— Что за бред, кем ты себя возомнил, с какой стати тебе сдался мой… —
Се И произнес:
— Умоляю тебя.
Линь Юэцзян, чьё заклинание прервали: «…»
Глава 12
Существует поговорка, что тигриный зад трогать нельзя. И хотя в данном случае речь шла о лице, а не о заду, судя по выражению лица Линь Юэцзяна, Ши Цзинь считал, что разницы между ними почти никакой.
Ши Цзинь покрылся холодным потом от напряжения, но кровавой сцены, которую он воображал, так и не произошло — Линь Юэцзян не превратился прямо на месте в тигра, который мог бы с одного укуса сглотать голову его брата Се.
Три слова умоляю тебя возымели поразительный эффект, и в конце концов Линь Юэцзян всё же отсканировал QR-код WeChat Се И.
Впрочем, он собирался удалить его сразу после перевода денег, так что это ничего не меняло.
Се И, словно насквозь видя его намерения, не стал сразу принимать перевод. Поначалу Линь Юэцзян то и дело поглядывал на телефон, подгоняя его поскорее принять деньги, но уже через пару дней выкинул это дело из головы.
Линь Юэцзян считал себя мастером саморегуляции и за последнее время уже ко многому привык. К тому же он изначально мог жить с папой и вторым папой, а остаться учиться за границей было его собственным выбором — в первом полугодии старшей школы он решил вернуться на родину.
По крайней мере, сейчас у него была веская причина оставаться здесь —
Даже в дни праздников Центральная больница города Хайчэн работала круглосуточно.
Линь Юэцзян направлялся в отделение стационара на верхних этажах и издалека услышал приглушённый шёпот: «Какой этот мальчик несчастный, родителям до него дела нет, бросили одного в больнице».
«Говорят, приёмный, родители не родные. И судьба у паренька тяжёлая, угораздило же его нарваться на пьяного водителя… Вот грех-то».
Палата была залита солнцем. Мужчина на больничной койке лежал с закрытыми глазами, а его кожа была настолько бледной, что почти сливалась с простынями — он выглядел таким неподвижным, словно был мёртв.
Поздоровавшись с сиделкой, Линь Юэцзян по привычке опустился на стул у кровати.
Сиделку перевели сюда всего полмесяца назад, и, заметив, что Линь Юэцзян совсем молод и похож на студента, она спросила:
— Ты младший брат Ли Е?
Ли Е, альфа-самец, двадцать два года — эти базовые данные чётко значились на табличке у изголовья.
Линь Юэцзян покачал головой:
— Нет, мы хорошие друзья.
— То-то я смотрю, вы не очень похожи, а ты такой красивый, будто метис. — Стоило сиделке завести разговор, как её уже было не остановить, и она доброжелательно улыбнулась. — Всё ещё учишься? В какой старшей школе?
— Я не метис, я учился по обмену за рубежом, а в этом году вернулся. Вы наверняка слышали о Первой средней школе Бихай?
— Конечно слышала, отличная школа, высокий процент поступления в университеты. У тебя, наверное, прекрасные успехи в учебе? Вернулся на родину, чтобы потом поступить в какой-нибудь Цинхуа или Пекинский университет? Мой сын по остальным предметам ещё куда ни шло, но с математикой беда, всю душу мне вымотал. Кстати, сколько баллов ты набираешь по математике?
— Восемь.
— А?
Линь Юэцзян:
— В том году мне было восемь, и по математике вышло восемь.
— ……… — Ха-ха, сиделка неловко усмехнулась. Если бы её сын посмел принести домой такую оценку, сколь бы красивым он ни уродился, порки ремнём ему было бы не миновать. — Эх, если бы позволяло финансовое положение, я бы изо всех сил постаралась отправить своего ребёнка учиться за границу. Почему же ты надумал вернуться?
Линь Юэцзян не ответил. Он выудил из стеклянной вазы с фруктами яблоко и поинтересовался у сиделки, не хочет ли она.
Сиделка сообразила, что болтает лишнее, вовремя прикусила язык и больше ни о чём не расспрашивала.
…
Врачи сообщили, что показатели Ли Е остались на прежнем уровне, и прийти в себя он пока не сможет. Линь Юэцзян заранее знал такой исход, а потому, выходя из больничных дверей, нащупал в кармане брюк телефон и открыл вичат, который гудел с самого утра.
В групповом чате [ABA: Три счастливых сокровища] Сюэ Чэн и Сюй Сяонянь вовсю обсуждали, куда отправиться на каникулы. Последний заявил, что хочет в квест-рум, где, как он слышал, появился очень интересный новый хоррор-сюжет.
Сюэ Чэн: [И о чём ты думаешь, Сюй Сяонянь? Ты же единственный из нас троих, кто боится призраков, специально на неприятности нарываешься?]
Сюй Сяонянь: [Конечно, нас будет больше трёх! В квестах вся суть в большой компании, давайте позовём ещё парочку знакомых трусишек, хе-хе-хе~]
Сюй Сяонянь: [ОК, решено! Кто не придёт — тот собака. Встречаемся послезавтра в два часа дня, за опоздание — огромный штраф!]
Сюэ Чэн: [Лин-лин, у тебя широкие связи, эта задача на тебе / скалящийся смайлик @Линь Юэцзян]
Так последний день каникул Линь Юэцзяна был чётко расписан этой парочкой умалишённых.
Линь Юэцзян смотрел на этот тег, собираясь выдать что-то вроде: Сюэ Чэн, ты вообще человек? Мало того что сам всё спланировал, так ещё и задания мне раздаёшь, ты император или я император? Но телефон завибрировал, и на экране всплыло окно входящего вызова.
— Алло, папа, что такое?
— Правда? Ты же не шутишь? Я… я сейчас же вернусь!
— Папа!!
Двери распахнулись, Цзян Чжинянь обернулся на звук, и в его объятия стремглав бросилась фигура.
Линь Юэцзян, казалось, бежал всю дорогу домой, крепко обнял Цзян Чжиняня и ткнулся лицом в его плоскую широкую грудь: урываюсь.
Цзян Чжинянь невольно рассмеялся:
— Какой же ты непутёвый, а если бы упал?
В его мягком упрёке звучала ласка, он поддержал Линь Юэцзяна за локти, помогая выпрямиться.
— Разве ты не говорил, что не сможешь вернуться на каникулы? Как же… ?
Линь Юэцзян задрал голову, в его глазах мерцали искорки, и тут сбоку раздался голос Линь Юэчжоу:
— И не говори, твой папа вообще-то хотел сделать тебе сюрприз, а ты куда сбежал в первый же день каникул?
Линь Юэчжоу, его папа-альфа.
Линь Юэцзян совершенно естественно заявил:
— Каникулы же начались, конечно надо гулять, иначе какой смысл сидеть дома сложа руки?
Линь Юэчжоу фыркнул:
— Главное, чтобы не шлялся один с какими-нибудь подозрительными альфами.
Линь Юэцзян моргнул — судя по всему, папа уже рассказал его дядюшке о том, что он превратился в омегу.
Раньше в такой момент Линь Юэчжоу уже оторвал бы его от объятий Цзян Чжиняня и принялся отчитывать: мол, какой ты уже взрослый, а всё льпнёшь к второму папе, как маленький.
Неужели в этом и заключается разница между воспитанием сына-альфы и сына-омеги?
…
— Что?! Папа, ты… ты на самом деле альфа?!
Слава богу, звукоизоляция в комнате была отличной, иначе тётя Чжао, хлопотавшая на кухне, от испуга уронила бы тарелку.
Впрочем, реакцию Линь Юэцзяна можно было понять: в его представлении Цзян Чжинянь всегда был омегой, да и внешне идеально соответствовал стереотипному образу прекрасного омеги. Сам он заранее подготовил себя ко всему — даже если бы ему объявили, что он неродной сын и его подобрали из-за генетического дефекта, Линь Юэцзян считал, что, дав себе немного времени переварить новость, в конце концов смог бы со всем смириться.
Но услышать вдруг, что в молодости ради совместного будущего с Линь Юэчжоу и желания завести ребёнка тот раздобыл через нелегальные каналы и исключительно за границей некое особе лекарство, ослабляющее агрессивность феромонов по отношению к альфам и наделяющее альфу способностью к деторождению наравне с омегами, тем самым полностью сменив пол… куда больше, чем вопрос принятия, Линь Юэцзяна волновало другое:
— Я никогда не слышал о таком препарате, неужели он не вредит здоровью?
Цзян Чжинянь не успел ответить, у Линь Юэцзяна уже созрел ответ.
Если бы подобное лекарство разрешили к продаже на рынке, разве любой альфа или омега не смогли бы с лёгкостью сменить пол? Разве препарат, столь радикально поворачивающий физиологию вспять, не вызывает побочных эффектов?
Разумеется, вызывает.
Именно поэтому с самого раннего детств здоровье его второго папы оставляло желать лучшего, из-за чего Линь Юэцзян так старательно пытался казаться послушным ребёнком перед Цзян Чжинянем, чтобы тот лишний раз не волновался.
Альфы не способны рожать детей, и даже если благодаря медикаментам кто-то искусственно превращался в омегу, родившийся ребёнок неизбежно нёс на себе печать врождённых генетических дефектов. Другое дело, что Цзян Чжинянь в те годы отличался упрямым и жестким характером, да к тому же отец Линь Юэчжоу был категорически против их союза, но они настояли на том, чтобы ребёнок появился на свет — выражаясь словами самого Цзян Чжиняня тех лет, лишь сильнейшие достойны стать его детьми.
То, что Линь Юэцзян дожил до восемнадцати лет здоровым, было не столько чудом, сколько результатом груд золота, вложенных в него Цзян Чжинянем.
Услышав от Линь Юэцзяна, что, помимо гендерного сбоя, угрозы здоровью нет, Цзян Чжинянь немного успокоился. Каждому этапу — свои мысли: поначалу, в период беременности, он ничего не ощущал, но с каждым днём живот становился всё тяжелее, и в его сердце уже жила безграничная любовь к ещё не рождённому малышу.
Никаких достоинств или недостоинств здесь не существовало — Цзян Чжинянь просто хотел, чтобы этот ребёнок рос здоровым и счастливым, и даже если он не станет сильным, это не имеет значения.
До сих пор Цзян Чжинянь опасался лишь одного: как бы после всех этих потрясений Линь Юэцзян не испытал внутренний кризис, не говоря уже об особой конституции, которая с началом периода течки делала его абсолютно притягательным для альф.
— Папа, не переживай. Хотя моя конституция и своеобразна, обычные блокаторы из аптек на меня действуют.
Линь Юэцзян обладал лёгким нравом и придерживался философии: жизнь хороша в любой ипостаси, будь ты альфа или омега:
— Врач сказал, что мои гормоны сейчас нестабильны, и пока неясно, окончательно ли я сформируюсь как омега, поэтому пол я менять не стал.
— Рассуждать-то ты рассуждаешь… но ты должен как следует отблагодарить того сокурсника, который отвёл тебя в больницу.
Стоило Цзян Чжиняню вспомнить события тех дней, как у него леденели руки и ноги от ужаса.
По крайней мере, на данном этапе физиология Линь Юэцзяна почти ничем не отличалась от омеgа, и последствия погружения в период течки нетрудно было вообразить. А раз уж его Цзян-младший уродился таким красавцем, стоило тому альфе поддаться влиянию феромонов или поддаться недозволенным помыслам, Линь Юэцзян, лишённый возможности сопротивляться, кончил бы тем, что…
Кончики пальцев Цзян Чжиняня, зажатые в ладони Линь Юэчжоу, заметно задрожали, и Линь Юэцзян поспешил их успокоить:
— Я знаю. Не переживайте, как только начнётся период течки, я вовремя сделаю укол блокатора, всё будет хорошо.
…
Этой же ночью Линь Юэцзян ворочался под одеялом, не в силах уснуть.
Слова Цзян Чжиняня поразили его с силой грозового раската среди ясного неба, оставив его в оцепенении на долгое время: второй папа, когда они только сошлись с его отцом, был альфой?!
Мягкий на вид, но невероятно крутой альфа в душе Цзян Чжинянь… э-э, неудивительно, что его отец попался на этот крючок.
Помимо шока, в нём, пожалуй, зародился и крошечный огонёк радости:
Пёс Се И не обманул его, он действительно вошёл в тот злополучный один процент, и его надежда на возвращение Цзян Чжиняня сбылась в недалёком будущем…
Всё это казалось каким-то невероятным.
http://bllate.org/book/35571/4399460
Готово:
