Готовый перевод Chinese Folk Horror Live Broadcast / Смертельный стрим: Разрушитель легенд: Глава 36

Заметив, что Се Суй увернулся, летающая голова не стала его преследовать. Вместо этого она, волоча за собой гирлянду сочащихся внутренностей, рванулась к постели Линь Цзысиня.

Свисающие ниже всего петли кишечника, точь-в-точь как во время недавней атаки на Се Суя, нацелились прямо в шею спящего юноши.

Вдруг из ниоткуда хлынула черная дымка. Она в мгновение ока затопила палату, безжалостно рассеивая и удушая белый туман.

Пространство над койкой разорвалось, и оттуда вымахнула огромная, размером с молодого бычка, рыжая лисица. Зависнув в воздухе прямо над Линь Цзысинем, она мощным ударом когтистой лапы швырнула летящую голову прочь.

Там, куда полетел жуткий снаряд, соткалась громоздкая угольно-черная фигура высотой с взрослого человека. Монстр выпрямился во весь рост, разинул провал пасти и щелкнул бритвенно-острыми клыками, ловя летящую голову на лету.

На темном лице мужчины средних лет проступил дикий, неописуемый ужас. Он явно не мог взять в толк, откуда посреди запертой палаты взялись эти два порождения кошмаров.

Рыжая лисица плавно опустилась из воздуха на пол и принялась с остервенением рвать и терзать свисающие из-под отрубленной головы внутренности.

Убедившись, что противник надежно обездвижен, Се Суй неторопливо шагнул вперед.

Его опущенная левая рука едва заметно подрагивала. С истерзанных, покрытых запекшейся кровью пальцев срывались тонкие алые струйки, которые, точно нити марионеточника, тянулись к телам рыжей лисицы и Черной Старухи.

Если приглядеться, становилось ясно: глаза обоих призванных существ оставались тусклыми и безжизненными. Лисица и Черная Старуха напоминали бездушных кукол, послушных малейшему движению пальцев своего кукловода.

Се Суй приблизился и с нарастающим отвращением оглядел копошащееся на полу месиво. Брови его сошлись на переносице.

Надо же — даже зубы Черной Старухи и лиса-покровителя не могли пробить оболочку этой летающей головы и ее потрохов.

Что это вообще за мерзость? Летающая голова — Фэйтоумань? Нет, те твари не столь омерзительны, они не таскают за собой шлейф из требухи. К тому же эта голова явно действовала осмысленно и обладала разумом.

Дзенаб и сам пребывал в глубоком шоке. Ему и в страшном сне не могло присниться, что в форме Фэйтоуцзян — порчи летающей головы — его сумеют так легко скрутить.

На первый взгляд эта порча походила на легендарного монстра Фэйтоуманя, однако природа у них была совершенно разной.

Фэйтоумань — исконный дух, способный принимать человеческий облик. Первые упоминания о нем восходят к эпохе Троецарствия, где его сородичей именовали Безголовым племенем — Лотоуши.

Живя среди людей, они и сами не догадываются о своей чудовищной сути. По ночам их головы спящими отделяются от шеи и улетают лакомиться насекомыми. Пока голова парит в воздухе, само существо пребывает в глубоком забытьи, не контролируя процесс. К тому же эти твари невероятно уязвимы: достаточно накрыть простыней оставленное на постели тело, закрыв срез шеи, и голова не сможет прирасти обратно. С первыми лучами солнца такой монстр просто угасает и гибнет.

По сути, кроме пугающего облика Фэйтоумань не нес никакой угрозы. Из-за своей беззащитности и жуткого вида они гибли первыми при любой встрече с практиками, так что к сегодняшнему дню их род почти пресекся.

Совсем иное дело — порча летающей головы, Фэйтоуцзян. Это смертоносная, запретная техника, которую колдун взращивает в себе годами. Накладывая проклятие на собственное тело, он заставляет череп отделяться от плеч по своей воле.

Во время тренировок голова колдуна каждую ночь покидает ложе, волоча за собой пищевод и желудок, и рыщет в округе в поисках свежей крови людей или скота, чтобы насытить темную силу.

Чем глубже адепт погружается в этот кошмар, тем строже становятся требования к жертвенной крови. На последних стадиях кровь животных уже не способна утолить голод ритуала — колдуну требуется питаться исключительно кровью нерожденных младенцев из утроб матерей.

Находясь в материнском лоне, плод представляет собой чистейший концентрат первородного хаоса, где Инь и Ян пребывают в идеальном равновесии. Это пограничное состояние между миром душ и миром живых, исток колеса перерождений. В зачатке жизни скрыта как мягкая Инь, так и чистейшая, лишенная скверны Ян, которая усваивается без остатка. Именно поэтому чернокнижники так охотно используют нерожденных младенцев для закалки артефактов и начертания зловещих талисманов.

Как только колдун достигает ступени, на которой его парящие внутренности перестают брать сталь, необходимость в еженощной охоте отпадает. Ему становится достаточно насыщаться кровью всего дважды в месяц.

На данном этапе, пока голова совершает свой полет, единственной уязвимой точкой чернокнижника остается его бездыханное, недвижимое тело. Чтобы упокоить его навек, нужно разыскать оставленный без головы труп и вырезать или сжечь его сердце.

Ходят слухи, будто на пике мастерства Фэйтоуцзян дарует вечную жизнь: даже если тело получит смертельные раны, колдун продолжит существовать. Впрочем, это не более чем предание. Вряд ли в подлунном мире сыщется безумец, сумевший зайти так далеко.

Не зря в Юго-Восточной Азии одно упоминание Фэйтоуцзян заставляет людей бледнеть от страха. Стоит селянам обнаружить обескровленные туши скота, как на поиски поднимается вся округа. Люди готовы перерыть землю руками, лишь бы отыскать убежище колдуна и растерзать его на месте. Из-за этого выжить и завершить ритуал удается лишь единицам.

То, что Дзенабу удалось завершить ритуал, было чистым везением. Будучи объявленным в розыск у себя на родине, в Сиаме, он нелегально бежал в страну Хуа. Здесь, в Жунчэне, судьба свела его с одним влиятельным торговцем. Тот высоко оценил способности беглого мага и не только снабжал его живыми людьми для кровавой практики, позволив завершить Фэйтоуцзян всего за полгода, но и помог подчинить немало злобных духов.

Взамен покровитель потребовал лишь одного: вырезать под корень все молодое поколение жунчэнского клана Линь.

Но первая же вылазка оберенулась полным крахом. Пользуясь наводкой хозяина, он выбрал своей первой мишенью Линь Цзысиня — тот как раз уехал подальше от родного Жунчэня, представляя собой идеальную, беззащитную жертву. Но вместо легкой победы Дзенаб получил один сокрушительный удар за другим. Мало того что все его верные духи сгинули без следа, так теперь и сам он угодил в глухую ловушку.

Глядя на терзающих его плоть тварей, Дзенаб, кажется, начал догадываться, с кем именно связался его наниматель.

Судя по свирепому нраву и полному отсутствию разума у этих призванных «диких духов», противник явно пришел с Северо-Востока. Наверняка какой-то отступник из тамошнего клана Ма.

В тех краях мистические учения строятся вокруг призыва шаманских духов — в народе это ремесло называют камланием.

Адепты северо-восточного клана Ма берут в наставники диких духов-оборотней. В доме каждого ученика обустроен особый алтарь-танкоу для почитания духа-хранителя, а с помощью тайных напевов они способны впускать этих сущностей в собственное тело.

Однако, насколько было известно Дзенабу, истинные духи-покровители и ученики чумы никогда не переступают рубеж заставы Шанхайгуань, ревностно оберегая границы своих земель на Северо-Востоке.

Да и методы этого юноши мало походили на традиционный призыв с добровольным вселением. Это было жесткое, бескомпромиссное подчинение.

— Значит, он определенно предатель клана Ма. Он украл тела духов, уничтожил их разум и сбежал на Юг.

«Ничего, дай мне только вырваться отсюда, и я тут же доложу об этом хозяину, — злорадно подумал Дзенаб. — Стоит праведным школам узнать, что Лини якшаются с чернокнижником, они мигом умоют руки, лишь бы не запятнать репутацию. И тогда прихлопнуть этот клан будет проще простого»

Эта мысль придала ему сил. Дзенаб забился с утроенной энергией, пытаясь задушить рыжую лисицу кольцами собственных склизких внутренностей и сбросить ее с себя.

Он интуитивно чувствовал, что рыжий лис уступает в силе и хватке тому антрацитово-черному чудищу, что высилось позади. Если и наносить удар, то именно по слабому звену — так у него появится шанс вырваться на свободу.

Се Суй тем временем подходил все ближе. Дзенаба прошиб холодный пот. Поняв, что медлить больше нельзя, он заскрежетал зубами и применил запретную технику призрачной порчи, силой заставляя проявиться двух притаившихся бесов тумана — Даолаогуев.

Эти твари были его последней козырной картой, которую он берег, чтобы нанести Се Сую внезапный удар в спину. Но сейчас выбирать не приходилось: на кону стояло его собственное выживание.

Повинуясь беззвучному зову крови, из-за двери палаты бесшумно выскользнули два тощих, обезьяноподобных силуэта.

Один из бесов отливал ядовитой зеленью, другой лоснился багровым цветом свежей крови. Полностью лишенные шерсти, они не имели никаких черт лица, кроме огромных бездонных пастей, рассекавших головы пополам. Почуяв волю хозяина, они вскинули передние лапы, оканчивающиеся острыми, похожими на серпы когтями, и угрожающе зарычали на рыжую лисицу и Черную Старуху.

Раздался свистящий выдох, и две тончайшие, как волосок, иглы со свистом устремились к призванным существам, но... просто бессильно звякнули, упав на линолеум.

«Что за чертовщина?!»

«У этих тварей вообще нет плоти?! Но как тогда они удерживают и терзают его?!»

Впрочем, этот вопрос был обречен остаться без ответа — Се Суй уже вырос прямо перед его лицом.

Юноша медленно опустился на корточки, в упор глядя на бьющуюся голову колдуна. Алая пелена в его глазах сгустилась, и зрачки, дрогнув, раздвоились, являя миру жуткий феномен кровавых двойных зрачков.

Раз эта голова живет, злится и строит коварные планы — значит, в ней теплится и душа.

А если есть душа, договориться будет намного проще.

Взглянув в эти бездонные алые провалы раздвоенных зрачков, Дзенаб почувствовал, как мир вокруг покачнулся. Ему показалось, будто на него обрушилась лавина липкой, горячей крови, увлекая на самое дно багровой бездны. Он захлебывался, не в силах вздохнуть, пока перед мысленным взором бесконечной чередой проносились картины его собственной жизни.

Когда Се Суй разорвал ментальный контакт и отпустил разум Дзенаба, выражение его лица было на редкость сложным.

Как и в случае с Чжан Дадао, ключевые фрагменты памяти сиамца оказались заблокированы. Таинственный кукловод действовал невероятно аккуратно.

Хуже того, этот проклятый чернокнижник общался со своим нанимателем исключительно на тайском языке! Се Суй не понял ни единого слова из их записанных в памяти разговоров и так и не смог выяснить, какую следующую пакость они приготовили для клана Линь.

«Эх, почему нельзя установить переводчик прямо в мозг? — с досадой подумал Се Суй. — Иностранные языки никогда не были его сильной стороной; в студенческие годы он даже базовый экзамен по английскому сдал лишь со второй попытки. Что уж говорить о тайском с его пулеметной скоростью и безумной тональностью — он бы даже на слух эти звуки воспроизвести не сумел»

«И ладно этот дикарь, но наниматель-то куда смотрел?! Изволь проявлять авторитет! Ты ему деньги платишь, а не он тебе! Мы в конце концов в стране Хуа находимся, будь добр общаться на государственном!»

В сухом остатке улов оказался ничтожным. Се Суй узнал лишь адрес съемной конуры Дзенаба и то, что на Линь Цзысиня тот покушался в одиночку. Никаких далеко идущих планов заговора выведать не удалось.

Осознание этого факта изрядно его разозлило.

Се Суй бесцеремонно сгреб Дзенаба за жесткие волосы и, точно мешок с мусором, приподнял над полом затихшую, пускающую слюни голову.

Закончив работу, рыжий лис и Черная Старуха мгновенно растворились в воздухе, вернувшись в Промежуток Инь-Ян.

Быстро наложив печать подчинения на двух растерянных Даолаогуев, Се Суй без лишних церемоний отправил их вслед за остальными в собственную тень.

Когда в тени скапливается слишком много потусторонних тварей, это начинает тяготить и утомлять. Се Суй мысленно сделал пометку, что на днях нужно выкроить время, съездить в город Линьчуань и выпустить Господина Одноглазого с четырьмя слепцами, а заодно и этих бесов тумана где-нибудь подальше в чащобе.

С угасанием сознания сиамца гнетущее ощущение безмолвия и оторванности от остального мира, царившее в палате, начало стремительно рассеиваться.

Се Суй засуетился. На цыпочках подскочив к соседней пустующей койке, он одним рывком сорвал простыню, намереваясь соорудить из нее подобие мешка.

Все-таки зрелище парящего черепа со свисающей гроздью требухи слишком сильно напоминало какой-то кошмарный натюрморт. Если он в таком виде попадет в объектив больничных камер, доказывать свою невиновность полиции придется очень долго.

Как раз в этот момент Линь Цзысинь снова застонал и приоткрыл глаза.

Обведя мутным взором тихую, погруженную во мрак палату, он слабо выдохнул.

«Слава богу, это был просто дурной сон... — подумал он, чувствуя, как колотится сердце. — Ну конечно, откуда в реальности взяться такой дичи и абсурду?»

«Разве может господин Се быть нечистью? Он же великий мастер, спасший наш семейный склеп! Видимо, я просто умом тронулся на почве страха перед Черной Старухой и лисой-оборотнем, вот мозг и выдал галлюцинацию»

Парень поскреб макушку и, кряхтя, сел на постели.

Но стоило ему повернуть голову к соседней койке, как взгляд его уперся прямо в Се Суя, деловито заворачивающего чьи-то останки.

Линь Цзысинь уставился на покрытую багровой юшкой руку мастера, затем перевел взгляд на зажатую в его кулаке человеческую голову, от шеи которой тянулась гирлянда сизых потрохов разного калибра, и медленно, заторможенно моргнул.

Голова в руке Се Суя вежливо моргнула ему в ответ.

Линь Цзысинь беззвучно прижал ладонь к груди и бревном повалился обратно на подушки.

«Какое счастье... Господин Се действительно не монстр. Он просто маньяк-расчленитель»

Проводив взглядом вновь отключившегося парня, Се Суй тяжело вздохнул и принялся упаковывать жуткую посылку в два раза быстрее.

Он, видит бог, не планировал доводить беднягу до инфаркта. Просто этому ходячему несчастью чертовски везло приходить в себя в самые неподходящие моменты. Пролежи он в беспамятстве еще секунд тридцать, сцена преступления была бы идеально зачищена!

Запихнув наспех скрученный белый узел под кровать, Се Суй вернул вещам в палате первозданный вид.

После этого он со спокойной совестью нажал на кнопку вызова персонала, и дежурная бригада тут же влетела в палату.

В этот раз Се Сую даже не пришлось открывать рот. Суровая старшая медсестра, едва взглянув на безумную пляску линий на мониторе кардиографа, решительно выставила его за дверь:

— Молодой человек, посмотрите на его кардиограмму! Ради всего святого, наймите больному профессиональную сиделку. Еще одного приступа паники его сердце просто не выдержит!

— Разумеется, вы абсолютно правы. Будьте добры, дайте контакты надежного агентства.

Сиделка нашлась быстро — приятная, расторопная женщина средних лет. Опасаясь, однако, что новая помощница в порыве трудолюбия решит заглянуть под кровать с половой тряпкой, Се Суй оставил дежурить под койкой мелкого призрака, наказав тому накладывать морок отвода глаз на завернутый в простыню узел.

***

Квартира Дзенаба находилась в том же самом трущобном пригородном поселке, да еще, по иронии судьбы, всего в соседнем корпусе от жилья самого Се Суя. Парень сразу узнал этот обшарпанный фасад, когда копался в чужой памяти.

Наслав мелкого призрака открыть замок изнутри, Се Суй беспрепятственно скользнул в полутемную прихожую.

Он не стал прикасаться к личным вещам сиамца, чтобы не плодить лишних улик. Вместо этого Се Суй воспользовался кровавым проклятием, полностью растворившим лежащий на кровати безголовый труп до мельчайших костей. Образовавшуюся жижу он аккуратно вытер, не оставив ни капли, и унес с собой.

В таких неблагополучных кварталах внезапное исчезновение жильцов — дело будничное. Кроме хозяина квартиры, переживающего за квартплату, никто и бровью не поведет.

Иные постояльцы съезжали по-тихому под покровом ночи, спасаясь от долгов перед хозяевами или бандитами. Случалось даже, что бродяги годами втихую жили в пустующих квартирах, а когда их наконец находили, умудрялись требовать с владельцев плату за «косметический ремонт».

Подобных курьезов здесь хватало с избытком. Из-за вечной текучки здешние обитатели никогда не интересовались тем, кто живет за стеной и куда этот сосед делся наутро.

К тому же Дзенаб находился в стране на птичьих правах нелегала, да еще и числился в международном розыске. Никаких официальных ниточек к Се Сую у него не тянулось, так что даже если бы арендодатель решился заявить в полицию, расследование быстро зашло бы в тупик.

***

Закончив дела, Се Суй вернулся в больничную палату, вновь заняв место у постели Линь Цзысиня.

Стоило телу колдуна раствориться, как припрятанная под кроватью голова мгновенно обратилась в дурно пахнущую лужицу темной крови. Спасти залитую сукровицей простыню было невозможно, поэтому Се Суй без лишних споров просто выкупил испорченный комплект белья у больницы.

Линь Цзысинь пришел в себя лишь на следующий день ближе к полудню. Первым же делом Се Суй вежливо стребовал с него контакты приятеля, чтобы тот отогнал баснословно дорогой суперкар из пригородной глуши обратно на городскую стоянку.

К счастью, больше никаких потрясений за время его пребывания в палате не случилось.

Несмотря на появление сиделки, Се Суй со всей ответственностью продолжал навещать своего главного спонсора, проводя у его постели долгие часы — даже несмотря на то, что Линь Цзысинь при каждом удобном случае бледнел и вежливо умолял его не утруждаться.

На протяжении всей недели парень то и дело бросал на Се Суя полные тоски и немого вопроса взгляды, но так и не решался заговорить.

Он подолгу разглядывал абсолютно гладкую, здоровую кожу на левой руке мастера. Ну не могла же человеческая плоть, с которой на его глазах содрали кожу, полностью восстановиться всего за семь дней, да еще и без единого рубца? Вывод напрашивался сам собой: все случившееся — не более чем жуткий бред воспаленного разума.

«Да, точно. Просто привиделось. Игры разума»

Линь Цзысинь изо всех сил цеплялся за это спасительное самовнушение.

В конце концов, он никогда не переходил дорогу Се Сую и исправно перечислял ему деньги. С какой стати мастеру его убивать?

В глубине души мажор принес торжественную клятву: отныне он берется за ум, завязывает с ночными гулянками, намертво блокирует любые стриминговые платформы и обходит тему мистики за тридевять земель. Он станет образцовым, полезным обществу студентом, послушным сыном и примерным гражданином.

Одного близкого знакомства с миром духов ему хватило с избытком на три жизни вперед. Повторять этот опыт он не согласился бы даже под дулом пистолета.

За неделю, проведенную в палате, парень сдал так, словно перенес тяжелую болезнь. Соседство с вежливым, но пугающим Се Суем превратилось для него в непрекращающуюся ментальную пытку. Даже подписывая документы на выписку, он так и не набрался смелости спросить, что же за кошмарный узел лежал под его кроватью.

***

Се Суй, разумеется, и не подозревал о трагической внутренней борьбе своего главного донатера, равно как и о том, что после этой поездки его блог навсегда лишится щедрого спонсора, вставшего на путь исправления. Все его мысли сейчас были заняты тревожным сообщением, высветившимся на экране телефона.

Пришел официальный вызов на съемки в том самом шоу о паранормальных расследованиях.

До начала съемок оставалось еще полмесяца, однако сегодня, прямо во время оформления выписки Линь Цзысиня, телефон Се Суя звякнул, приняв уведомление от развлекательной компании «Яюнь».

Его просили прибыть в офис телеканала города Чжаопин.

Перед тем как запустить основной съемочный процесс, организаторы хотели собрать всех участников вместе для знакомства, провести инструктаж по технике безопасности, огласить список необходимых вещей и записать короткие ролики-визитки.

И хотя Се Суй всегда немного робел в больших компаниях, легкий приступ паники у него вызвало вовсе не предстоящее знакомство с чужими людьми и даже не необходимость говорить на камеру. Причина крылась в самом месте встречи — ему предстояло вновь переступить порог телеканала Чжаопина.

Ведь еще совсем недавно он числился там штатным ведущим.

Буквально пару месяцев назад, сразу после завершения новогодних праздников, едва он вернулся к работе и получил сокрушительные известия о несчастье в семье, руководство телеканала без объяснения причин выставило его за дверь.

Позже бывшие коллеги шепнули ему истинную подоплеку этого внезапного сокращения: на его ставку положил глаз какой-то заезжий мажор со связями. А поскольку непосредственный начальник Се Суя давно искал повод избавиться от принципиального сотрудника, парня просто вышвырнули на улицу под благовидным предлогом.

Се Суй порывался дойти до трудовой инспекции, но, здраво оценив наглую ухмылку шефа и его прозрачные намеки на «высокое покровительство», понял: даже если закон примет его сторону, на прежнем месте ему просто не дадут дышать. Постоянные придирки и подножки превратили бы его жизнь в ад. В итоге он решил поберечь нервы, молча забрал выходное пособие и ушел.

И пусть именно эта несправедливость подтолкнула его заняться стримами, что позволило за считаные дни собрать огромную сумму на оплату медицинских счетов, на душе у него все равно скребли кошки.

Возвращаться в эти стены не хотелось до судорог. А уж тем более — сталкиваться с бывшим лысым начальником.

Этот плешивый самодур успел превратиться в его личный кошмар. Се Суй питал глубокое, почти физическое отвращение к подобному сорту людей — душным, скользким чиновникам средних лет, обожающим вещать менторским тоном и раздавать пустые обещания. Они вечно прячут банальную эксплуатацию подчиненных за пафосными лозунгами вроде «это ради твоего же блага» или «я просто даю тебе шанс закалить характер».

Ему и в голову не могло прийти, что гигант индустрии вроде «Яюнь» свяжется с захудалым местечковым каналом Чжаопина. Логичнее было предположить, что они заключат контракт с главным телерадиовещанием провинции Миньцзян.

Что ж... Деньги не пахнут, да и деваться некуда.

Оставалось лишь уповать на то, что судьба убережет его от встречи с бывшим боссом. Теперь, когда над ним не довлел страх увольнения, Се Суй вряд ли нашел бы в себе силы смолчать, если плешивый мерзавец решит отпустить в его адрес парочку язвительных шпилек. И тогда скандала на съемочной площадке будет точно не избежать.

http://bllate.org/book/36012/4819821