Комочки шерсти, один побольше, а другой поменьше, оба белые, с серыми полосками на щеках и одной золотистой вертикальной полоской шерсти посередине лба.
Тот, что побольше, был без сознания, а тот, что поменьше, сжавшись в клубок у его согнутых лап, жалобно скулил, его голубые глаза переполнились слезами, и, увидев Чэн Цзы, он выразил в своем взгляде самое человеческое мольбу.
Чэн Цзы разглядывал их, колеблясь, стоит ли подходить ближе, и не заметил, как за его спиной в какой-то момент скопилась огромная масса темноты. Густая, похожая на саму плоть чернота извивалась, приближаясь подобно грязной жиже, словно собираясь проглотить его...
— Хлоп!
Внезапный звук заставил Чэн Цзы подскочить и обернуться. Он увидел, что Юнь Сюэ тоже последовал за ним, и, поймав его взгляд, с невинным видом склонил голову набок и поднял переднюю лапу.
В подушечке лапы застрял прихлопнутый комар.
Глава 6. Большой кот
В лесу полно комаров, жирных и ядовитых, от одного укуса которых шишка может не спадать полмесяца.
Чэн Цзы, когда-то подстерегавший ночных рыболовов, уже испытал это на себе, и то ощущение до сих пор вызывало у него трепет при одном воспоминании.
Поэтому он сначала подбежал ближе и потерся о шерсть на шее Юнь Сюэ в знак благодарности, а затем развернулся и побежал к тем бандлам шерсти, что лежали у корней дерева.
Юнь Сюэ не стал его останавливать, а вместо этого перевел взгляд на то место, где тот только что стоял — там все еще клубилась густая, как чернила, тень. Хотя временно она была разбита им, она с невероятной скоростью собиралась вновь, выглядя грозной лишь на словах, но при этом свирепо и когтисто заявляя о своем существовании.
Обычно мягкие и добрые глаза большой собаки помрачнели, прищуренные зрачки источали пугающую кровожадность и жажду убийства, а на четырех подушечках лап выпустились когти, и хотя пес не делал никаких движений, предупреждающий посыл читался яснее некуда.
— Подумать только, сам некогда Серебряный Небесный Волк-Царь станет защищать слабого котишку.
Едва слышный лишь Юнь Сюэ насмешливый голос прозвучал над самым ухом, и в то же время висевшая в воздуце тень заизвилась, словно пресмыкающееся, издавая шуршащий звук сочленений конечностей о землю.
Юнь Сюэ не стал вступать с ней в пустые разговоры и холодно бросил:
— Проваливай отсюда или сдохни здесь.
Тень на миг окаменела, превратившись в каменную плиту.
— Я считаю до трех. Если после трех не ответишь, значит, ты выбрал второе.
Взгляд Юнь Сюэ был равнодушным, величественным и суровым, словно у самого Божества, а слетавшие с его губ слова заставляли волосы вставать дыбом.
— Раз, три!
— Ах ты твою мать!..
Привычка Юнь Сюэ считать происходила из традиций Городка Иньюй, и не успели затихнуть его слова, как он взмахнул лапой.
Тень успела выплюнуть лишь половину ругательства, как ее большая часть была разорвана его острыми когтями, и ей оставалось лишь, подобрав остатки своего тела, с позором улепетывать в другую сторону леса, прочь от Городка Иньюй.
Чэн Цзы услышал позади себя серию очень резких и громких шлепков и, удивленно оглянувшись, увидел, как Юнь Сюэ с брезгливым видом стряхивает с передней лапы множество комариных трупиков.
Как же много в этом лесу комаров!
Чэн Цзы втянул голову в плечи и поспешно прибавил шагу, бросившись к корням дерева.
В тот самый момент, когда он добрался до места, маленький комочек шерсти, прижимавшийся к боку большого, тоже выкарабкался наружу и, кубарем катясь, бросился прямо к нему.
— Миу.
Чэн Цзы вытянул лапу, чтобы остановить его, и небрежно подтолкнул пушистика, возвращая тому нормальное положение, после чего смог наконец как следует рассмотреть его внешность.
Тот был очень похож на кошку породы рэгдолл, только узоры на его теле были светлее и реже, шерсть длиннее, а черты мордочки — тоньше, так что стоило ему лишь жалобно приподнять голову и скривить губы, как у любого возникало непреодолимое желание защитить его.
Что же касается большого комочка шерсти, то он представлял собой практически увеличенную в масштабе копию маленького, вот только серебристая, шелковистая шерсть была покрыта множеством сгустков крови и запекшихся корок, что изрядно портило его внешность.
Пока Чэн Цзы внимательно их рассматривал, маленький комочек, полный обиды, придвинулся ближе и потерся о его шею, сжавшись в комочек от полного отсутствия чувства безопасности и тихонько попискивая.
Его голос не был похож на кошачье мяуканье — скорее он напоминал рычание тигренка. Впрочем, из-за невероятной миловидности внешности Чэн Цзы даже в мыслях не допускал, что перед ним тигр.
Если он выглядит таким мягким и пушистым, значит, это кошка!
И большой — тоже!
Руководствуясь интуицией и привычным мышлением, Чэн Цзы вынес простое суждение.
Большой кот был тяжело ранен, маленький, судя по всему, только-только отучился от молока, а по лесу бродилка бог знает какая нечисть.
Если оставить их здесь на всю ночь, то завтра утром сюда можно будет приходить разве что за тем, чтобы забрать их тела.
Чэн Цзы и сам был счастливым котом, подотнютым добрыми людьми, поэтому он был не способен пройти мимо чужой беды и без малейших колебаний сразу же решил забрать обоих котов с собой.
Что же касается того, как именно их забрать...
Чэн Цзы поднял лапу, чтобы погладить шерсть на спине котенка, повернул голову и мяукнул Юнь Сюэ, а его круглые кошачьи глаза наполнились мольбой.
Юнь Сюэ склонил голову набок, и на его лице, запечатлевшем природную улыбку, проступило чрезвычайно человекоподобное выражение беспомощности, однако он без раздумий подошел ближе и лег перед ним, показывая, что тот может затащить большого кота ему на спину.
Чэн Цзы так обрадовался, что его круглые глаза сузились в две щелочки: сначала он похлопал по голове маленького пушистика, велев тому оставаться на месте, затем подпрыгнул к другому боку большого кота, отыскал на его теле место без следов крови и стал понемногу, толкать его головой в сторону Юнь Сюэ.
То ли сам большой кот весил немного, то ли по какой-то другой причине, но Чэн Цзы, хотя и рассчитывал усилия с осторожностью, чтобы не задеть раны, с легкостью толкнул его на спину Юнь Сюэ, не потратив в процессе ни капли лишней энергии.
Впрочем, сейчас было некогда размышлять над такими пустяками.
Юнь Сюэ взвалил большого кота на спину и побежал рысцой из леса. Чэн Цзы замедлил шаги, следуя за Юнь Сюэ по пятам и ведя рядом котенка, который то и дело спотыкался при беге.
Они покинули лес, перешли по каменному мосту на восточный берег реки, и когда они проходя мимо камня, на котором совсем недавно дремали, Чэн Цзы поднял голову и обнаружил, что там кто-то сидит.
Это был ночной рыболов, да к тому же старый знакомый.
— Ого, добрый вечер, Большой Цюй!
Женщина с удочкой приподняла соломенную шляпу, и в лунном свете пара светло-карих глаз ярко заблестела, словно в них отразилась вся рябь и блеск реки.
Она была одета в белые одежды, которые отчетливо выделялись даже в темноте, ее затянутая талия казалась изящной и гибкой, а прямая спина придавала ей вид острого меча, источая ауру истинного мастера вне мира сего и мастера боевых искусств.
Но когда она опустила взгляд на Чэн Цзы, ее выражение лица и взгляд были исполнены глубокой нежности.
http://bllate.org/book/36071/4472903
Готово:
