Янь Лин никогда не отличался нерешительностью.
И пусть вырвавшееся в порыве откровение дорого ему обошлось — Цзян Мянь прямо в кабинете отыгрался на нём по полной, так что у Янь Лина до сих пор дрожали пальцы, а подняться он смог, лишь когда Цзян Мянь придержал его за поясницу, — он всё же пересилил слабость и переслал содержимое флешки своему самому доверенному помощнику.
Даже без технологического прорыва, представленного Цзян Мянем, разработка нового подавителя продвигалась бы вполне успешно. Но Янь Лин успел изучить характер своего юноши.
Цзян Мянь был отъявленным лентяем.
И раз уж он сам вытащил эту разработку на свет, значит, у него имелись на то веские причины.
После этого они вместе отправились в ванную и долго отмокали в горячей воде. Цзян Мянь, всё ещё не утоливший свой азарт, попытался было продолжить, но Янь Лин перехватил его тонкое запястье и сурово велел отправляться спать. Тон его звучал со всей возможной твёрдостью, вот только осипший голосок начисто лишал слова прежней внушительности.
Цзян Мянь со смехом согласился и заодно утянул Янь Лина за собой в постель.
Дворецкий Сюй до сих пор не подозревал, что пострадавшей стороной в этих отношениях выступает его строгого вида господин. Послав слуг привести в порядок ванную, он снова неспешно проследовал на кухню, где вместе с дядей-поваром приложился к мороженому, предаваясь размышлениям.
— В последнее время господин хмурится куда реже. Молодой господин Цзян просто чудотворец! Вы только подумайте: на дворе раннее утро, а господин даже на работу не торопится.
— Да уж, и который это раз за месяц? Ха-ха-ха! Старый Сюй, по-моему, нам пора составлять детское меню. Помоги-ка мне разобраться, с чего лучше начать!
Увы, какими бы приятными ни были часы отдыха, Янь Лин вскоре с головой ушёл в работу. Ускорение разработки нового продукта требовало до предела сжать сроки всех подготовительных этапов.
Будучи главным виновником того, что его альфа теперь пропадал в корпорации с утра до ночи, Цзян Мянь не имел права жаловаться. Единственное, что ему оставалось — дожидаться вечера и донимать Янь Лина требованием поцелуев.
Прокрутившись на кровати от откровенной скуки, юноша наконец решил, что пора съездить в университет.
Поэтому на следующее утро он поднялся ни свет ни заря и отправился к выходу вместе с Янь Лином, рассчитывая успеть на самую первую пару, где прежде его отродясь едва ли видели.
Событие и впрямь из ряда вон выходящее. Завязывая галстук, Янь Лин окинул Цзян Мяня откровенно сомлевшим от недоверия взглядом.
— Одиноко брошенному в пустой спальне не остаётся ничего другого, кроме как прилежно учиться, — с преувеличенной скорбью выдохнул Цзян Мянь, отворачиваясь и утирая несуществующую слезу.
Янь Лин: —...
***
На утренней лекции сокурсники по-прежнему держались от Цзян Мяня подальше. Скандал вокруг Хэ Юаня до сих пор окончательно не утих, оставив у многих странный, пугающий осадок.
Цзян Мяня такой расклад вполне устраивал. Устроившись на задней скамье, он спокойно расправился с заданиями по другим предметам. Если не считать катастрофической посещаемости, успеваемость у него оставалась безупречной.
Впрочем, вскоре он почувствовал на себе тяжесть чужого взгляда. Настойчивое внимание становилось слишком явным; вскинув бровь, Цзян Мянь поднял голову и встретился взглядом с Цзян Юэ. Младший брат смотрел на него с непонятным упорством и давлением, словно отчаянно жаждал о чём-то поговорить.
Да неужели? Всего пара дней без ответов на сообщения — и он уже так взвинчен?
Едва прозвенел звонок, Цзян Мянь подошёл к его столу и легким щелчком костяшек пальцев привлек внимание:
— Цзян Юэ, ты что-то хотел?
— Нет... То есть да. Брат, ты сегодня свободен? — Цзян Юэ опасливо огляделся по сторонам и сбавил тон до еле слышного шепота: — Мне нужно поговорить с тобой наедине.
Что за секреты заставляют его так нервничать, да ещё и втайне от всех?
Цзян Мянь невольно поддался любопытству:
— Ладно. Только я собирался домой пообедать. Не хочешь оценить стряпню нашего повара?
—... Хочу! — после долгих колебаний выпалил Цзян Юэ с выражением лица человека, идущего на эшафот.
Цзян Мянь удивленно вскинул бровь. Цзян Юэ всегда испытывал перед Янь Лином какой-то подсознательный ужас и при каждой встрече улепетывал словно перепуганный кролик. Сегодня же в нём прорезалась невиданная прежде смелость.
И немудрено: Цзян Юэ на самом деле мечтательно страдал от желания расторгнуть помолвку с Чэн Фэном как можно скорее, вот только у него никак не хватало духу открыть рот!
Он мучился уже так долго, что понимал: еще немного промедления — и сделать что-либо станет вовсе невозможно.
Втайне надеясь, что хозяин дома ещё не вернулся, Цзян Юэ со страхом и трепетом переступил порог особняка, который снаружи казался ему почти зловещим.
Оказавшись в гостиной, он тихонько перевёл дух. К счастью, внутреннее убранство выглядело куда уютнее и теплее фасада. И за это, без сомнения, стоило благодарить Цзян Мяня.
Вот только... Янь Лин уже был дома. Он сидел на диване и неторопливо просматривал бумаги.
Цзян Мянь с улыбкой подошел к нему и обменялся с альфой быстрым поцелуем.
Дворецкий Сюй проводил Цзян Юэ к противоположному дивану и с приветливой улыбкой подал чашку горячего чая:
— Второй молодой господин Цзян, добро пожаловать. Обед скоро будет подан.
— Спасибо, — еле слышно пробормотал Цзян Юэ, мельком косясь на Янь Лина.
Тот продолжал изучать документы и, судя по всему, уходить не собирался.
Заметив, как у сводного брата все мысли буквально написаны на лбу, а эмоции сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой, Цзян Мянь едва сдержал смешок:
— Говори спокойно, Цзян Юэ, не обращай на него внимания. Он не кусается.
— Хорошо... — Цзян Юэ глубоко вздохнул и залпом выпил горячий чай, словно это могло придать ему решимости. — Брат, я не хочу больше быть с Чэн Фэном! Помоги мне, пожалуйста!
— О? — Цзян Мянь с интересом изогнул губы и чуть выпрямился: — Наконец-то прозрел?
Цзян Юэ мгновенно помрачнел, вспомнив нечто крайне неприятное:
— Брат, ты был прав. Брат Чэн совершенно мне не подходит. Он... он ведёт себя просто неподобающе! Развлекается направо и налево!
И всё же, как он ни старался, ничего более крепкого выдать так и не смог. Цзян Юэ физически не умел злословить.
Цзян Мянь тихо фыркнул:
— Не пытайся его выгораживать. Признайся, застукал его с каким-то омегой?
—... Да, — с опущенной головой признался Цзян Юэ и послушно переслал брату снимки Чэн Фэна, сделанные в ночном клубе.
— Что ж, достойный альфа так себя не ведёт. Если резать — то по живому, — Цзян Мянь подмигнул и переглянулся с сидевшим рядом «достойным альфой», который хранил полное молчание. — Цзян Юэ, а почему ты не скажешь ему всё в лицо?
— Я... я правда не могу. Брат, ты с самого детства был куда смелее и решительнее меня. Придумай что-нибудь! Я же знаю, какой у меня никудышный характер... — жалобно протянул юноша.
Цзян Мянь ненадолго задумался, и в его голове мгновенно созрел идеальный в своей коварности план.
— Цзян Юэ, а ты знаешь, что этот Чэн Фэн до сих пор пытается сидеть на двух стульях? Мало ему чужих омег, так он ещё и ко мне постоянно клинья подбивает.
— Что?! Как он смеет, это же переходит все границы! — Цзян Юэ вспыхнул от возмущения, его глаза округлились.
— Вот именно. А значит, прощать его нельзя, да и церемониться с ним не стоит. Логично?
— Логично! — при одной мысли о том, что Чэн Фэн смеет заглядываться на его брата, Цзян Юэ напрочь забыл о своей робости.
— Одной этой фотографии маловато. Чтобы оба наших семейства согласились расторгнуть помолвку, нужен удар понадежнее... Сделаем так: через пару дней я выманю его на встречу один на один, а ты будешь следить издалека. Как только мы окажемся максимально близко друг к другу, ты сделаешь снимок. Обязательно сними всё четко, — с нарастающим азартом пояснил Цзян Мянь. — А потом ты неожиданно появишься перед нами, со слезами на глазах устроишь ему скандал и с этими снимками отправишься прямо к отцу.
— После такого вся семья встанет на твою сторону!
— Потрясающе... — Цзян Юэ слушал, раскрыв рот от изумления. Но тут же опасливо взглянул на Янь Лина и едва слышно спросил: — А... господин Янь не разозлится?
Цзян Мянь наклонил голову:
— Муж мой, ты злишься?
— Злюсь, — Янь Лин с непроницаемым лицом отложил папку и холодно посмотрел на юношу.
— Ну... ладно, — Цзян Мянь мгновенно состряпал невыразимо несчастную мину и опустил голову.
Янь Лин сжал пальцами переносицу:
— Цзян Мянь, тебе обязательно устраивать эти свои сомнительные спектакли?
— Муж мой, испортить репутацию Чэн Фэну выгодно и для тебя тоже, — Цзян Мянь подсел ближе и потянул его за рукав. — Ты ведь помнишь, почему я встречался с ним в прошлый раз?
— Помню. Ты сказал, что хочешь вывести его на чистую воду, — Янь Лин отчеканил каждое слово, отлично помня тот день.
— Прошлый раз был лишь подготовкой, чтобы усыпить его бдительность. Зато теперь я смогу вытянуть из него нужные слова и записать разговор. Это станет прямым доказательством того, что Чэн Фэн подстрекал меня украсть секретные разработки «Яньши».
Янь Лин слегка нахмурился:
— Неужели он действительно опустится до подобного?
Всё-таки Чэн Фэн — наследник крупного клана с блестящими перспективами. Его не загоняли в угол, он всего лишь забавлялся собственным бизнесом. Зачем ему использовать столь грязные методы?
— Ещё как опустится! Вот увидишь, он гнилой до мозга костей. Зато когда ты анонсируешь новый продукт, ни у кого не возникнет лишних вопросов. А если «Технологии Юаньдин» попытаются откреститься или переложить вину на нас, мы просто обнародуем эту запись...
Говоря всё это, Цзян Мянь без зазрения совести перебрался к Янь Лину на колени, обвил руками его шею и с сияющими глазами подытожил:
— Наследник семьи Чэн на словах стремится доказать свою самостоятельность, а на деле промышляет коммерческим шпионажем. Разве это не поэтично?
— То есть главное для тебя — это то, что будет весело, верно? — Янь Лин выгнул бровь.
— Я вообще-то о твоей пользе пекусь, так что не нужно меня раскусывать, — Цзян Мянь с безупречной наглостью включил капризного ребёнка.
Янь Лин сдавленно усмехнулся и мягко провел ладонью по его талии. Он даже не замечал, насколько покровительственно и трепетно выглядит этот жест со стороны.
— Ладно, молчу.
Цзян Юэ сидел ни жив ни мертв, пытаясь переварить услышанное, хотя суть схемы от него ускользала. Но больше всего его поразило другое: оказывается, между его братом и страшным господином Янем установились такие отношения...
— Так что, муж мой, разрешишь мне попробовать, а? — Цзян Мянь тихонько потянул Янь Лина за манжету и заглянул ему в глаза, едва заметно трепеща длинными ресницами: — Если не разрешишь, я сейчас расплачусь.
— Никаких телесных контактов, — вспомнил прошлый случай Янь Лин и слегка сжал его щеку.
Цзян Мянь охотно согласился, пробормотав сквозь сжатые губы:
— Да он и в прошлый раз меня даже пальцем не тронул.
— Вот как?
— Ну конечно! Кроме моего мужа, ни один альфа в мире не имеет права ко мне прикасаться.
Заломленная бровь Янь Лина мгновенно разгладилась, а в глазах мелькнуло удовлетворение:
— И то верно.
Цзян Юэ окончательно потерял дар речи.
Постепенно скованность улетучилась сама собой, и обед прошёл в удивительно лёгкой и непринуждённой обстановке.
Перед самым уходом Цзян Юэ отозвал брата в сторону и прошептал с горящими глазами:
— Брат, господин Янь так тебя балует! Я-то думал, он суровый и страшный, а он, оказывается, такой мягкий с тобой!
Убедившись, что брата здесь никто не обижает, он окончательно успокоился.
— А то как же, — Цзян Мянь довольствовался тем, как на глазах меняется восприятие мира у этого чистого, как белый лист, юноши. — Так что на будущее запомни: люди далеко не всегда такие, какими кажутся на первый взгляд. Понимаешь?
— Теперь понимаю! — Цзян Юэ принял слова брата за неопровержимую истину и кивнул с абсолютной решимостью.
***
Во время послеобеденного сна шторы в спальне были задернуты наглухо.
Цзян Мянь приглушил свет прикроватной лампы, оставив лишь уютный золотистый отблеск.
Взгляд его скользнул к двусторонней плюшевой игрушке на тумбочке — та всё так же демонстрировала широкую, беззаботную улыбку.
— Муж мой, ты правда не ревнуешь? Если тебе это неприятно, я всё отменю, — тихо спросил Цзян Мянь, повернувшись к нему.
Янь Лин немного удивился. Помолчав пару мгновений, он привлек юношу к себе и бережно поправил одеяло с его стороны.
— Ревную. Но я тебе верю, — отозвался он низким, бархатистым голосом, в котором слышались теплые нотки.
Чувство защищённости не поддается измеряемым оценкам.
Лишь в тот момент, когда в душе произошёл настоящий перелом, Янь Лин окончательно осознал: сейчас он абсолютно спокоен.
Зависть, тревога, подозрения, удушающее желание обладать... Все эти тёмные чувства больше не терзали его разум с прежней разрушительной силой.
Хотя... насчёт желания обладать, пожалуй, стоило сделать оговорку.
http://bllate.org/book/36052/4689428
Готово:
