Лин Хун, прикусив кончик бамбуковой палочки, задумчиво вертел в руках замок, полученный от хозяина. Удлиненный, выкованный из темного железа, он выглядел на редкость надежным.
Юноше казалось, что он уже видел нечто подобное, но память упрямо отказывалась подсказывать, где именно.
Покончив с ужином, спутники направились наверх. Лин Хун бережно нес свой кувшин с вином.
Двери пустующих комнат стояли настежь. Замки вешали снаружи только на те покои, постояльцы которых уходили по делам.
Лин Хун внимательно присматривался ко всему на ходу.
В приличных заведениях убранство комнат обычно подчинялось общему правилу: пусть мебель и различалась, но расставляли ее единообразно. Здесь же царил полнейший хаос. Планировка каждого помещения казалась уникальной, причем бессистемной — точь-в-точь как загроможденный столами первый этаж. Комоды и платяные шкафы стояли сикось-накось, а в иных комнатах постель и вовсе располагалась прямо напротив входа. Из-за этого комнаты выглядели неопрятно и дико. Невиданная странность.
Стоило им подняться к повороту на второй этаж, как Дуань Юй слегка потянул Лин Хуна за рукав, привлекая внимание.
Из коридора донесся тяжелый шаг — это был Ху Чжань. Поигрывая рукоятью огромного тесака за спиной, громила скрылся в третьей с конца комнате.
Лин Хун хмыкнул, и на его губах заиграла лукавая усмешка.
— Теперь мы знаем, где его берлога. Надо будет при случае преподнести этому молодцу какой-нибудь знатный подарок.
Дуань Юй лишь безмолвно закатил глаза. Он-то надеялся, что они просто запомнят опасного соседа и станут держаться от него подальше!
Спутники двинулись дальше и скрылись за следующим изгибом лестницы, так и не заметив, как дверь упомянутой комнаты вновь распахнулась.
Ху Чжань с грохотом захлопнул дверь и сплюнул:
— Мать твою, не туда занесло!
***
Вань Гучуань брел сквозь глухую пелену уже бесконечно долго. Вокруг не было ни единого звука, ни единой живой души — мир словно застыл, скованный мертвенной белизной. Густой туман стер любые ориентиры, лишая возможности определить стороны света. Казалось, каждый шаг лишь растягивал пространство, превращая дорогу в бесконечную петлю.
Полководец с бесстрастным лицом уже раздумывал, не усесться ли ему прямо в грязь да отойти в мир иной, как вдруг мгла перед ним неохотно поредела.
Сквозь клочья тумана проступили очертания постоялого двора.
Доносившийся изнутри гомон и шумное веселье заставили его недовольно нахмуриться.
— Чего изволит почтенный гость? Обед али ночлег? — трактирщик отложил счеты и расплылся в приветливой улыбке.
Вань Гучуань скользнул взглядом по его кричаще-алому одеянию и невольно прищурился. Извлекши из рукава увесистый серебряный слиток, он опустил его на прилавок:
— Комнату на ночь.
— Будет сделано! — у хозяина от вида столь щедрой платы глаза загорелись, а улыбка сделалась еще шире.
Сидевшие за столами мастера клинка разом повернули головы к вошедшему воину.
Вань Гучуань ответил им ленивым, равнодушным взглядом.
— Вот ваш ключ и замок, господин! Держите крепче!
Приняв тяжелую железную дужку, он опустил взгляд и неторопливо покрутил ее в длинных пальцах.
— В вашем заведении принято запирать двери гробовыми замками?
В Великой династии Чжэн существовало мрачное поверье: уходящих в мир иной порой запирали в гробах на замок, дабы уберечься от восставших мертвецов.
— Ох, изволите шутить, сударь! — хохотнул хозяин, проворно пряча серебро. — Да как можно-с! Просто сходство внешнее. Зато держит намертво, будьте покойны! Ваша комната на втором этаже, третья с конца коридора.
Вань Гучуань не стал спорить. Убрав замок в рукав, он пристально посмотрел на трактирщика:
— Ответь мне кое-на-что.
— С радостью! Спрашивайте о чем угодно!
— Какой нынче год?
Хозяин на мгновение опешил. Надо же, второй раз за день один и тот же вопрос!
— Двадцать третий год эры Дэчжи.
— А место это как зовется?
— Две сотни ли к северо-западу от города Цзянфэн, — ухмыльнулся трактирщик. — Что же это, неужто и вы во времени да дорогах заплутали, господин?
Вань Гучуаню эти расспросы показались смутно знакомыми. Он еще раз окинул взглядом шумный зал, но знакомых лиц не обнаружил.
— Хозяин, — Вань Гучуань замялся, подбирая слова для описания Лин Хуна. — Не останавливался ли у тебя... скажем так, весьма состоятельный молодой господин?
Трактирщик потеребил редкую бороденку, вспоминая скудные гроши, полученные от недавних гостей.
— Нет, таких не припомню.
— Вот как.
Значит, разминулись.
Быстро покончив с незамысловатым ужином, Вань Гучуань поднялся на второй этаж и отыскал нужную дверь — ту самую, третью с конца, куда незадолго до него ломился раздосадованный наемник.
***
Лин Хун распахнул створки окна и выглянул наружу. Окна этой комнаты выходили на задний двор.
Сгустились сумерки. Белесый туман укутал землю плотным саваном, сквозь который едва угадывались силуэты деревьев. Внизу покачивался одинокий бумажный фонарь, отбрасывая зыбкий, тусклый свет, готовый вот-вот раствориться в бездонной ночной сырости. Разглядеть что-либо в этой хмари не представлялось возможным.
Разочарованно вздохнув, Лин Хун задвинул раму и накинул прочный засов.
— Как думаешь, тот мстительный дух, что увязался за нами, — это та девица, вечно грызущая ногти? — поинтересовался он, направляясь к кровати.
Дуань Юй, усевшись на постели, принялся аккуратно расставлять у ножек свои сапоги.
— Почем мне знать?
— Действительно, у кого я спрашиваю, — хмыкнул Лин Хун. Скинув расшитые облаками шелковые туфли, он с наслаждением повалился на мягкий матрас.
Дорогая обувь осталась лежать на полу в полном беспорядке — под стать манерам своего беспутного владельца.
Дуань Юй недовольно хмыкнул и, продолжая сосредоточенно складывать верхнее платье, пробурчал:
— Раз сам все знаешь, зачем зря языком чесать? — пробурчал он.
Лин Хун лишь покачал головой.
Наконец Дуань Юй удовлетворенно улыбнулся безупречной стопке вещей и бережно переложил ее на прикроватную тумбочку. Но стоило ему убрать руки, как тонкая ткань заскользила, и аккуратная горка мгновенно расползлась во все стороны.
Юноша застыл с глупым видом.
— К тому же мы понятия не имеем, какую именно пропажу она требует вернуть, — Лин Хун не стал утруждать себя складыванием вещей и просто швырнул халат на деревянную вешалку. — Ладно, разгадки сами собой из воздуха не появятся. Утро вечера мудренее. Чему быть, того не миновать.
Дуань Юй спорить не стал — он уже натянул одеяло до самого подбородка и зажмурился. Годы суровых тренировок и скитаний выработали у него завидное хладнокровие: спать нужно ложиться при любых обстоятельствах.
***
Посреди ночи тишину внезапно нарушил приглушенный стук дерева о дерево.
Тук... тук... тук...
В кромешной тьме комнаты эти звуки казались оглушительными.
Лин Хун завозился, медленно выплывая из сонной дремы. Он сел, потирая лицо ладонями, все еще пребывая в полузабытьи. Кому вздумалось ломиться в номера в такой глухой час?
Тук... тук... тук...
Раздражающий звук настойчиво сверлил мозг. Юноша взъерошил волосы, окончательно приходя в себя. Вот только стучали вовсе не в дверь.
Звук доносился со стороны окна.
Скрытое за бумажными вставками оконное плетение тускло светилось изнутри, ложась неровными пятнами на дощатый пол. На резной решетке отчетливо проступал темный силуэт. Искаженная углом падения света тень казалась неестественно вытянутой, лишенной каких-либо человеческих пропорций. Кто-то стоял снаружи, прямо за тонкой перегородкой.
Тук... тук... тук...
Стук возобновлялся с пугающей регулярностью. Горло Лин Хуна перехватило, сердце испуганно забилось о ребра. Поколебавшись мгновение, он бесшумно откинул одеяло и поднялся на ноги.
— Брат... Брат! — раздался сзади дрожащий шепот. Дуань Юй сидел на кровати, мертвой хваткой вцепившись в одеяло. В его тихом голосе слышались едва сдерживаемые слезы. — Брат, мы ведь на третьем этаже...
Действительно, на такой высоте за окном не могло быть ни единой живой души. Днем Лин Хун внимательно осматривал стену здания — ни карнизов, ни выступов, за которые можно было зацепиться, там не имелось. Замерев в паре шагов от окна, он вглядывался в силуэт, не решаясь подойти ближе. Слабый свет, лившийся сквозь бумагу, касался мысков его туфель.
Тук... тук... тук...
Костяшки чьих-то пальцев вновь монотонно ударили по дереву. Силуэт оставался неподвижен. Лин Хун перевел взгляд вниз, на освещенный участок пола.
Свет лежал ровным пятном — на полу не было тени от стоящего за окном существа.
Он медленно отступил назад. Старики поговаривали: «Коль совесть чиста, нечего страшиться полуночного стука в дверь». Что ж, стук в окно тоже можно как-нибудь перетерпеть!
— Спи дальше, — шепнул Лин Хун и вернулся к постели.
Они ничком улеглись в темноте. Размеренный, неторопливый стук продолжал монотонно отсчитывать мгновения, отдаваясь гулким эхом в груди. Незваный гость за окном словно заявлял, что не отступится, пока его не впустят. Дуань Юй зарылся под одеяло по самые брови, лишь испуганно поблескивая глазами во мраке.
Лин Хун ободряюще похлопал товарища по плечу и заставил себя закрыть глаза, хотя слух против воли продолжал ловить каждый шорох. Стук за окном упрямо продолжался еще очень долго, пока изможденные напряжением юноши наконец не провалились в тяжелое забытье.
***
На рассвете Вань Гучуань покинул свои покои. Все двери в коридоре были заперты — похоже, свободных мест в заведении не осталось.
Подойдя к резным перилам, он окинул взглядом обеденный зал внизу. Там громоздились пустые столы и хаотично расставленные лавки. На постоялом дворе царила сонная тишина, отчего скрип ступеней под тяжелыми сапогами воина раздавался на всю округу.
Ни хозяина, ни прислуги видно не было, однако в глубине кухни на плитах вовсю исходил жаром большой бамбуковый пароварочный короб. Заглянув туда, Вань Гучуань достал пышную пресную лепешку.
Приподняв тяжелую холщовую портьеру у входа, он вышел во двор. Прикусив зубами теплую лепешку, он привычным движением затянул наручи на запястьях и устремил взор на лесную чащу.
Ночной туман бесследно растаял, оставив после себя утреннюю прохладу ранней весны. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь переплетение ветвей, окрашивая безоблачный небосвод в нежно-голубые тона. Вековые кроны деревьев, раскинувшиеся подобно исполинским зеленым зонтам, сияли в золотистом рассветном ореоле.
Звонкая птичья трель разорвала тишину; раздался хлопот крыльев, и листва на ближайшем кустарнике мелко задрожала. Вань Гучуань перехватил лепешку сильными пальцами. Погода выдалась на редкость ясной, и генерал решил не терять времени — пройтись по лесу и осмотреть окрестности в поисках зацепок. Наметив путь, он уверенным шагом направился к тропе.
***
В то же самое время Лин Хун, растрепанный и сонный, со стоном поднялся с постели. После полуночи стук прекратился, но выспаться толком все равно не удалось.
Зевая во весь рот, он натянул верхнее платье и опустил взгляд в поисках обуви. Но стоило ему посмотреть на пол, как его рука застыла на полпути.
Вчерашние сапоги, небрежно брошенные у кровати, теперь стояли ровно, носок к носку, развернутые к постели — точь-в-точь как аккуратная пара Дуань Юя.
Ночью в комнату кто-то заходил.
Лин Хун оцепенел. Кто мог прокрасться к ним без единого звука? Как они ухитрились ничего не услышать? И главное — ведь засовы на окнах и дверях были заперты изнутри!
Вещи лежали нетронутыми, золото тоже на месте. Зачем тогда было проникать сюда? Неужто ради того, чтобы просто... полюбоваться на спящих?
От этой мысли по коже поползли неприятные мурашки. Очевидно, ночным гостем был вовсе не человек, а какая-то нечисть.
По спине сквозняком прошел ледяной холод. Лин Хун посидел неподвижно, силясь унять дрожь, и лишь затем решился обуться. Ополоснув лицо ледяной водой из таза, он наконец почувствовал себя увереннее.
"Надо же, какой заботливый призрак попался", — лениво подумал он. "Даже туфли за мной убрал".
Приведя себя в порядок, Лин Хун подошел к кровати. Дуань Юй спал без задних ног, растянув губы в блаженной, глуповатой улыбке. Видимо, паренька увлекли за собой дивные грезы.
Недолго думая, Лин Хун звонко шлепнул его по плечу:
— Подъем!
В ту же секунду Лин Хун в полной мере осознал, что чувствовал его батюшка, когда будил его по утрам. Ощущение было восхитительным — словно свершилось долгожданное и сладкое возмездие.
Однако Дуань Юй даже ухом не повел, продолжая тихонько посапывать и улыбаться во сне.
«Ах так? Ну держись». Раззадоренный Лин Хун замахнулся посильнее:
— Вставай, кому говорю! — и отвесил другу увесистый подзатыльник.
Дуань Юй подскочил как ужаленный.
Дикими, ничего не понимающими глазами он уставился на Лин Хуна. После затянувшегося молчания парень хрипло выдавил:
— Брат... мне приснилось, что ты помер.
Лин Хун лишился дара речи.
— И отчего же ты так счастливо лыбился при этом?! — взвился Лин Хун и с силой натянул одеяло ему на голову.
Дуань Юй принялся отчаянно брыкаться, его приглушенные вопли доносились из-под плотной ткани:
— Да то в начале ночи было! А под утро мне давали жареную утку! Утку я ел, понимаешь?!
Прежде чем выпустить несчастного на волю, Лин Хун для острастки как следует поколотил его кулаками сквозь одеяло.
***
Пока Дуань Юй наспех собирался, Лин Хун вышел в коридор. Постоялый двор казался вымершим — разительный контраст с тем балаганом, что творился здесь накануне.
Спустившись на несколько ступеней, Лин Хун сладко потянулся и невольно бросил взгляд на второй этаж. Дверь третьей с конца комнаты была распахнута настежь.
«Вот дела, — подумал он, глядя на пустую комнату. — Кругом тишь да гладь, все дрыхнут без задних ног, а этот Ху Чжань уже на ногах. Неужто лихому люду тоже приходится трудиться не покладая рук, от зари до зари? Тяжкая доля, ничего не скажешь».
Любопытство взяло верх. Подойдя поближе, он заглянул внутрь. Постель была безупречно заправлена, словно к ней за всю ночь никто и не прикоснулся.
Лин Хун удивленно покачал головой: «Какая аккуратность для разбойника с большой дороги!» Вдруг его взгляд зацепился за круглый деревянный стол в центре комнаты. Юноша вошел и приблизился. На гладкой столешнице лежал громоздкий замок из темного металла.
Раз дверь открыта, значит, замок не заперли. Но почему? Неужели грозный грабитель не боится, что к нему заберутся воры или подбросят какую-нибудь пакость?
Осмотревшись, Лин Хун вынужден был признать: красть здесь действительно нечего. И все же оставлять комнату нараспашку в столь сомнительном месте казалось верхом безрассудства.
Он взял замок в руки и внимательно его осмотрел. Механизм был цел.
"Быть может, с этим замком что-то не так?"
Теряясь в догадках, он вернул железку на место и развернулся, собираясь уходить.
Прямо перед ним стоял маленький мальчик, исподлобья уставившись на него остекленевшими глазами.
Лин Хун, погруженный в свои мысли, совершенно не ожидал встретить здесь кого-то. От неожиданности сердце у него ушло в пятки. Он инстинктивно отшатнулся назад, со всего маху ударившись поясницей о край стола. Стоявший на краю фаянсовый кувшин покачнулся и с грохотом полетел на пол. Осколки и брызги воды разлетелись во все стороны, а сам стол жалобно заскрипел, чудом удержавшись на ножках.
Зажав рукой бешено колотящуюся грудь, Лин Хун перевел дух только тогда, когда разглядел нарушителя спокойствия.
— Уф... напугал же ты меня, малец...
Мальчик продолжал стоять неподвижно, не мигая глядя на него снизу вверх. Лин Хун ответил ему озадаченным взглядом. Как давно этот ребенок подобрался к нему со спины? И почему не было слышно ни шагов, ни дыхания?
— Тебе чего-то нужно? — приподнял бровь юноша.
Малыш расплылся в неожиданно приторной, ангельской улыбке и протянул ему длинную черную ленту из плотной ткани:
— Поиграй со мной в прятки!
Лин Хун посмотрел на повязку. Мальчик явно предлагал ему завязать глаза. Вот только оставаться одному в чужом номере с завязанными глазами в этом проклятом месте было идеей крайне сомнительной.
— Прости, малец, сейчас мне недосуг, — примирительно улыбнулся Лин Хун. Он ласково потрепал ребенка по вихрастой макушке и поспешил покинуть комнату.
Мальчик так и остался стоять посреди разгромленного покоя, провожая его тяжелым взглядом.
***
Спустившись на первый этаж, Лин Хун направился на кухню. Из огромного чана валил густой пар, внутри шумела закипающая вода. Приподняв тяжелую крышку пароварки, он обнаружил богатое разнообразие: пышные пампушки-маньтоу, паровые пирожки-баоцзы, сладкие лепешки и многослойные рулеты-хуацзюань. Выбор был на любой вкус.
Юноше вдруг нестерпимо захотелось простой пресной лепешки — главного дорожного лакомства, которое держали наготове в любом трактире. Однако, сколько он ни искал, лепешек не нашел. Лишь на широком подносе сиротливо пустовало круглое пятно.
"Наверняка этот прожорливый увалень Ху Чжань все слопал, — разочарованно подумал он. — Вот ведь прохиндей!"
За неимением лучшего он без особого аппетита прикусил зубами сочный баоцзы, а второй прихватил для просыпающегося товарища.
Покинув кухонные закрома, он уловил странный шорох, доносившийся с заднего двора, прямо из-за стены. Сбавив шаг, Лин Хун осторожно заглянул за угол.
На сырой земле спиной к нему сидела женщина. Она исступленно скребла пальцами каменистую почву у самого фундамента, словно пытаясь что-то откопать. Лин Хун бесшумно двинулся к ней.
Шорох мгновенно оборвался. Женщина резко, дерганым движением повернула к нему лицо. Напряженные, налитые кровью глаза безумно уставились на подошедшего. Это была вчерашняя постоялица, без конца терзавшая свои ногти.
Она яростно ковыряла стык между каменными плитами фундамента. Плотная кладка не поддавалась, но безумица не останавливалась: все ее пальцы были стерты до мяса, а на серых кирпичах багровели страшные, размазанные потеки свежей крови.
Не отрывая безумного взора от Лин Хуна, она медленно поднялась на ноги. На ее искусанных губах играла жутковатая улыбка.
— Помоги... помоги мне кое-что отыскать, — прошелестела она потрескавшимися губами.
Оказавшись лицом к лицу с безумной, Лин Хун невольно заглянул в ее расширенные зрачки. В глубине глазного дна металось смутное темное отражение. Странно, но это был не его собственный силуэт — в ее глазах застыл призрак кого-то третьего, стоявшего прямо перед ней, невидимого для живых.
"Что же за кошмар предстал перед ней, раз она до сих пор не может прийти в себя?"
Спрятав измазанные в грязи и крови пальцы в рот, несчастная принялась с новой силой грызть обломки ногтей, содрогаясь всем телом от смертного ужаса.
Поймав себя на мысли, что со временем его страх перед чертовщиной изрядно притупился, Лин Хун сделал шаг назад и спросил:
— Что именно я должен искать?
Глаза безумицы дико забегали. Исказив лицо в гримасе, похожей на смех, она прошипела:
— То, что есть у тебя... но чего лишена я.
Лин Хун растерялся. Загадка звучала зловеще и непонятно.
— Ночью... я приду к тебе сама, — прошептала она. И прежде чем юноша успел отпрянуть, она быстро вложила какой-то предмет прямо в его ладонь, в которой он держал надкусанный пирожок.
— Да что ты суешь мне в еду?! — вспылил Лин Хун. Но стоило ему опустить взгляд, как слова застряли у него в горле.
В руке у него лежал... нефритовый фаллоимитатор.
Поверхность изысканной вещицы была густо перепачкана свежей кровью сумасшедшей, которая мгновенно впиталась в белоснежное тесто теплого баоцзы. Зрелище было омерзительным.
Лин Хун брезгливо поморщился, собираясь высказать девице все, что о ней думает, но перед ним уже никого не было. Он резко обернулся — задний двор и ведущий в зал коридор были мертвенно пусты. Он снова остался один.
«Чертовщина какая-то...» — стараясь не прикасаться к окровавленному нефриту всей ладонью, Лин Хун двумя пальцами брезгливо подцепил вещицу за самый кончик. Выглядела она на редкость непотребно.
Перспектива ночного свидания с безумной любительницей погрызть ногти не предвещала ничего хорошего. Лин Хуна передернуло. Но тут в его голове созрел блестящий план. Раз уж громила Ху Чжань столь беспечно оставляет свои покои открытыми, почему бы не устроить ему небольшой сюрприз?
Взбежав на второй этаж, он бесшумно прокрался к приоткрытой двери третьей с конца комнаты. Ловким движением руки он забросил окровавленную вещицу внутрь — та беззвучно скользнула по полу и скрылась под кроватью.
Осталось лишь удовлетворенно улыбнуться содеянному. Но бросив взгляд на свои испачканные пальцы, Лин Хун тут же скривился. Теперь ему предстояло отмывать руки по меньшей мере раз сто!
http://bllate.org/book/35893/4647664
Готово:
