Дверь ванной комнаты в номере отеля с горячими источниками оказалась полностью прозрачной.
Шэнь Чжаому еще раз перечитал карточку с заданием от съемочной группы, и выражение его лица изрядно испортилось. Он недоуменно повернулся к оператору.
Тот лишь деликатно пояснил:
— Это парный пакет услуг.
Все участники проекта приехали парами или состояли в официальном браке, так что предоставление номера для влюбленных выглядело вполне обоснованным.
На лице Шэнь Чжаому отразилось полное замешательство. В этот момент, услышав шумиху, в комнату вошел Шэн Цы. Он тут же столкнулся с растерянным взглядом юноши. Прекрасное лицо Шэнь Чжаому, как всегда, оставалось почти бесстрастным, однако взгляд выдавал его с головой.
У Шэнь Чжаому были удивительно красивые глаза с чуть приподнятыми уголками. Мимику он умел контролировать, но эмоции в глубине темных зрачков при ярком свете лампы скрывать не удавалось. От неожиданности в них даже блеснула влага, сделав взгляд совсем незащищенным.
Шэн Цы с внешним спокойствием отвел взор и перевел его на прозрачное стекло, так смутившее юношу. Стеклянная перегородка во всю стену открывала из комнаты отличный вид на всё убранство ванной.
Создатели шоу проявили недюжинную щедрость: в пакет для влюбленных входил не только изысканный ужин и приватные купальни, но и вот такая ванная комната. Любая настоящая пара приняла бы подобный сюрприз с восторгом.
Вот только их брак с Шэнь Чжаому был всего лишь сделкой.
Шэн Цы смерил прозрачную стену холодным взглядом, а затем снова скользнул по испуганному лицу партнера. В груди у него без всякой видимой причины закипело раздражение.
Он повернулся к оператору и с непроницаемым видом спросил:
— Вы и процесс мытья снимать намерены?
Оператор замахал руками. Разумеется, никто не собирался транслировать, как гости принимают душ, а уж через прозрачное стекло — и подавно.
И хотя зрители в прямом эфире прекрасно понимали, что интимные кадры им не светят, едва объектив камеры начал медленно отворачиваться, чат трансляции буквально взорвался.
[А-а-а! Понимаем, что ничего не покажут, но как же съемочная группа умеет подливать масла в огонь!]
[Есть среди нас художники? Срочно нарисуйте нам продолжение, это вопрос жизни и смерти!]
[И неважно, раздельно они моются или вместе, до самих источников они добрались нескоро... (кровь из носа)]
[Не торопитесь, мальчики, делайте всё медленно. Мы готовы прождать хоть всю ночь! (улыбочка)]
Вежливо попрощавшись, оператор вышел и прикрыл за собой дверь. Не имея возможности снимать самих участников, он решил переключиться на интерьер номера и пейзаж за окном.
Как только съемочная группа удалилась, Шэн Цы первым делом снял с воротника микрофон и отключил его. Шэнь Чжаому, понимая, что партнер хочет поговорить без свидетелей, последовал его примеру.
Без непрерывно следящих за ними камер атмосфера между ними мгновенно стала натянутой. Перед каждым из них стоял человек, с которым их когда-то связывала предельная близость, а теперь разделяла глухая стена чуждости. И всё же они были вынуждены разыгрывать законных супругов.
Возможно, именно из-за прошлого, воспоминания о котором всё еще свежи, необходимость мыться на глазах друг у друга выбивала из колеи. Переплетение былых чувств и суровой реальности лишь усиливало неловкость.
Шэнь Чжаому не знал, о чем думает его спутник, и пытался морально подготовиться. Соглашение подписано, деньги получены. Пусть он и потерял память о последних годах, договор заключал он сам, а значит, следует проявить профессионализм.
Не успел он подобрать нужные слова, как Шэн Цы произнес сам:
— Когда будешь мыться, я отвернусь.
Шэнь Чжаому сдержанно кивнул. Шэн Цы слов на ветер не бросал, а значит, подглядывать точно не станет. Поразмыслив, юноша добавил:
— Я тоже смотреть не буду.
Шэн Цы ничего не ответил. Он молча развернулся спиной к ванной. Чем сильнее путались мысли в его голове, тем осторожнее обострялся слух. До него отчетливо доносились тихие шаги, а затем легкий щелчок закрывшейся стеклянной двери.
В сознании помимо воли вырисовывалась отчетливая картина: как струи горячей воды касаются белоснежной кожи, заставляя ее слегка розоветь; как влага постепенно стекает по лицу, похожему на покрытый инеем заснеженный пейзаж, смачивая ресницы и заставляя уголки глаз алеть.
Шэн Цы ничего не видел, но перед глазами с четкостью киноленты прокручивались кадры.
За стеной зашумела вода, помещение ванной быстро заполнилось густым паром.
Перед посещением горячих источников душ принимали лишь для того, чтобы подготовить кожу к высокой температуре, поэтому Шэнь Чжаому закончил быстро и вышел, накинув махровый халат.
На этот раз он учел недавнее замечание Шэн Цы: запахнул халат максимально плотно, так что снаружи осталась лишь часть точеной белой лодыжки.
Шэн Цы бросил на него быстрый взгляд. Волосы Шэнь Чжаому намокли и лежали в лёгком беспорядке, в глазах еще стояла влажная дымка, а пухлые губы выглядели яркими и сочными.
Лицо Шэн Цы оставалось непроницаемым. Взяв себя в руки, он уже через секунду отвел взор в сторону двери:
— Можешь подождать снаружи.
Вообще-то Шэнь Чжаому собирался дождаться, пока Шэн Цы ополоснется, и выйти вместе, поэтому удивленно переспросил:
— М-м?
— Если мы выйдем одновременно, у зрителей возникнут лишние вопросы, — пояснил Шэн Цы. Сделав небольшую паузу, он добавил: — К тому же, разве ты не хотел полюбоваться видом?
Номер относился к категории люкс, и всю стену гостиной занимало огромное панорамное окно, откуда открывался завораживающий пейзаж. Шэнь Чжаому любил искать вдохновение в натуре и в каждом новом месте первым делом обращал внимание на окружающий вид.
Он и подумать не мог, что Шэн Цы запомнит слово, брошенное им вскользь. Местный пейзаж действительно привлекал его. Да и намек на то, что зрители додумают лишнего... Вдруг фанаты решат, будто они за закрытыми дверями занимались чем-то непотребным?
Если не пустить Шэн Цы к выходу, это будет выглядеть подозрительно — словно супруги избегают друг друга при мытье. А вот если он сам убьет время в гостиной, шепотков станет меньше.
Взвесив всё, Шэнь Чжаому кивнул:
— Хорошо, я подожду тебя снаружи.
Дверь спальни открылась. Выйдя в гостиную, юноша увидел, что оператор наводит камеру на пейзаж за окном, но, заметив его, мгновенно перевел объектив на участника.
[Так быстро выскочил?! Шэн Цы, ты что, не справляешься?!]
[Чжаочжао после душа такой свежий, румяный! Так и хочется укусить!]
[В прошлый раз вырез не застегнул, а в этот раз зарисовался по самые уши, вообще ничего не видать!]
Шэнь Чжаому прикрыл за собой дверь и, встретившись взглядом с оператором, спокойно произнес:
— Он еще не мылся, придется немного подождать.
[??? Так вы что, реально по очереди мылись?]
[Да как тут вообще можно было сдержаться?!]
[Боялись потерять контроль? Черт, на что я трачу свое время, если не на наблюдение за романтикой любимой парочки?!]
Оператор понимающе кивнул, лишних вопросов задавать не стал и просто наблюдал, как Шэнь Чжаому подходит к панорамному окну. Днем он видел, как юноша делает наброски, и его давно разбирало любопытство:
— Чжаочжао, ты учился живописи?
— Сейчас я занимаюсь ювелирным дизайном, — ответил Шэнь Чжаому, повернувшись к нему.
Воспоминаний за последние три года у него не сохранилось, и собственные работы он помнил смутно, но врачи уверяли, что память постепенно вернется. Поэтому особого беспокойства он не испытывал.
[Ого, ювелирный дизайн! Кто-нибудь знает, на какой бренд он работает?]
[У него такие живые рисунки! Ужасно хочется узнать марку!]
Душ не занял у Шэнь Чжаому много времени — он лишь ополоснулся, чтобы разогреть кожу. Пока они непринужденно беседовали с оператором, зрители в чате начали замечать неладное.
[А Шэн Цы что-то слишком долго моется, не?]
[Чжаочжао давно вышел! Народ, скажите мне, обычный душ правда может затянуться почти на полчаса?!]
Сначала никто не придавал этому значения, увлекшись разговором Шэнь Чжаому с сотрудником. Но когда комментарии стали появляться один за другим, до всех дошло: с момента выхода юноши из спальни прошло уже около тридцати минут!
[Слушайте... а перед горячими источниками вообще можно принимать холодный душ?]
[Да вряд ли... Эх, съемочная группа, какую же подлянку вы устроили...]
Зрительский чат мгновенно забурлил. Но прежде чем поклонники успели развить темы, из-за которых трансляцию могли заблокировать за цензуру, запертая дверь спальни наконец отворилась. Из нее со строгим, мрачным выражением лица вышел Шэн Цы. От его тела буквально веяло жаром.
Шэнь Чжаому тоже показалось, что задержка затянулась, но вдаваться в причины он не стал. Заметив партнера, он кивнул оператору:
— Пойдёмте к источникам.
Купальни располагались этажом ниже. Сотрудники съемочной группы заранее осмотрели локацию и проводили гостей прямо к выделенной им приватной чаше. Как и обещали организаторы, снимать участников в неловком виде никто не собирался.
Оператор слушал указания режиссера через наушник. Тот прекрасно понимал: зрители и без того разгорячились до предела, и если показать хоть капли лишнего, канал мгновенно заблокируют.
Процедура на источниках занимала не больше пятнадцати минут, поэтому оператор остался дежурить у входа.
Комната оказалась полностью изолированной: внутри находилась глубокая чаша с термальной водой, а за ней — резная ширма, где аккуратно лежали сухие полотенца и свежие халаты. Увидев их, Шэнь Чжаому облегченно вздохнул: представать перед Шэн Цы без одежды не придется.
Однако юноша не мог не заметить, что после душа Шэн Цы стал каким-то взвинченным. Лицо его оставалось непроницаемым, но Шэнь Чжаому по неуловимым привычкам и микрожестам отчетливо улавливал это глухое раздражение.
Ощутив на себе пристальный взгляд, Шэн Цы слегка вскинул бровь:
— Что такое?
Шэнь Чжаому поспешно покачал головой и отвел глаза. Взяв банное полотенце, он ушел за ширму, сбросил халат, плотно обернулся махровой тканью и только после этого опустился в воду.
Шэн Цы всё это время держался подчёркнуто отстраненно и даже не взглянул в его сторону. В воде оба молча заняли противоположные края купальни, расположившись на максимальном расстоянии друг от друга.
Горячий поток обволакивал тело, смывая накопившуюся за день усталость. Шэнь Чжаому смотрел на мерную рябь воды. Хотя он оставался завернутым в полотенце и не был обнажен полностью, находиться в одной чаше с Шэн Цы казалось невероятно смущающим.
Он погрузился в прозрачную воду по самые плечи и невольно подумал: вода ведь проточная, она циркулирует и непрерывно перетекает от одного края к другому...
От этой мысли щеки юноши мгновенно вспыхнули.
Шэн Цы в этот момент наблюдал за ним. Полотенце закрывало большую часть тела Шэнь Чжаому — то, что другие используют лишь для того, чтобы вытереться после купания, для них двоих стало последней линией обороны.
Хотя когда-то давно они знали тела друг друга до мельчайших подробностей и целовались бесчисленное количество раз.
Поскольку оператор остался снаружи, а микрофоны они сняли, они оказались наедине. В наступившей тишине Шэнь Чжаому не решался даже лишний раз бросить взгляд на партнера.
В неглубоком бассейне Шэн Цы неожиданно произнес:
— Шэнь Чжаому.
Юноша вздрогнул и повернулся. В отличие от него самого, пытавшегося спрятаться под махровой тканью, Шэн Цы находился в воде по пояс. В прозрачных струях отчетливо вырисовывался рельефный торс: крепкая грудь и литые кубики пресса.
За прошедшие три года юношеская подтянутость сменилась зрелой, выразительной мужественностью. Едва мазнув взглядом по этой картине, Шэнь Чжаому почувствовал, как лицо зажгло с новой силой.
— Тебе так невыносимо находиться со мной рядом?
Обычно при включенных камерах Шэнь Чжаому изо всех сил старался держать себя в руках и вести себя естественно. Но стоит съемочной группе удалиться, а в помещении воцариться тишине, как вся растерянность и паника проявлялись в его глазах. Ему явно была не по душе эта близость.
Шэн Цы смотрел на него, и события дня тяжелым грузом всплывали в памяти, не давая покоя.
«Даже если ты забыл эти три года... — думал он, — ты ведь сам бросил меня. Не должен ли ты проявлять чуть больше хладнокровия, снова оказавшись со мной наедине? Почему же тебя это так задевает?»
http://bllate.org/book/35943/4689548
Готово:
