Его лицо слегка застыло, дыхание замерло, и он ошеломленно пробормотал: Ты, как...
Не успел он договорить, как Сюй Цзин оборвал его на полуслове, восстановил самообладание, помрачнел и в мгновение ока вернул себе привычное холодное здравомыслие.
У тебя есть доказательства? Нельзя же, понадеявшись на собственное мнение о моей сексуальной ориентации, делать вывод, что я могу положить глаз и на друзей? Цзун Цзюэ, тебе не кажется, что это звучит нелепо? Ты не просто возводишь на меня клевету, но и оскорбляешь наши с твоим дядей чистые дружеские отношения.
К тому же, основываться на каком-то странном журнале и делать поспешный вывод, будто я гей... Цзун Цзюэ, твоя наивность и глупость просто превосходят все мои ожидания.
Всего в нескольких словах он перехватил инициативу, переведя разговор в совершенно иную плоскость, и легко завладел преимуществом.
Краем глаза заметив, что его воротник снова сжали в кулак, Сюй Цзин подумал с хмурым выражением лица: слава богу, качество одежды этого бренда на высоте, а не то этот сопляк уже пару раз трепал её так, что пришлось бы выбросить с десяток вещей.
Холодным тоном он произвел: Наигрался? Если наигрался, отпусти руку.
Увидев прежнее надменное выражение лица Сюй Цzина, словно тот смотрел на него как на не отнятого от груди ребенка или невоспитанного подростка-придурка, Цзун Цзюэ только сильнее распалился.
Короче говоря, его считали наивным и смешным, совершенно не представляющим никакой угрозы.
Красивые, но хищные брови юноши сошлись на переносице, а в уголках рта от досады заныло.
Это ощущение, когда тебя полностью ни во что не ставят, чёрт возьми, было ужасно неприятным...
Доказательства? Ладно, сейчас я тебе их покажу!
Цзун Цзюэ отпустил воротник Сюй Цзинa, презрительно усмехнулся, вытащил из кармана брюк телефон, сразу же открыл видео, присланное Му Шаочуанем, ткнул смартфоном прямо в лицо Сюй Цзину и грубо повернул его за подбородок, заставляя смотреть на экран.
Послушай, по фамилии Сюй, открой свои глаза пошире и хорошенько разгляди: кто это вообще такой?
Сюй Цзин не привык, чтобы его хватали за подбородок, особенно когда с ним так по-хамски обращался какой-то сопляк. Это казалось ему диким и раздражающим.
Он уже собирался вырваться из стальной хватки Цзун Цзюэ, но, мельком взглянув на кадры в телефоне, сузил зрачки, и его взгляд застыл, как присыпанный льдом.
В тот же миг лицо Сюй Цзинa покрылось уродливой бледностью.
Хочешь шантажировать меня этим?
Сюй Цзин инстинктивно попытался выхватить телефон, но Цзун Цзюэ легко увернулся в сторону. Его рука по-прежнему крепко сжимала подбородок Сюй Цзинa, не ослабляя хватки, и даже надавила сильнее.
Эй, эй, не дёргайся! Если в итоге реально ноги себе поломаешь, точно на меня всё спихнешь!
Отчетливо заметив, как на привычно холодном лице Сюй Цзинa наконец появилась трещина, Цзун Цзюэ довольно оскалился, а его голос зазвучал легко и победоносно.
Он высоко поднял руку с телефоном, так что Сюй Цзин никак не мог до него дотянуться, и тому оставалось только беспомощно смотреть, как видео воспроизводится прямо перед его глазами.
Испуганный юноша отчаянно сопротивлялся: Господин Сюй, не надо...
Сюй Цзин в ярости и испуге потребовал объяснений: Ты специально всё записывал?
В самом конце видео Сюй Цзин поворачивал лицо и смотрел прямо в объектив — это было неопровержимым доказательством того, что человеком, пытавшимся силой принудить к интиму своего подчиненного-мужчину, был именно сам Сюй Цзин.
Закончив воспроизведение, Цзун Цзюэ погасил экран телефона, сунул его обратно в карман, наклонился, положил руку на ручку инвалидного кресла Сюй Цзинa и крепче сжал пальцы на его подбородке.
Он был слишком высоким и широкоплечим, из-за чего полностью заслонял свет и почти накрывал Сюй Цзинa своей тенью. Теперь он мог вблизи любоваться потерянным и ошеломленным выражением лица Сюй Цзинa.
Цзун Цзюэ хмыкнул и язвительно произвел: До чего же у тебя отвратительный вкус, раз ты заришься на такую тощую бледную поганку. Тэ, или вы, геи, совсем не брезгливы, и вам всё равно, лишь бы у человека был хрен между ног?
При этих словах он вспомнил, как некоторое время назад Сюй Цзин, казалось, заявил, что считает его недостойным, да еще и высмеял за то, что у него молоко на губах не обсохло...
От этой мысли радость на лице Цзун Цзюэ не продержалась и нескольких секунд, снова сменившись мрачной тучей.
Черт! Сюй Цзин был готов зайти так далеко с каким-то жалким хлюпиком из видео, но при этом критиковал его, во всех отношениях выдающегося, как совершенно никчемного.
Неужели в глазах этого Сюя он ценился даже ниже подобного отребья?
Будучи невероятно самовлюбленным, Цзун Цзюэ не мог стерпеть, чтобы его привлекательность оказалась ниже, чем у какого-то заурядного мужика с посредственной внешностью и самой обычной фигурой.
То ли в нем заговорило чисто мужское тщеславие, то ли какие-то иные скрытые побуждения, но Цзун Цзюэ приподнял подбородок Сюй Цзинa, заставляя того вскинуть голову: Эй, по фамилии Сюй, ты...
Он внезапно замолк, слегка прищурившись и вглядываясь в лицо Сюй Цзинa, чей взгляд всё еще оставался расфокусированным.
Из-за испытываемой к нему антипатии и отторжения Цзун Цзюэ до сих пор по-настоящему и не присматривался к внешности Сюй Цзинa.
В конце концов, у всех людей примерно одинаковое строение лица, и для него существовало лишь деление на приятных и неприятных глазу.
Причем это деление никак не зависело от того, красив человек или нет, а сводилось скорее к тому, приходится ли этот человек ему по вкусу, ставя во главу угла искренний характер.
Такие люди, как Сюй Цзин — сдержанные, холодные, зажатые в тиски строгих правил, скучные и неинтересные — явно не входили в круг тех, кто казался Цзун Цзюэ приятным. Напротив, они были ярчайшим примером того, кто ему категорически не по душе.
Проще говоря, даже если бы Сюй Цзин обладал лицом небесного божества, Цзун Цзюэ всё равно находил бы его отвратительным, пока испытывал к нему неприязнь.Но до самого этого момента, глядя на лицо напротив — всегда холодное и отрешенное, а сейчас потерявшее всякоеобладание от шока, — Цзун Цзюэ впервые четко осознал, что этот мужчина, который с самого начала казался ему бельмом на глазу, на самом деле обладал весьма привлекательной внешностью.
Как ни странно, черты лица у него были правильными, мужественными, кости — далеко не мягкими, и в обычные дни, когда он не выражал никаких эмоций, его лицо казалось холодным и жестким, незримо излучая надменную властность. Каждый раз, встречая его, Цзун Цзюэ испытывал зубовный скрежет и жуткое желание врезать ему пару раз по физиономии.
Но стоило этой внешней жесткости и властности разбиться вдребезги, а спрятанной внутри хрупкости — обнажиться наружу, как общее впечатление неуловимо менялось.
Например, сейчас Цзун Цзюэ показалось, что Сюй Цзин выглядит даже в какой-то мере приятно, и он даже заметил, что кожа у того на редкость хорошая, а подбородок на ощупь — гладкий и упругий.
Его взгляд скользнул по подбородку ниже. Сюй Цзин был одет в облегающую серую рубашку, которая полностью обрисовывала его фигуру: длинная шея, прямые плечи, а под тканью смутно угадывались очертания красивых грудных мышц.
Две верхние пуговицы не были застегнуты, открывая взору небольшую часть рельефных ключиц, а чуть распахнутый воротник словно обладал какой-то магией, заставляя невольно захотеть заглянуть внутрь...
Цзун Цзюэ даже, помрачившись рассудком, гадал: а то, что скрыто под тканью, на ощупь окажется таким же гладким?
Всего за какие-то десяток секунд его мысли совершили с десяток крутых поворотов, сворачивая в совершенно неведомые, причудливые дебри.
Пока Сюй Цзин с характерным звуком шлепков не оттолкнул руку Цзун Цзюэ и не задал бесстрастным, глухим голосом вопрос:
— Откуда у тебя это видео, Цзун Цзюэ? Ты копался под меня за спиной, надеешься шантажировать меня этим?
Прежние фривольные мысли Цзун Цзюэ вмиг испарились, сменившись жгучей злобой на Сюй Цзина.
Он холодно фыркнул, не слишком сильно, но и не слабо ткнув Сюй Цзина двумя пальцами в правое плечо, причем отвращение и презрение в его глазах были более чем очевидны.
— Послушай, фамилия у тебя Сюй или как, но я и впрямь не думал, что с виду ты приличный человек, а на деле — отброс, который домогается мужчин. Тц-тц, мой дядя ведь еще не знает об этом, как думаешь, что будет, если я отправлю это видео...
Сюй Цзин прервал его на полуслове, отъехав на инвалидном кресле назад и увеличивая слишком уж сократившуюся между ними дистанцию.
— Чего ты добиваешься? Хочешь унизить меня из-за своего нелепого стремления к мести, или хочешь, чтобы я перестал тебя контролировать и ограничивать, а может, и то, и другое? Говори прямо!
Собеседник попал прямо в яблочко, и первоначальное наслаждение от мести, подобно надутому шарику, вмиг сдулось.
Черт, ну до чего же это скучно!
Цзун Цзюэ выпрямился, склонил голову набок, размял шею, а затем презрительно скривил губы в усмешке и шагнул вперед.
Сюй Цзин поджал губы, крепко вцепился в подлокотникие и настороженно уставился на него, готовый в любой момент отразить грубые действия со стороны Цзун Цзюэ.
И действительно: заметив на лице Цзун Цзюэ недобрый умысел, Сюй Цзин увидел, как тот высоко занес руку, отчего ресницы у Сюй Цзина невольно затрепетали.
Раздался хлесткий звук, рассекаемый потоком воздуха воздух у самого уха Сюй Цзина — ладонь Цзун Цзюэ тяжело опустилась на спинку его кресла-коляски, заставив все его тело вздрогнуть.
Безупречно красивое лицо противника приблизилось вплотную к его уху, а злобный тон сочился неприкрытым вызовом:
— Предупреждаю тебя: веди себя впредь тише воды, ниже травы, не то я в любой момент выдам твой позор на всеобщее обозрение!
Сказав это, Цзун Цзюэ выпрямился. Словно пренебрегая тем, что Сюй Цзин загораживает ему дорогу, он презрительно цыкнул, пнул колесо инвалидного кресла сбоку и вальяжной походкой направился к себе в комнату.
Сюй Цзин долго молчал, глубоко вздохнул и медленно развернул кресло в сторону кабинета.
Он не мог сидеть сложа руки в ожидании неизбежного.
Шум льющейся воды не прекращался. Цзун Цзюэ откинул назад несколько влажных прядей черных волос, прилипших ко лбу, а капли воды скатывались с высокого носа, подчеркивая изящный, резкий и безупречный профиль.
Если не брать в расчет его скверный характер, то одной лишь внешностью природа наделила его щедро.
Не вынося летней жары, Цзун Цзюэ всегда мылся под холодным душем, после чего ощущал себя намного бодрее, но сегодня, по неизвестной причине, бушующий внутри жар и давящую тоску не удавалось смыть никакими силами.
Бам!
Цзун Цзюэ со злости врезал кулаком по серой мраморной стене, но даже не почувствовал боли — на его лице читались лишь раздражение и глухое недовольство.
Он никак не мог взять в толк: даже применив такой козырь, как компрометирующее видео, он все равно получил от этого хренова Сюя отпор, причем тот держался так, будто ничего не произошло, и полностью игнорировал все его угрозы.
Даже этот его надменный взгляд остался прежним, словно на нем не появилось ни единой трещины.
Впрочем, это мимолетное уныние длилось недолго: прищурившись, Цзун Цзюэ стер с лица холодные капли воды.
Всего лишь надутый бумажный тигр, к тому же у него на руках все еще оставалось это видео, которого вполне хватило бы, чтобы полностью опорочить и уничтожить этого Сюя.
Тот, кому следовало дрожать от страха, кто должен был ползать перед ним на коленях и умоляюще целовать его туфли, — это как раз проклятый Сюй!
При мысли о том, как Сюй Цзин, лишившись инвалидного кресла и костылей, окажется не в силах даже стоять и сможет лишь на четвереньках ползти к нему, со слезной мольбой на лице и подавляемым чувством стыда вымаливая пощаду, Цзун Цзюэ испытал неописуемое ликование. В груди зарождалось смутное, нетерпеливое предвкушение, от которого даже во рту пересохло...
Не успев толком осознать свои действия, он бросил взгляд на тумбочку с раковиной, вспомнив, что там лежало несколько тюбиков с лубрикантом.
И впрямь: с тех пор как он перебрался в дом Сюй Цзина, он либо бесился, либо только и делал, что копил силы для очередного приступа гнева. Кроме видеоигр, все его мысли крутились лишь вокруг того, как бы посильнее досадить этому Сюю, и времени на подобные глупости у него попросту не оставалось.
Он уже очень давно по-настоящему не выпускал пар.
http://bllate.org/book/35552/4396970
Готово:
