Тог день Чэн Чжэнь вернулся из умывальни, поставил перед Цюй Чжанюем термос с горячей водой, после чего слегка потянул вниз шарф, закрывавший ему рот и нос, и тихо произнес:
— Почему ты снова клюешь носом? Плохо спал ночью?
— Зимние три месяца — не выспаться никак, — пробормотал Цюй Чжанюй. — Не шуми, я задремлю ненадолго.
Чэн Чжэнь улыбнулся и машинально натянул на голову капюшон пуховика, чтобы защитить Цюй Чжанюя от света.
Ван Юйсу, закончив свои дела, тоже пришла в библиотеку поискать их. Усевшись рядом, она кивнула на Цюй Чжанюя и спросила:
— Ему нездоровится?
Чэн Чжэнь покачал головой и беззвучно шевельнул губами: «Устал. Наверстывает сон».
Ван Юйсу с хмурым видом посмотрела на Цюй Чжанюя, больше ничего не сказала и достала телефон. Вскоре телефон Чэн Чжэня звякнул.
Он открыл экран и увидел сообщение от Ван Юйсу: «Он вчера заснул еще до одиннадцати и встал только сегодня в восемь утра».
Чэн Чжэнь поднял голову и посмотрел на сидевшую напротив Ван Юйсу. Та кивнула и продолжила печатать: «Мне кажется, в последнее время его состояние не очень хорошее».
На экране светилось время: чуть за одиннадцать утра. Если верить Ван Юйсу, накануне вечером Цюй Чжанюй проспал целых десять часов, а прободрствовав меньше трех, снова захотел спать. Даже в выпускном классе старшей школы при всей той нагрузке он никогда не был настолько утомлен. Такое состояние действительно выглядело ненормальным.
Чэн Чжэнь отложил телефон, осторожно снял капюшон пуховика, легко похлопал Цюй Чжанюя по плечу и тихо позвал его. Цюй Чжанюй сонно приоткрыл глаза; под ними залегли темные круги, и казалось, будто он лишь приподнял веки, а сам еще толком не проснулся.
Чэн Чжэнь поправил на нем одежду и предложил:
— Здесь слишком душно, пошли выйдем на воздух, подышим?
Цюй Чжанюй посмотрел на Чэн Чжэня, дважды моргнув, а во взгляде его клубилась густая, не рассеивающаяся дымка. Лишь спустя мгновение к нему вернухлось осознание происходящего, и он слабо кивнул.
Чэн Чжэнь надел куртку, знаком показал телефон Ван Юйсу и вышел из библиотеки вместе с Цюй Чжанюем.
Стоило им выйти из здания, как прохладный ветерок немного освежил Цюй Чжанюя. Он потер лицо руками и произнес:
— Стоит засесть за диплом, сразу клонит в сон. Безнадежен я.
— Юань-юань, — сейчас поблизости не было посторонних, и Чэн Чжэнь назвал его уменьшительным именем. — Ты правда просто сонный?
— Сонный, очень сонный, — ответил Цюй Чжанюй. — И сонный, и уставший, будто выспаться невозможно.
Чэн Чжэнь взял Цюй Чжанюя за руку, немного засучил рукав его одежды и приложил пальцы к его запястью.
— Ты что удумал? В знахари подался? — пошутил Цюй Чжанюй.
— Не разговаривай.
Необычная серьезность Чэн Чжэня заставила Цюй Чжанюя умолкнуть.
Пульс под кончиками пальцев бился размеренно, однако ровно перед тем, как истекла бы половина минуты, произошел неожиданный сбой ритма.
Чэн Чжэнь перехватил вторую руку Цюй Чжанюя и снова принялся прощупывать пульс. На этот раз частота сердечных сокращений оказалась повышенной, к тому же снова пропустило удар.
Чэн Чжэнь по очереди опустил рукава Цюй Чжанюя, запахнул его шарф и сказал:
— Тебе нужно обязательно сделать кардиограмму.
— Да неужели? Я вообще ничего такого не чувствую!
— Послушайся, — произвел Чэн Чжэнь. — После обеда я отведу тебя в больницу сделать ЭКГ, у меня есть подозрения на экстрасистолию.
— Да у меня всегда эта экстрасистолия!
Хотя Цюй Чжанюй отпирался, тем же днем Чэн Чжэнь и Ван Юйсу все-таки отвели его в больницу.
Результат электрокардиограммы оказался в норме. Цюй Чжанюй помахал бланком перед Чэн Чжэнем и поддразнил его:
— Я же строго по предписаниям врача проверяюсь каждый месяц, и всегда всё чисто. Недоученный студент-медик, хватит пугать самого себя.
Результаты диагностики говорили сами за себя, однако на душе у Чэн Чжэня все равно скребли кошки, и он стал еще пристальнее следить за состоянием Цюй Чжанюя.
Эта усталость не отступала: она не усиливалась, но и лучше не становилось.
На последнее в семестре клубное мероприятие пришли оба. Их поток участников вскоре должен был покинуть клуб, и эта последняя общая встреча была одновременно и прощальной, и символической точкой в их студенческой жизни.
После окончания мероприятия Чэн Чжэнь остался прибираться вместе с младшими товарищами. Краем уха он слушал их праздные сплетни: болтали сплошь о Мэн Линшу и Цюй Чжанюе. Одни утверждали, что видели, как те вместе работают над проектом, другие — что Мэн Линшу приносила Цюй Чжанюю гостинцы, а третьи уверяли, что они уже встречаются.
В последнюю версию Чэн Чжэнь верил с трудом. Если бы Цюй Чжанюй и впрямь завел роман, он был уверен, что узнал бы об этом первым. Но есть ли между Цюй Чжанюем и Мэн Линшу какие-то чувства, Чэн Чжэнь действительно не знал.
По дороге в общежитие тем вечером у Чэн Чжэня мелькнула мысль расспросить обо всем прямо, но в конце концов он так и не решился. Он боялся услышать ответ, которого сам же и страшился, поэтому предпочел промолчать. Не спрашивать, ничего не говорить и продолжать жить своими иллюзиями.
Приближалось Рождество, и в школе повсюду развесили украшения. У входа в общежитие красовалась наряженная елка, а свет, струившийся из окон здания, казался по-домашнему уютным. Цюй Чжанюй шаг за шагом ступил в этот мягкий золотистый свет, а Чэн Чжэнь смотрел на него и думал о том, что Цюй Чжанюй изначально принадлежал именно к такому теплому миру.
Глава 14. Седьмой год Цюй Чжанюя
Последний семестр в университете пролетел как одно мгновение. Цюй Чжанюй был по горло занят дипломом и хлопотами перед выпуском. Чэн Чжэнь же с началом семестра ушел с головой в практику: ему предстояло пройти все учебные часы и практические занятия при больнице, так что в кампусе его почти не видели.
И все же в день вручения дипломов Чэн Чжэнь нашел возможность вернуться.
Родители Тянь Шоу раскошелились и купили сыну дорогую камеру, и сразу после церемонии он бегал с ней повсюду, щелкай всех подряд.
Вдоволь нафотографировавшись с друзьями и сокурсниками, Тянь Шоу подтолкнул Чэн Чжэня к Цюй Чжанюю:
— Сначала сфоткайтесь вдвоем, а потом мы втроем сделаем снимок.
Приятели приняли позы, но Тянь Шоу счел это скучным:
— Вы что, телеграфные столбы?! Покажите эмоции! Побольше интерактива!
Цюй Чжанюй немного подумал, снял собственную академическую шапочку и водрузил ее на голову Чэн Чжэню.
Тогда, держа в руках конфедератку, Чэн Чжэнь произнес:
— В следующем году, когда буду выпускаться я, мы сделаем еще одну такую фотографию.
Цюй Чжанюй с легкостью согласился.
Вечером того же дня, после окончания церемонии, друзья, неразлучные все эти четыре года, собрались вместе за ужином. Все были веселы и с надеждой смотрели в будущее. И только Цюй Чжанюй заметил, что Чэн Чжэнь в тот вечер вовсе не радовался.
Чэн Чжэнь умел пить, но на этот раз он явно усердствовал. Цюй Чжанюй несколько раз пытался остановить его и просил пить поменьше; Чэн Чжэнь кивал в ответ, но бокал его не пустел ни на минуту.
В тот день Цюй Чжанюй впервые увидел Чэн Чжэня пьяным. Ему отчаянно хотелось выведать, что же стряслось, но вытянуть из того хоть слово не получалось — Чэн Чжэнь хранил упорное молчание.
Даже шатаясь от хмеля, Чэн Чжэнь держал язык за зубами. Когда гулянка подошла к концу и Цюй Чжанюй принялся настойчиво предлагать помощь, Чэн Чжэнь проявил еще большую твердость и настоял, чтобы Цюй Чжанюй ушел первым.
Они препирались добрых полчаса, пока Цюй Чжанюй в конце концов не сдался. Проводить его поручили Тянь Шоу, а за Чэн Чжэнем позвали их соседа по комнате Шэнь Шу.
По дороге обратно в университет Цюй Чжанюй снова принялся допытываться у Тянь Шоу. Тот тоже выпил немало, но соображал еще ясно и пояснил:
— Чжэнь-чжэнь просто тоскует. Подумай сам: мы дружим еще со второго года старшей школы, и с тех пор практически не расставались. А теперь ты уходишь на работу после выпуска, я в следующем году уезжаю за границу, и он остается в школе совсем один.
— Не думал, что он настолько сентиментален.
— Мало ли о чем ты не думал, — бросил фразу Тянь Шоу, смысл которой ускользнул от Цюй Чжанюя.
После окончания университета и выселения из кампуса Цюй Чжанюй снял жилье неподалеку от НИИ. В день переезда Чэн Чжэнь не смог приехать из-за практики. Лишь ближе к полуночи он прислал сообщение; они перекинулись пара фраз, после чего Чэн Чжэнь тут же велел Цюй Чжанюю ложиться спать.
Когда не приходилось выезжать на строительные объекты, график работы у Цюй Чжанюя был вполне размеренным: у него были полноценные выходные, а все положенные отгулы по болезни или личным делам соблюдались.
О том, что Чэн Чжэнь заболел, он узнал в пятницу — сообщение пришло в разгар дня, и он тут же отпросился на оставшуюся половину смены. Когда он примчался в больницу, Тянь Шоу и Шэнь Шу уже были там.
Шэнь Шу рассказал им, что у Чэн Чжэня случился острый приступ аппендицита: прямо во время занятий боль стала невыносимой, и он едва не потерял сознание у анатомического стола. Преподаватель тут же провел пальпацию, практически безошибочно определил воспаление аппендикса и немедленно велел отправить студента в больницу, откуда его из кабинета ультразвуковой диагностики в экстренном порядке перевели прямо в операционную, не теряя ни минуты.
Цюй Чжанюй понятия не имел, когда у Чэн Чжэня развился аппендицит. Точнее, никто и не догадывался о его болезни — Чэн Чжэнь всегда был таким: любые страдания он проглатывал молча и никогда не показывал и сотой доли того, что творилось у него на душе.
Чэн Чжэню полагался больничный, а вот Шэнь Шу не мог позволить себе прогуливать учебу. Цюй Чжанюй велел ему отправляться на занятия, а Шэнь Шу отдал ключи от общежития Цюй Чжанюю и Тянь Шоу, попросив их забрать некоторые его вещи.
Тянь Шоу сначала хотел пойти один, но Цюй Чжанюй остановил его:
— Ты физически крепче меня, если его придется перекладывать после операции, понадобишься ты. Давай я соберу его вещи.
И Цюй Чжанюй вернулся в университет. Бывая в комнате Чэн Чжэня и раньше, он прекрасно знал здесь каждый угол, а потому сразу принялся собирать нужные пожитки. Личных вещей у Чэн Чжэня водилось немного: на столе громоздились только книги да учебные материалы. Цюй Чжанюй аккуратно уложил зарядное устройство для телефона, прихватил кружку и туалетные принадлежности, а затем решил добавить пару сменных комплектов одежды.
В шкафу царил спартанский порядок: Чэн Чжэнь всегда экономил, обходясь минимальным набором вещей. Вытащив пару маек и потянувшись за нижним бельем, лежавшим в нижнем ящике, Цюй Чжанюй заметил в самом дальний углу платяного шкафа спрятанный пластиковый пакет, доверху набитый обезболивающими и противовоспалительными средствами.
Сердце Цюй Чжанюя сжалось — то ли от физического недомогания, то ли от тяжелого предчувствия.
Даже не будучи медиком, Цюй Чжанюй прекрасно понимал, насколько болезненным бывает аппендицит. Пряча таблетки в шкафу, Чэн Чжэнь в очередной раз скрыл от всех свое истинное состояние.
Значит, он болел уже давно, спасаясь исключительно горстями лекарств. Цюй Чжанюй тяжело вздохнул и тоже бросил упаковки с медикаментами в сумку.
Возможно, он слишком долго просидел на корточках перед шкафом, но стоило ему выпрямиться, как перед глазами мгновенно потемнело. Подобное случалось с ним уже не раз, и по привычке он вцепился в стоявшую рядом стул, секунд пятнадцать приходя в себя, пока зрение не начало постепенно проясняться.
Кто как не Цюй Чжанюй знал толк в болезнях после стольких лет недомоганий. Теперь он уже научился определять, когда наступает очередной приступ экстрасистолии и какая степень головокружения еще безопасна.
Немного посидев на стуле и убедившись, что нынешнее головокружение не грозит ничем серьезным, Цюй Чжанюй подхватил пакет с вещами и поспешил обратно в больницу.
К моменту его возвращения Чэн Чжэня уже перевели из операционной в палату, и он успел отойти от наркоза. Судя по всему, Тянь Шоу предупредил его заранее, поэтому появление Цюй Чжанюя не вызвало у Чэн Чжэня особого удивления — он лишь высказал пару критических замечаний по поводу купленных внизу фруктов.
http://bllate.org/book/36051/4469401
Готово:
