чтобы хоть немного прояснить ситуацию.
К сожалению, услышанное мало чем отличалось от того, что они увидели внутри, так что оставалось продолжать расследование через самого владельца нити.
Клиент впереди как раз расплачивался за выбранные благовония. Вэнь Чжэньцю заметил, что товар тут отменного качества, и уже хотел было предложить Чан Юэфэну прихватить пару коробочек по пути, как боковым зрение уловил соседний стеллаж.
Вэнь Чжэньцю слегка приподнял изящные брови, взял с полки деревянную шкатулку, протянул её Чан Юэфэну и спросил:
— Как тебе это?
С самого момента, как они увидели портрет, тот хранил молчание, сосредоточенно размышляя о ситуации с Красной нитью. Чан Юэфэн решил, что учитель интересуется его мнением, и ответил:
— Портрет и надписи на шкатулках выполнены одной рукой. К тому же в лавке нет помощников — должно быть, хозяин боится, что чужие люди передадут информацию неточно или упустят хоть весточку. Он и впрямь искренне переживает о пропавшем.
— Мм? Я вообще-то про эту ароматическую палочку.
Вэнь Чжэньцю постучал по шкатулке в его руках и с серьезным видом произвел:
— Смотри, здесь черным по белому написано: успокаивает ум и укрощает жар. Как раз сможешь воскурять перед сном, и поутру не придется принимать ледяной душ.
Чан Юэфэн:
— ...
Стоявший перед ним человек вроде бы выбирал вещи с абсолютно невозмутимым видом, но в глубине его глаз плясали лукавые искорки. Он походил на крупного белого лиса, только что подружившегося с новым товарищем: тот игриво цепляет когтями чужой пояс, а затем, задрав хвост, гордо ускакивает в сторону, украдкой поглядывая назад.
Хотя всё было очевидно, Чан Юэфэн не стал возвращать шкатулку на место, а вместо этого взял другую — с благовонием для погружения в медитацию — и вернул её в качестве ответного жеста:
— Лучше воскурим вот эту. Тогда наставник не станет во сне хватать меня, прижиматься и тереться всем телом — уж больно ты прилипчивый.
Вэнь Чжэньцю:
— ...
Его тайная попытка подшутить над кем-то была с поличным пресечена.
Впрочем, обычно Чан Юэфэн казался абсолютно лишённым подобных желаний — вот только в те две ночи, когда им случалось делить одно ложе, от него исходил поистине обжигающий жар.
Неужели он и впрямь совершал всё это во сне?
Поддерживая шкатулку, Вэнь Чжэньцю решил пока замять тему, в которой явно проигрывал, в два шага пересёк помещение и встал в хвост длинной очереди, громко позвав:
— Пойдём-ка лучше разыщем хозяина Сы. По сравнению с нашими пустячными неудобствами, мне кажется, он куда больше нуждается в помощи.
Большинство посетителей в очереди держали в руках больше одной коробки с благовониями, так что им пришлось изрядно постоять, прежде чем они наконец добрались до Сы Цяньюэ.
Образованный, утончённый и исполненный достоинства — именно так можно было описать владельца этой Красной нити.
Правила вежливости при общении с клиентами казались заложенными у него в самой кости, а манера держаться и говорить выдавала глубокие манеры, благодаря чему каждый выходивший из лавки покупатель улыбался.
Заметив, что у прилавка замерли новые посетители, Сы Цяньюэ отвесил им вежливый полупоклон и мягко произвел:
— Добро пожаловать в мою скромную лавку.
Потребности владельца Красной нити были очевидны, поэтому Вэнь Чжэньцю выставил на прилавок две коробочки с благовониями и, не вдаваясь в долгие предисловия, прямо заявил:
— Хозяин лавки... Мужчина с портрета снаружи... Несколько дней назад мы видели его в глухих местах.
Стоило этим словам прозвучать, как в спокойных глазах Сы Цяньюэ промелькнула легкая рябь.
Однако это волнение быстро улеглось, вернувшись к глади. Он слегка повернулся, дёргнул за связку серебряных колокольчиков, висевшую у стены, и произвел мягким голосом:
— Прошу прощения, сегодня лавка временно закрыта. Спасибо всем за вашу любовь, можете просто забрать выбранные благовония с собой.
Перезвон раздался внезапно и вместе с вежливым, но твёрдым напоминанием отчетливо отпечатался в ушах каждого гостя. Посетители не понимали причин происходящего, но раз уж не нужно стоять в очереди да вдобавок бесплатно достались ароматы, они засияли от радости и, охотно соглашаясь, поспешили наружу.
Невидимый барьер запер лавку изнутри, и входная дверь закрылась сама собой. Всего за несколько мгновений Сы Цяньюэ опустошил магазин, перевёл взгляд обратно на пространство перед прилавком и вежливо поинтересовался:
— Два юных друга, не могли бы вы рассказать мне подробнее о том, что вам довелось увидеть?
— Разумеется. Впрочем, мы просто случайно проходили мимо и встретились с ним всего лишь единожды.
Вспоминая указанное Книгой Судеб и Браков направление, Вэнь Чжэньцю с самым правдоподобным видом сочинял на ходу:
— Тогда мы искали травы в тех краях и как раз столкнулись с человеком, который тоже собирал там коренья. Места те глухие, добраться трудно, вот я и обратил на него внимание. А сегодня увидел ваш портрет и сразу понял — это тот самый человек, с которым мы тогда повстречались.
Он говорил неторопливо, так, будто и впрямь видел всё своими глазами. Руки Сы Цяньюэ, спрятанные в широких рукавах, чуть сжались в кулаки, и он осторожно спросил:
— Не помнит ли юный друг... дорогу к тем отдалённым местам?
— Хм... Дорога оттуда до Государства Чжоу невероятно долгая, да к тому же рельеф местности сложный, войти туда крайне тяжело. Если хозяину лавки нужно, мы можем проводить вас.
Вэнь Чжэньцю замолк на секунду и, желая немного усыпить его бдительность, переключился на деловой тон. Сделав вид, что собирается назвать цену, но колеблется, он проронил:
— Что насчёт вознаграждения...
Сы Цяньюэ не колеблясь протянул Вэнь Чжэньцю свой Мешочек пространственного хранения и, испугавшись, что этого мало, добавил:
— Если юному другу потребуется какая-то иная плата, только назовите.
— Этого вполне достаточно. Будьте спокойны, хозяин: если мы никого не найдём, то вернем всё до последней монеты.
Вэнь Чжэньцю спрятал Мешочек пространственного хранения за пазуху и продолжил:
— Есть еще кое-что. Перед тем как мы отправимся в путь, не мог бы хозяин лавки доказать, что вы с ним действительно состоите в браке? Ничего дурного не подумайте, я просто беспокоюсь на случай, если вдруг что-то пойдет не так...
— Я понимаю.
Сы Цяньюэ слегка кивнул и выложил на прилавок нефритовый жетон с высеченным на нем именем.
— Я ученик Секты Ароматного Сянь. Сто лет назад в стенах секты я взял Нань Гуя в законные мужья по всем правилам, и стоит юным друзьям лишь спросить об этом в секте, как им всё подтвердят. Вот только я совершил ошибку, и он в гневе покинул дом. Я хочу лично объясниться с ним, поэтому и повесил этот портрет в надежде отыскать его.
Секта Ароматного Сянь являлась крупной силой в мире бессмертных, а её адепты специализировались на изготовлении благовоний. Вэнь Чжэньцю, разумеется, знал о ней. Глядя на искреннее лицо мужчины, лишённое всякой фальши, он кивнул:
— Раз так, собирайтесь в дорогу вместе с нами, хозяин.
Зеваки ещё не до конца разошлись вокруг лавки. Сы Цяньюэ приложил ладонь к стене, открыл заранее подготовленную тайную дверь и знаком предложил им уйти через чёрный ход.
— Зовите меня просто Сы Цяньюэ. А как мне обращаться к моим юным друзьям?
Вэнь Чжэньцю назвал их имена, а упомянув Чан Юэфэна, демонстративно придвинулся к нему ближе и с прищуром улыбнулся:
— А это мой любимый ученик.
Чан Юэфэн бросил на него легкий, едва заметный взгляд.
В голове Вэнь Чжэньцю одновременно прозвучало:
— Разве не любимая наложница?
До чего же ему нравится, когда его называют наложницей?
Вчера Вэнь Чжэньцю ляпнул это просто ради шутки, но никак не ожидал, что Чан Юэфэн словно найдёт в этом какое-то новое развлечение и до сих пор будет помнить о таком прозвище.
Посчитав это забавным, он намеренно проигнорировал вопрос и с невозмутимым видом перешагнул порог, делая вид, будто вовсе не расслышал эту передачу звука.
Чан Юэфэн уставился на его развевающиеся занавеси одежд, не стал продолжать разговор и послушно последовал за Вэнь Чжэньцю, ступив на улочку позади лавки.
По сравнению с оживленным рынком на главной улице, здесь почти не было прохожих. Сы Цяньюэ извлек нефритовый жуи цвета морской волны и повернулся к обоим.
Передвижение с помощью магического артефакта, безусловно, являлось самым быстрым способом добраться до цели. Вот только он не чувствовал от двоих спутников никакой ауры и не мог понять, занимаются ли они культивацией.
— Вы оба тоже ступили на путь самосовершенствования? Нужна ли вам моя помощь, чтобы подвезти на магическом артефакте?
Сы Цяньюэ задал вопрос с прощупывающей интонацией.
— Именно так. Впрочем, мой уровень культивации в последнее время ограничен, так что воспользуюсь артефактом ученика.
Вэнь Чжэньцю придерживался прежней легенды о бродячих практиках, похлопал Чан Юэфэна по плечу и совершенно естественным тоном переменил обращение:
— Юэ Фэн, ступай сюда.
В воздухе сверкнул знакомый золотой свет, и длинный меч завис над землёй, но на сей раз он держался не так низко, как раньше, — в его положении даже сквозила эдакая горделивая небрежность.
http://bllate.org/book/35503/4390382
Готово: