Поздняя ночная беседа ни к чему не привела, да и в Союзе Боевых Искусств сегодня, помимо неразберихи с Островом Тысячи Змей, действительно не происходило никаких крупных событий. Цзян Су добрую половину дня просидел в комнате над сборником мечей, а затем с полдня обсуждал с Му Ичуанем искусство владения мечом. На какое-то время его переполнил такой восторг, что ему ужасно захотелось утащить Му Ичуаня в комнату для долгих ночных разговоров.
Однако спать в обнимку с мечом было поистине неудобно, и Цзян Су не хотел переживать это снова.
К счастью, Шэн Хэчэнь выделил Му Ичуаню новое жилье, так что неловкая ситуация со сном в обнимку с мечом больше не повторялась. В последующие дни в Союзе Боевых Искусств тоже ничего значительного не происходило, вплоть до двадцатого числа первого месяца, когда наконец открылся съезд боевых искусств.
За эти дни Цзян Су несколько раз обсуждал с Шэн Хэчэнем, как лучше провести съезд невест и женихов. Прежде Союз Боевых Искусств никогда не организовывал подобных мероприятий, у Шэн Хэчэня не было опыта, и он совершенно не представлял, как всё устроить. Поразмыслив так и эдак, он решил, что, пожалуй, можно снова вытащить наружу те самые фонари с Праздника Фонарей и провести всё с их помощью.
Пятнадцатый день первого месяца миновал совсем недавно, но в этом году из-за землетрясения на Горе Линси Союз Боевых Искусств тоже пострадал, поэтому в Праздник Фонарей в союзе не стали устраивать пышных гуляний, как в прошлые годы. Все те фонари и фейерверки так и пылились на складе, их вполне можно было использовать вторично. А вот как сделать так, чтобы этот фестиваль фонарей отличался от Праздника Фонарей?
Шэн Хэчэнь уже всё обдумал: он решил взять немного шелковых цветов, которыми в праздники украшают резные столбы, и раздать их всем не состоящим в браке молодым мастерам боевых искусств. Если у кого-то появится тот, кто ему по сердцу, можно преподнести этот шелковый цветок другому человеку, и тот сразу поймет истинные чувства.
Ну а что будет дальше — полностью зависело от решения обеих сторон.
В любом случае, у самого Цзян Су не было идей получше, и он считал, что Шэн Хэчэнь придумал всё очень даже неплохо. Стоит только объявить об этом плане на съезде боевых искусств, как, глядишь, многие мастера и воительницы составят пары. Он уже подготовился и просто ждал того момента, когда завтра резко взлетят Очки Красной Нити Судьбы.
Но он всё-таки просчитался.
На съезде боевых искусств Шэн Хэчэнь с несколькими старейшинами Цзянху обсудили это дело, раздали шелковые цветы и договорились, что чуть позже главы всех сектак соберутся вместе в Ресторане Цзюйфу — по всей видимости, чтобы обсудить дела Демонического Культа Бушэнтянь. Поскольку испытание меча было назначено на завтра, на сегодня никаких других хлопот не оставалось. Цзян Су не нужно было идти в Ресторан Цзюйфу, и, увидев, как на улице высоко висят праздничные фонари, он подумал, что Му Ичуань, пожалуй, никогда раньше не видел такой картины. Тогда он вернулся в Союз Боевых Искусств и вытащил Му Ичуаня с собой на прогулку.
Делать ему было совершенно нечего, так что он просто вел Му Ичуаня по оживленной улице, а тот и вправду отроду не видывал подобной суеты. Казалось, любое зрелище казалось ему диковинным. Цзян Су мог лишь мысленно ругать отца Му Ичуаня, попутно озираясь по сторонам в поисках еще каких-нибудь диковинных вещиц.
И он действительно их нашел.
Через весь город протекало несколько рек, по которым сновали небольшие лодки и разукрашенные прогулочные суда. Му Ичуань, похоже, никогда прежде такого не наблюдал, поэтому Цзян Су нанял лодочку и, приподняв брови, велел плыть по течению. Вокруг сверкали фонари и проплывали чужие суденышки. Цзян Су, прислонившись к носу лодки с мечом в руках, вдруг отчетливо почувствовал... будто со всех сторон на него кто-то украдкой пялится.
Он нахмурился, смутно ощущая, что в его идеальном плане где-то кроется изъян.
Прошло уже столько времени, а Очки Красной Нити Судьбы не сдвинулись ни на йоту. Казалось, ему не удалось свести ни единой парочки. Это выглядело несколько странно. Неужели времени было слишком мало, и они еще не успели проникнуться любовными чувствами?
Цзян Су, по сей день пребывавший в одиночестве, не особо разбирался в подобных тонкостях. Он лишь покачал головой, повернул голову к Му Ичуаню — и нос к носу столкнулся с его взглядом.
Му Ичуань в этот момент выглядел вовсе не радостно, а мрачно и тоскливо. Цзян Су никак не мог взять в толк, что же здесь стряслось. Он уже собирался заговорить, как вдруг их лодка поравнялась с арочным мостом. Лодочник внезапно обернулся, посмотрел на обоих и прямо произнес:
— Молодой господин Цзян, я Чжоу Куй, ученик Седьмого Зала Банды Свирепого Дракона.
Цзян Су опешил:
— Рад знакомству.
Он уже заметил в дрожащих руках лодочника крепко зажатый шелковый цветок.
Нет, Цзян Су чувствовал, что дело неладно.
— Три года назад на испытании меча мы с вами уже встречались, — нервно сглотнув, выпалил Чжоу Куй. — С тех пор я не мог забыть тот день и ваш облик.
Цзян Су: «...»
Чжоу Куй взметнул шелковый цветок вверх, едва ли не во весь голос признаваясь Цзян Су в чувствах:
— Молодой господин Цзян, я... да я без памяти в тебя влюбился!
Чжоу Куй сунул шелковый цветок прямо в руки ошеломленному Цзян Су, обливаясь от волнения холодным потом:
— Т-ты... не хочешь ли вместе со мной бродить налегке по белу свету! Вести вольную жизнь!
Цзян Су: «...»
Речь еще не затихла, как с моста кто-то свесился едва ли не наполовину и зычно завопил:
— Какого черта ты несешь!
Цзян Су поднял голову: лицо знакомое — да это же Сун Мо, молодой господин Виллы Ковки Мечей!
— Да с твоей-то рожей с чего бы Сяо Цзяну ты мог понравиться! — сжав зубы, Сун Мо изо всех сил швырнул свой собственный шелковый цветок в сторону Цзян Су. — Сяо Цзян! Я готов предложить тебе в спутники всю Виллу Ковки Мечей...
Его дальнейшие слова утонули в протестах и криках множества других голосов.
Бесчисленные шелковые цветы полетели с моста, градом обрушиваясь на их лодочку. А Цзян Су стоял на носу, чувствуя себя совершенно потерянным.
Большую часть этих людей он даже не знал. И что им в нем нравилось? Лицо?
Да почему же эти молодые мастера из Цзянху такие поверхностные!
Погодите.
Цзян Су наконец догадался, в чем заключался изъян его так называемого идеального плана.
Судя по замыслу этой системы, вознаграждение в виде Очков Красной Нити Судьбы давалось только за сведение людей, входящих в первую сотню мастеров Цзянху. Но ведь мастеров в Цзянху так много! Те, кто попадал в первую сотню, либо давно разменяли седьмой-восьмой десяток лет, либо давно обзавелись семьями и собственным делом.
Много ли найдется молодых парней с высоким уровнем боевых искусств, которые при этом одиноки... наберется ли их хотя бы два десятка?
Неудивительно, что скоро пройдет целый день, а Очки Красной Нити Судьбы с места не сдвинулись!
Это уже слишком! Да она просто заставляет его крутить романы!
……
Цзян Су подумал, что ему всё же стоит постараться еще немного, у него еще оставалась надежда.
По крайней мере, среди тех, кого он знал, уровень боевых искусств старшего брата и Шэн Хэчэня точно входил в первую полусотню Цзянху, да и Фан Юаньло, казалось, тоже занимал место в первой пятидесятке. Если все эти три пары сложатся, это принесет целых шестьдесят очков Красной Нити Судьбы. Плюс те десять, что у него уже были — до выполнения цели оставалось совсем недалеко.
Прямо сейчас ему требовался лишь решительный настрой человека, сжигающего за собой мосты.
Цзян Су наконец поднял голову и решительно посмотрел на своих юных поклонников и поклонниц по обоим берегам реки.
— Сколько бы цветов вы мне ни дарили, толку не будет, — чеканя каждое слово, серьезно произнес Цзян Су. — Я, Цзян Су, душой предан лишь мечу, и у меня нет времени на мирские страсти.
Однако Сун Мо и не думал сдаваться, продолжая громко орать:
— Сяо Цзян, преданность мечу — это пустяки! А я предан тебе!
Видя, как Сун Мо выкрикивает столь пресную и устаревшую чушь, лодочник едва не бросился следом за ним. Изобразив глубочайшую тоску, он воздел руки к небу и затянул монолог под луной:
— Молодой господин Цзян, это не беда! Коль гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе!
Цзян Су: «...»
У Цзян Су заболела голова.
Ему оставалось лишь сделать еще один глубокий вдох и составить в уме безупречный план, как отвадить всех разом.
— Я люблю только тех, кто силен в боевых искусствах, — объявил Цзян Су. — К тем, кто не может меня победить, я не испытываю никакого интереса.
Сун Мо: «...»
Лодочник: «...»
Цзян Су вытянул меч из ножен, поднимая голову и в первую очередь устремляя взгляд на Сун Мо.
— Молодой господин Сун выражается столь искренне — не хочешь ли сперва попробовать? — холодно произнес Цзян Су. — Цзян не станет сдерживать руку.
Сун Мо: «...»
В Цзянху не было никого, кто не знал бы, как именно Цзян Су заслужил славу Первого Меча.
В те времена Цзян Су исполнилось ровно пятнадцать, когда он впервые выступил на испытании меча от имени Секты Меча Стоячей Воды и легко вырвал первенство. С тех пор на испытании меча он из года в год занимал лишь первое место. Спустя еще два года он начал вызывать на поединки мастеров, входивших в первую десятку Цзянху. И по сей день, если не считать главы секты Тожань, который уже несколько лет находился в затворе и с которым Цзян Су так и не довелось встретиться, все остальные давно стали побежденными им соперниками.
Его уже можно было назвать живой легендой Цзянху последних ста лет. Если он не станет сдерживать руку, то кто вообще осмелится с ним тягаться?
— Сяо Цзян, у меня тут кое-какие дела появились, — попятясь на шаг, пробормотал Сун Мо. — Пойду-ка я обратно потренируюсь с мечом.
Три года! Ему нужно всего три года, и тогда он обязательно заставит Цзян Су взглянуть на себя по-новому!
Лодочник тоже молча причалил лодку к берегу и, словно наконец приняв окончательное решение, попрощался с Цзян Су:
— Молодой господин Цзян, ждите меня.
В его глазах теплилась надежда:
— Я обязательно справлюсь!
Проводив взглядом удаляющуюся толпу, Цзян Су наконец глубоко вздохнул и обернулся к стоявшему позади Му Ичуаню.
Му Ичуань слегка хмурился, явно будучи не в лучшем расположении духа. Заметив, что Цзян Су смотрит на него, он лишь нахмурился еще сильнее и тихо пробормотал:
— Они все тебя любят.
Ему следовало догадаться об этом гораздо раньше.
Будь то такие люди, как Шэн Хэчэнь, или всякие там Сун Мо и Дин Ешэн — чувства, испытываемые ими к Цзян Су, отнюдь не были чистой дружбой. Подобно его собственному отцу, они восхищались красотой и блеском Цзян Су — Первого Красавца Цзянху. Верно, за столько дней совместной жизни он как-то позабыл, что Цзян Су — Первый Красавец Цзянху, единственный на всем белом свете человек, который, по мнению его отца, достоин главы Демонического Культа, взбудоражившего весь боевой мир.
Он почувствовал стеснение в груди. То щемящее чувство ревности из-за того, что у Цзян Су слишком много друзей, вовсе не рассеялось, более того...
Опустив глаза, он глядел на собственные пустые руки, испытывая какую-то неизъяснимую, невыразимую словами грусть.
Он ведь не принадлежал к Праведному Пути Цзянху, и в его руке не было шелкового цветка.
……
Цзян Су не понимал, отчего Му Ичуань так помрачнел. Он лишь думал, что их приятная речная прогулка была прервана этой сборищем непонятно откуда взявшихся людей, и Му Ичуань не мог не расстроиться из-за этого. Невольно вспомнив прошлую поездку в Сливовый Сад, которую точно так же прервали на полуслове, и сообразив, что нынче все глазеют на уличные фонари, а на дворе уже темно, он решил, что в Сливовом Саду наверняка не должно быть ни души.
Он схватил Му Ичуаня за локоть и с улыбкой спросил:
— Брат Му, ты все еще хочешь посмотреть на цветущие сливы?
Му Ичуань опешил:
— Что?
— Я пойду куплю вина, — сказал Цзян Су. — Встретимся в Сливовом Саду.
Му Ичуань: — Но...
Цзян Су уже вскочил на берег, а Му Ичуань остался стоять на месте. Глядя вслед удаляющейся фигуре Цзян Су, он медленно прикрыл глаза, думая о том, что покинул секту уже несколько месяцев назад.
После того как он, тяжело раненный, спасся под Утесом Падающего Снега, ему следовало сразу же найти способ связаться с сектой и поскорее вернуться назад. Вместо этого он столько времени пробавил здесь и до сих пор не подал в секту ни единой весточки. Если отец узнает об этом, ему гарантирована суровая взбучка.
Завтра испытание меча. Он пообещал Цзян Су выступить вместо него под личиной ученика Секты Меча Стоячей Воды, но после окончания испытания меча придет пора уходить отсюда.
Праведный Путь и Демонический Культ несовместимы. Даже если Цзян Су не возражает, это место вовсе не предназначено для того, чтобы задерживаться здесь надолго.
И все же Му Ичуань отправился в Сливовый Сад. Отыскав тот самый горный валун, у которого они в прошлый раз любовались сливами, он с мрачным видом опустился на него. Прождав довольно долго, он наконец увидел шедшего с вином Цзян Су. Тот легким прыжком взлетел на валун с улыбкой на лице и обратился к нему:
— Брат Му, я тут подумал: раны твои еще не зажили, пить тебе нельзя, так что сегодняшняя фляга вина, боюсь, целиком достанется мне.
Му Ичуань опешил и поневоле припомнил слова Фу Вэньсяо, машинально выдав:
— Но Лекарь Фу говорил...
Цзян Су приподнял брови:
— Брат Му, а тебе не кажется, что эта фраза изрядно портит настроение?
Оборвав себя на полуслове, Цзян Су с опозданием припомнил те слова, что говорил Шэн Хэчэню несколько дней назад.
Погодите-ка, если он пару дней назад заикнулся Шэн Хэчэню про медицинские запреты Фу Вэньсяо, не испортил ли он тем самым настроение и Шэн Хэчэню тоже?
Да и ладно. Он давно знал, что Шэн Хэчэнь испытывает к нему кое-какие двусмысленные чувства, так что портить тому настроение — не такая уж плохая вещь. По крайней мере, это поможет Шэн Хэчэню кое в чем разобраться поглубже.
За последние годы он немало поотвергал знаков внимания со стороны Шэн Хэчэня, и никак не мог взять в толк, почему тот и остальные проявляют такое упорство. При одной мысли об этом у него начинала болеть голова, поэтому он решил больше об этом не думать, уселся рядом с Му Ичуанем, прихватив кувшин с вином, и заговорил:
— Как только твои раны заживут, я обязательно составлю тебе компанию для хорошей выпивки.
Му Ичуань слегка опустил голову и тихо произнес:
— Отец запрещает мне пить.
— Тебе уже двадцать три года, — слегка приподняв брови, в душе ощутил легкое недовольство Цзян Су. — Твой отец контролирует тебя чересчур вольготно. То есть, слишком уж сильно.
Судя по тем обрывкам сведений, что он успел узнать за эти дни, манеры Линь Фэннаня решительно не вызывали у Цзян Су симпатии. Теперь он и вовсе считал этого Линь Фэннаня извращенцем с почти пугающей жаждой контроля, который норовит ежесекундно держать своего ребенка в ежовых рукавицах и при этом проявляет к нему жесточайшую требовательность из-за совершенных в прошлом ошибок. Если бы представилась возможность, он бы даже немедленно помог Му Ичуаню освободиться от опеки Линь Фэннаня. Вот только, судя по отношению самого Му Ичуаня, тот глубоко уважает отца, а лезть в чужие семейные дела напролом и принуждать отца с сыном к разрыву он, конечно, не мог.
Он вздохнул, сочтя эту ситуацию сплошной неразберихой. Однако Му Ичуань не стал возражать на его слова. Он по-прежнему пребывал в дурном настроении и, помолчав немного, вымолвил:
— Молодой господин Цзян, я слишком долго пробыл вдали от дома.
Цзян Су опешил:
— Соскучился по дому?
Му Ичуань покачал головой.
— Если я не вернусь в скором времени, отец пошлет кого-нибудь на мои поиски, — сказал Му Ичуань. — Это лишние хлопоты, которых можно было избежать. После испытания меча мне пора возвращаться домой.
Цзян Су кивнул:
— Не забудь сообщить отцу результаты испытания меча. Он наверняка посмотрит на тебя совсем другими глазами.
Му Ичуань: «...»
Никаких попыток удержать.
Да уж, думал Му Ичуань, они знакомы всего несколько дней, и в глазах Цзян Су он наверняка всего лишь случайный знакомый, встретившийся на дороге... Нет, пожалуй, их даже друзьями-то не назовешь.
— Цзянху тесен, мы непременно еще встретимся, — Цзян Су протянул руку и похлопал Му Ичуаня по плечу. — Брат Му, будем считать сегодняшний вечер проводами в дорогу.
Му Ичуань закрыл глаза и прошептал едва слышно:
— Моя фамилия не Му.
Цзян Су кивнул:
— Знаю.
Му Ичуань — ребенок Линь Фэннаня, так что фамилия у него, конечно, Линь. Му, должно быть, просто фальшивая фамилия, и даже имя Му Ичуань, возможно, ненастоящее.
А Му Ичуань чувствовал, что есть вещи, о которых, раз уж Цзян Су и так догадался, он должен сам, своими устами рассказать ему — открыть ту часть, которую скрывал.
— И меня зовут не Му Ичуань, — охваченный трепетом в сердце, пробормотал он. — Я —...
В этот момент в небе взметнулись бесчисленные фейерверки. Голос Му Ичуаня и без того был тихим, а теперь его и вовсе целиком поглотил оглушительный грохот распускающихся в вышине залпов. Внимание Цзян Су уже переключилось на эти фейерверки. Глядя на буйство ярких огней во всем небе, он впервые подумал, что эта штука довольно красива, а Му Ичуань наверняка сроду такого не видел. Пригубив вина из кувшинчика, он с улыбкой повернул к нему голову и спросил:
— Ты ведь никогда не видел фейерверков, верно?
Му Ичуань опешил и покачал головой:
— Никогда.
— Когда Союзный Господин Шэн готовился к Празднику Фонарей, я заметил на складе еще немало оставшихся с Праздника Фонарей пиротехнических снарядов и попросил его выставить их все, — подперев щеку рукой, произнес Цзян Су. — Не думал, что они так красиво взлетают.
Му Ичуань слегка удивился и подсознательно спросил:
— Ты сделал это ради...
— Я догадался, что ты их не видел, — ответил Цзян Су. — Похоже, я угадал.
Му Ичуань: «...»
Кажется, он начал кое-что понимать.
Впрочем, трудно винить тех многих людей за то, что они любят Цзян Су. Как может человек вроде Цзян Су не вызывать всеобщей любви?
— В древности существовал обычай обламывать ивовые ветки на прощанье, но зимний снег еще не растаял, и мне едва ли пристало ломать для тебя сухую иву, — Цзян Су поднял руку, отломил ветку сливы с росшего рядом дерева, протянул ее Му Ичуаню и с легкой улыбкой проговорил: — Пусть это послужит утешением.
Му Ичуань в растерянности принял ветку, сжав ее в руке, и совершенно не представляя, как поступить. Простояв так какое-то время, он посмотрел в лицо Цзян Су, мысленно вспомнив тот шелковый цветок, и словно поддавшись какому-то непроизвольному порыву, сунул сливовую ветку обратно.
Цзян Су рассмеялся:
— Зачем ты возвращаешь ее мне?
Му Ичуань уже собирался ответить, как вдруг отчетливо услышал доносившиеся сзади шаги. Он едва ли не мгновенно проглотил все слова, что собирался сказать, и торопливо оглянулся: сквозь сливовую рощу вовсю озирался по сторонам заместитель главы Секты Нищих Фан Юаньло, словно разыскивая кого-то. Заметив сидевших на камне Цзян Су и Му Ичуаня, он словно спасенный испустил вздох облегчения, бросился к ним в спешке, со слезами на глазах налетел на Цзян Су, вцепился в его руку и во весь голос закричал:
— Молодой господин Цзян, спаси меня!
Цзян Су: «...»
Му Ичуань: «...»
Му Ичуань нахмурился и уставился на Фан Юаньло с яростью, еле сдерживая внезапно поднявшееся в сердце раздражение. Он искренне не понимал, почему каждый раз, когда они остаются с Цзян Су наедине, кто-то обязательно является и все портит.
Цзян Су с трудом попытался высвободить руку из хватки Фан Юаньло и осведомился:
— Заместитель главы Фан, у тебя что-то случилось?
— Молодой господин Цзян, я знаю, что вы с Лекарем Фу в хороших отношениях, умоляю, научи меня, как правильно разговаривать, чтобы Лекарь Фу был доволен, — Фан Юаньло никак не желал разжимать пальцы. — Я больше не могу пить это лекарство!
Тут Цзян Су припомнил, что несколько дней назад Фан Юаньло ради возможности побыть наедине с Фу Вэньсяо прикинулся, будто много лет злоупотреблял алкоголем и теперь утратил мужскую силу — лишь бы Лекарь Фу осмотрел его. Цзян Су даже находил этот трюк глупым и полагал, что Фан Юаньло просто симулирует болезнь, но никак не ожидал, что тот и впрямь станет пить лекарства.
— Лекарства нельзя принимать как попало, — нахмурился Цзян Су. — Ты же обратился к нему за осмотром — так не пей лекарства, делов-то.
— Да я и сам не хочу пить! — чуть не плача завопил Фан Юаньло. — Но Лекарь Фу такой ответственный! Каждый раз, как сварит отвар, сидит над душой и смотрит. Что мне делать-то оставалось? День за днем — и у меня от этого такой жар поднялся, теперь я вечно бодрый и полный сил!
Цзян Су: «...»
Му Ичуань: «...»
Речь еще не затихла, как Фан Юаньло шмыгнул носом, и из ноздри у него прямо по носогубной складке потекла алая струйка крови. Выглядело это чертовски убедительно. Привычным движением достав из-за пазухи платок, Фан Юаньло вытер носовое кровотечение и тяжело вздохнул:
— Он сегодня опять щупал мне пульс и говорит, мол, пульс у меня странный... ну, это самое... огонь в почках бушует просто бешено, и, кажется, выписал новое снадобье. Но я же не хочу больше гореть изнутри! Вы же понимаете, мужику этот внутренний жар... это же невыносимо!
Цзян Су наконец нашел в себе силы вымолвить хоть слово:
— Фу Вэньсяо — лекарь-божество. Если у тебя и вправду жар, он это увидит.
Фан Юаньло: — Так он мне от этого лекарство и прописал!
— Но он же скорректировал состав? — нахмурился Цзян Су. — Новое лекарство должно остужать жар.
— Ни за что, — испуганно и глубоко вздохнул Фан Юаньло. — Мужчине без внутреннего жара быть еще страшнее!
Цзян Су: «...»
Му Ичуань: «...»
Цзян Су закрыл лицо руками, чувствуя, что ему не хочется больше произносить ни звука.
Он и сам считал себя предельно черствым человеком, но поступки Фан Юаньло... оказались еще глупее, чем он думал.
Однако что ему оставалось делать? Уровень боевых искусств Фан Юаньло наверняка входил в первую полусотню Цзянху. Пусть даже Фу Вэньсяо не силен в кунг-фу и не дотягивает до сотни лучших, но если удастся свести Фан Юаньло и Фу Вэньсяо вместе, это принесет целых двадцать очков Красной Нити Судьбы!
Цзян Су любил трудности и решил принять вызов.
Подняв голову, он снова посмотрел на Фан Юаньло. На неопрятный вид этого заместителя главы Секты Нищих, в голове которого невольно всплыли те самые слова любовной мудрости, подаренные системой и прочитанные им незадолго до этого:
— Каким бы грозным героем или повелителем мира ты ни казался со стороны, перед лицом ЛЮБИМОГО человека ты непременно должен явить свою скрытую, контрастирующую с привычным образом сторону.
Контраст. Главное здесь — контраст.
Он окинул взглядом заросшего щетиной Фан Юаньло с его отвратительным вкусом в одежде, а затем мысленно представил чистого до щепетильности Лекаря Фу Вэньсяо, и в его душе забрезжил идеальный план.
Шаг первый: изменить внешность Фан Юаньло, и для начала сбрить эту мозолящую глаза бороду!
……
Цзян Су не хотел пускать в ход собственный меч.
Да и подходящего режущего инструмента под рукой не нашлось, так что ему оставалось лишь посмотреть на Фан Юаньло:
— Хочешь, чтобы я помог — ради бога, но с этого момента ты будешь слушаться меня во всем.
Фан Юаньло чувствовал себя так, будто ухватился за последнюю соломинку. Он ожесточенно кивал, едва ли не готовясь стучать себя в грудь и тут же приносить клятвы.
— Лекарь Фу любит чистоту, — сказал Цзян Су. — Сбрей-ка для начала бороду сам.
Фан Юаньло: «...»
— Нет, только не это, это никак нельзя сбривать, — истошно затряс головой Фан Юаньло. — Без бороды на лице дела не делаются, если я сбрею бороду, подчиненные перестанут меня уважать!
Цзян Су нахмурился.
— Я же заместитель главы Секты Нищих! Сбривать бороду не положено по уставу секты, меня же глава выгонит! — в ужасе вскинул голову Фан Юаньло. — У нас нет других способов? Каких-нибудь таких, чтоб без бритья бороды?
Цзян Су: «...» — Ты все еще хочешь, чтобы я тебе помогал?
Фан Юаньло со слезами на глазах закивал.
— В жизни всегда приходится чем-то жертвовать, — изрек Цзян Су. — Тебе нужен Цзянху или красавчик?
Фан Юаньло: «...»
Фан Юаньло закрыл глаза.
— Валяй, — задрожал всем телом Фан Юаньло. — У меня рука не поднимется.
Прижав руку Фан Юаньло, Цзян Су понемногу вытащил из ножен кинжал, висевший у того на поясе:
— Не бойся, заместитель главы Фан, — Цзян Су озарил его доброжелательной улыбкой. — Я орудую быстро.
http://bllate.org/book/35555/4397303
Готово:
