Чжо Циньюань не ответил.
Чжо Цзыцзинь похлопал жену по тыльной стороне ладони и постарался смягчить голос:
— Где ты сегодня была? Почему телефон был выключен? Ты знаешь, как сильно волновались папа, мама и учителя в школе?
Чжо Циньюань ответил:
— Я просто вышел развеяться, сменить обстановку. Разве я не вернулся домой целым и невредимым?
Юй Вэньюань нахмурилась:
— Развеяться? Утром ты соврал, что идешь в школу, но даже не отпросился — это называется прогулом! И телефон был выключен целый день. К тому же сегодня только понедельник, а в воскресенье ты ведь уже целый день гулял! Недостаточно развеялся? Наверное, ты был с тем же другом, что и вчера? Это он заставил тебя прогулять уроки и он вчера водил тебя в бар, так ведь?
Чжо Цзыцзинь вообще ничего не знал о походе сына в бар и тут же спросил:
— В бар?
У Юй Вэньюань не было времени объясняться, она в упор посмотрела Чжо Циньюаню в глаза:
— Сяо Юань, раньше ты не был таким. Раньше ты доставлял нам меньше всего хлопот, у тебя была своя цель, ты говорил, что собираешься поступать в Пекинский педагогический университет. Я никогда не сомневалась, что ты сможешь поступить. Нельзя же из-за знакомства со всякими сомнительными личностями катиться по наклонной именно сейчас, перед самыми вступительными экзаменами в университет, ты…
Чжо Циньюань внезапно посмотрел прямо в глаза Юй Вэньюань.
Он ничего не говорил, просто глядя на мать, но Юй Вэньюань вдруг почувствовала, что в голове у нее образовалась абсолютная пустота. Слова, вертевшиеся на языке, словно испарились, и она вмиг забыла, о чем говорила и что должна была сказать дальше. Взгляд Чжо Циньюаня был совсем другим, не похожим на всё, что она видела раньше: отчужденным, холодным, полным недоумения.
Юй Вэньюань втянула воздух:
— Что это за взгляд? Или ты думаешь, что я говорю тебе всё это во вред? Какое из моих слов неверно, какое из них желает тебе зла?
Чжо Циньюань произнес:
— В июле мне исполнится восемь лет.
Юй Вэньюань бросила взгляд на Чжо Цзыцзиня, и тот с натянутой улыбкой подхватил разговор:
— Сяо Юань, мы вовсе не забыли про твой день рождения. В июле как раз начнется летний каникулы, и вступительные экзамены уже пройдут. Мы с мамой уже всё спланировали: я возьму отпуск на работе, и мы втроем отправимся в путешествие. Можешь выбрать любое место, хоть внутри страны, хоть за границей.
Чжо Циньюань покачал головой:
— Простите, сегодня я действительно был неправ. Я виноват в том, что выключил телефон и ничего не объяснил вам и учителям. Но это действительно было вынужденной мерой: если бы я сказал вам, что сегодня не хочу идти в школу, а хочу погулять, вы бы согласились?
Юй Вэньюань тут же выпалила:
— Конечно… В обычное время я бы сначала во всем разобралась, и если бы ты смог меня убедить, я бы, разумеется, согласилась. Но сейчас ситуация совсем другая! Твой друг вчера водил тебя в бар, а сегодня ты заявляешь, что не хочешь идти в школу. Как ты ожидаешь, что я на это соглашусь?
Чжо Циньюань возразил:
— Я уже считаю себя взрослым человеком, но вы по-прежнему думаете, что я не способен самостоятельно выстраивать личные связи. Вы полагаете, что я могу разрушить собственное будущее лишь потому, что познакомился с тем, кто водит меня по барам? Разве это не смешно? К тому же вам стоит знать: никто не заставлял меня идти в бар насильно, я сам настаивал на этом и даже соврал ему, что уже совершеннолетний.
Юй Вэньюань приоткрыла рот:
— Что?
Чжо Циньюань ушел к себе в комнату отдыхать — завтра ему нужно было в школу, поэтому требовалось встать пораньше.
Юй Вэньюань сидела на диване и вытирала слезы. Она совершенно не понимала, почему ее сын так сильно изменился. Справа от дивана тянулась целая стена, принадлежавшая самой Юй Вэньюань: на ней были выставлены напоказ все достижения ее славной первой половины жизни.
Юй Вэньюань вцепилась в руку Чжо Цзыцзиня:
— Сяо Юань раньше был совсем не таким! С самого детства, от начальной школы до старших классов, не было ни одного учителя, который бы не хвалил его за отличную учебу и послушание. Всю свою вторую половину жизни я посвятила ему, я больше никогда не смогу танцевать, и всё ради него! В чем я ошиблась? Как он мог сказать мне такое?
Чжо Цзыцзинь наклонился и поцеловал убитую горем жену. На его губах застыли слова, которые он так и не решился высказать вслух.
Чжо Ян сегодня пришел на утреннюю самоподготовку.
Ху Сяовэй смотрел на живого человека, уже сидевшего у него за спиной, как на лесного духа. Он протянул руку, помахав ею перед лицом Чжо Яна:
— Екарный бабай, неужто правда? Скажи что-нибудь, дай послушать! Ты живой вообще?
Чжо Ян щурился от сонливости и отвесил шлепок по руке Сяо Вэя:
— Отвали.
Ху Сяовэй получил этот удар с величайшим удовольствием:
— Подтверждаю, собственной персоной.
Чжо Ян тут же уткнулся лицом в парту и заснул. Ху Сяовэй понаблюдал за ним какое-то время, но так и не сдержался — понизив голос, он снова спросил:
— Ян-гэ, какую сцену ты тут разыгрываешь? С чего это ты вдруг заявился на утреннюю самоподготовку? Что за ЧП стряслось?
В этот момент у Ху Сяовэя неожиданно завибрировал WeChat. С раннего утра — это кому приспичило? Он достал телефон и посмотрел: редкий гость.
Зубрила: Сяо Вэй, твой Ян-гэ пришел на утреннюю самоподготовку?
Великий Сяо Вэй: Пришел-пришел, сидит тут у меня за спиной, дрыхнет. Свихнулся он, что ли, дома ему не спалось? Солнце сегодня точно с запада взошло. Чего это с ним?
Великий Сяо Вэй: А ты-то сам где вчера пропадал, зубрила? Ваш классный руководитель с ума сошел, тебя разыскивая.
Зубрила: Ок.
Великий Сяо Вэй: ?
Зубрила перестал отвечать, но Сяо Вэй уже вошел во вкус. Он снова повернулся к Чжо Яну:
— Зубрила только что спрашивал, пришел ли ты на утреннюю самоподготовку. Чего он сам у тебя не спросил? Вы что, вчера вместе были?
Чжо Ян протянул руку, уперся ладонью в лицо Сяо Вэя и оттолкнул его обратно.
Ху Сяовэй умолк. Седьмой класс погрузился в относительно мирную тишину — во время утренней самоподготовки спалось куда лучше, чем на переменах или официальных уроках. Чжо Ян полагал, что при его степени недосыпа отключится мгновенно: перед закрытыми глазами простиралась тусклая, затянутая мраком пелена, но в мыслях упорно всплывало лицо Чжо Циньюаня.
Прошлым вечером они оба развалились на диване за просмотром фильма. Картину выбрали наугад — космическая тематика, Вселенная оказалась слишком необъятной, отчего клонило в сон. Чжо Ян спросил Чжо Циньюаня:
— Завтра идешь на учебу?
Тот ответил:
— Ага.
Чжо Ян продолжил допрос:
— Вернешься — родители тебя не побьют?
Чжо Циньюань усмехнулся:
— Вряд ли. Максимум отчитают, тогда я свалю всю вину на тебя.
Чжо Ян кивнул:
— Идет.
Чжо Циньюань внезапно сменил позу, повернувшись к нему полубоком:
— Серьезно?
Боковым зрением Чжо Ян заметил его движение, но продолжал смотреть в экран телевизора:
— Угу. Всё равно они меня не знают, плевать.
Чжо Циньюань помолчал и выдал:
— Вообще-то мне всё еще не хочется идти завтра на уроки.
Чжо Ян прикрыл глаза и наконец повернулся к нему:
— Брось школу.
Чжо Циньюань долго смеялся:
— До чего же ты радикальный.
Чжо Ян произнес:
— Чего опять удумал? Выкладывай давай.
Чжо Циньюань моргнул:
— Составишь мне завтра компанию на утренней самоподготовке?
Чжо Ян: ?
Чжо Циньюань: Нельзя?
Чжо Ян: Я учусь в седьмом классе, а ты — в первом. Как я тебе составлю компанию?
Чжо Циньюань: Мне достаточно просто чувствовать твои порывы.
Чжо Ян кивнул:
— Порывов у меня навалом, могу составить тебе компанию прямо с кровати в своем доме.
Чжо Циньюань: Нельзя.
Чжо Ян: Я что, с ума сошел на такое соглашаться?
Чжо Циньюань: Но мне кажется, ты согласишься.
Чжо Ян: С чего бы?
Чжо Циньюань заявил с железобетонной уверенностью:
— Я ведь умею читать мысли, забыл?
Фильм перевалил за середину, оба уже сидели прямо, уставившись в экран. Впрочем, вряд ли кто-то из этой парочки зрителей смог бы внятно объяснить, о чем вообще была эта история.
В комнате, кроме звуков из телевизора, не раздавалось ни звука.
Побудя вот так в тишине какое-то время, Чжо Ян внезапно бросил:
— Только на завтрашний день.
Чжо Циньюань оказался на редкость сговорчивым:
— Ладно.
Чжо Ян издал скептический звук:
— Ты что, и вправду решил перевоспитать меня и заставить взяться за ум? До вступительных экзаменов осталось два месяца — даже если сам Эйнштейн начнет учиться с сегодняшнего дня, он всё равно не поступит в университет.
Чжо Циньюань рассмеялся:
— Ничего подобного. Просто жутко захотелось над тобой поизмываться.
Чжо Ян приоткрыл рот, но ничего не сказал — подходящих слов просто не нашлось.
Он вдруг перевел взгляд на Чжо Циньюаня. Тот выглядел так, будто увлеченно следил за фильмом. Свет в комнате не горел, и лицо Чжо Циньюаня пестрело отблесками разноцветной подсветки экрана.
Ну не больной ли, подумалось тогда Чжо Ян.
Теперь же, не имея возможности уснуть на утренней самоподготовке и вспоминая вчерашний день, он ничуть не изменил своего мнения.
Больной, точно.
Альтернативные узы
Чжо Циньюань вроде бы вернулся к прежней жизни.
Вчерашний инцидент наделал немало шума, однако классный руководитель не сказал ни слова и даже не вызвал Чжо Циньюаня на беседу. Зато на утренней самоподготовке с самого раннего утра поджидал в классе: заметив появившегося Чжо Циньюаня, он облегченно выдохнул, кивнул ему и молча вышел из помещения.
Юй Вэньюань тоже лишь сорвала злость в тот вечер, а когда на следующее утро они проснулись, дома всё выглядело так, будто вчерашний вечер был всего лишь дурным сном, ничем не отличаясь от обычных будней. Чжо Циньюань знал, что мать переживает за его состояние, поэтому проглотил обиду и больше не бунтовал — можно сказать, извлек пользу из неприятностей.
В эту пятницу начинался второй пробный экзамен. Он длился два дня — пятницу и субботу, — и весь регламент в точности повторялся как на настоящих вступительных экзаменах в университет.
В четверг на вечерней самоподготовке классный руководитель по прозвищу Старик Фан принялся напутствовать и воодушевлять класс. Он толкал речи, которые повторял еще со второго полугодия одиннадцатого класса; каждый из сидевших внизу учеников успел наслушаться их до мозолей в ушах и мог бы пересказать наизусть. Тем не менее Старик Фан продолжал вещать:
— Ладно-ладно, этой ночью уже ничего не исправишь. Если бы экзамен был завтра, думаете, сегодняшние ночные старания имели бы хоть какой-то толк? Считайте этот раз настоящим экзаменом. Постарайтесь настроиться на нужный лад сегодня вечером: те, кто переживает, можете тоже отложить ручки. Запомните это тревожное чувство — перед лицом реального экзамена любые пробелы уже не удастся заполнить. К счастью, на этот раз это всего лишь симуляция, всё еще можно исправить, а вот после второго пробного придется подналечь.
Едва Старик Фан закончил говорить, как часть учеников попросту пропустила его слова мимо ушей, продолжая разбирать ошибки, в то время как другие послушно отложили ручки, хотя и продолжали беззвучно зубрить сложные моменты. Чжо Циньюань проявил исключительное послушание: он не стал копаться в ошибках и учить слова, а в открытую, прикрывшись возвышающейся на парте стопкой книг, уставился в телефон.
Creek: Удачи на втором пробном.
S: Это кому, мне?
Creek: Ага, поборитесь за предпоследнее место.
S: Последнее место для тебя — позор?
Creek: Не то чтобы. Просто когда вывесят школьные рейтинги: я на первом, а ты в самом хвосте — это тоже своего рода альтернативные узы.
http://bllate.org/book/35685/4414769
Готово:
