Глядя ему в спину, Ли Сюй про себя с грустью добавил: «Тут уж как знать, как знать».
*
Спустя несколько дней, под старым деревом в древности.
Ли Сюй, понурив голову, с досадой открутил крышку бутылки с колой, жадно приложился к ней, вытер рот и, вспомнив напутствия матери перед уходом, тоскливо вздохнул.
Стоило ему совершить всего несколько перемещений, как для неё это стало делом привычным. Она не только не проявляла ни капли беспокойства, но ещё и озадачила его покупками.
То ей нужно захватить те сладости, что он приносил в прошлый раз — больно уж вкусные, то просит привезти парочку домашних кур для прабабушки, у которой в последнее время слабое здоровье, — мол, в те времена куры гарантированно настоящие, без всяких добавок.
А ещё велела взять свинины — мясо свиней, не знавших комбикорма, куда вкуснее. Ну и, конечно, побольше сушёных грибов и древесных ушей, они долго хранятся.
Ха-ха, неужели он теперь стал закупщиком для древности?
Движимый этим праведным гневом, Ли Сюй прибавил шагу. Дорогу, на которую в обычные дни уходило полтора часа, он преодолел всего за пятьдесят с лишним минут. Добрался до деревни Ван как раз вовремя: Ван Эрчжу и остальные собирались идти к Ван Дачжу, чтобы отнести вещи. Ли Сюй протянул руку и принял у них корзину.
Увидев его, госпожа Ван Чжан несказанно обрадовалась: — Хорошо, что вернулся, я уж боялась, что не успеешь.
— Появились неотложные дела, пришлось задержаться.
Фух, Ли Сюй украдкой утер пот со лба. К счастью, переместился вовремя, а то ведь пообещал человеку, а если бы не пришёл, стыдно было бы в глаза смотреть.
Ван Эрчжу тоже выдохнул. Взвалив коромысло на плечи, он первым зашагал вперёд: — Брат Сюй, пошли, держись рядом.
— Хорошо!
Ли Сюй поспешил следом и, обернувшись на бегу, крикнул госпоже Ван Чжан: — Невестка Ван, будьте добры, отнесите мой рюкзак в комнату!
— Дядя, подожди меня! — Ван Сяоху, как ошпаренный, тоже рванул за ними.
— Эй, полегче вы!
Госпожа Ван Чжан покачала головой, глядя на рюкзак. Взрослые парни, а всё никак не повзрослеют.
*
Деревня, куда Ван Дачжу ушёл жить в семью жены, называлась деревня Таохуа. Название пошло от персиковой рощи, что росла в округе.
Каждый год в третьем месяце, когда персики зацветали, сюда стекались местные литераторы, чтобы полюбоваться красотой. А в девятом месяце, когда деревья давали плоды — крупные, сочные и нежные, — это приносило деревне немалый доход.
Потому-то деревня Таохуа и слыла зажиточной.
Ли Сюй сглатывал слюнки, глядя на персики. Особенно старался Ван Сяоху, расписывая, какие они сладкие и полные сока. Слушая его, Ли Сюй едва удерживался от того, чтобы не подпрыгнуть и не сорвать один, чтобы утолить желание.
— Те, что на дереве, ещё не дозрели. Хочешь поесть — иди в дом, накормим до отвала, так, что видеть их больше не захочешь, — посмеиваясь, сказал Ван Дачжу, стоя на пороге.
— Старший брат, — Ли Сюй от смущения покраснел до самых ушей.
Ах, ох, такой голодный вид со стороны — это же просто позор!
Ван Сяоху крикнул: — Дядюшка! — а затем заголосил: — Хутоу, я пришёл! — и стрелой влетел во двор, где тут же обнялся с маленьким мальчиком.
Ван Эрчжу опустил коромысло и вытер пот: — Старший брат, я принёс миски и палочки, как просили.
Ли Сюй, услышав это, поспешно поднял корзину: — А ещё иероглифы счастья, что вырезала невестка.
Так что давайте переключим внимание с персиков, ладно?
Невестка Ван как раз вышла из кухни и, услышав их, с радостью отозвалась: — Как хорошо, только их и ждали! — Забрав корзину, она позвала: — Младший брат, Эрчжу, проходите в дом, воды попейте.
Напившись воды и познакомившись с Чжан Даня, которая готовилась к свадьбе, её младшей сестрой Чжан Эрня и маленьким сыном Чжан Хутоу, Ли Сюй был тут же, без лишних церемоний, вовлечён Ван Дачжу в работу.
— Так ровно будет?
Чжан Эрня внимательно посмотрела на иероглиф счастья и указала: — Кривовато, дядюшка, сдвиньте чуть в сторону.
— Вот так?
— Переборщили, дядюшка, сдвиньте обратно на цунь. Вот, хорошо, так пойдёт.
Ли Сюй спрыгнул со стула и перевёл дух. Наклеить пару штук — это ещё забавно, но лепить их десятками — сущая мука.
Заметив, как Чжан Эрня прикрывает рот рукой, хихикая, он притворно нахмурился: — Эр Ню, ты погляди какая дерзкая! Смеешься над дядей? Смотри, отшлёпаю.
Чжан Эрня показала ему язык: — Не поверю, что дядюшка такой мелочный.
— Мала ещё, а какая смышлёная, — усмехнулся Ли Сюй. Конечно, он не станет обижаться на десятилетнюю девочку.
— Ладно, работы ещё невпроворот!
Весь остаток дня Ли Сюй клеил парные надписи, украшал окна бумажными узорами, расставлял столы и стулья, раскладывал миски с палочками, а также наблюдал за описью приданого.
В конце концов, Ван Дачжу так настойчиво упрашивал его остаться — мол, завтра самый важный день, свадебный пир, а послезавтра свадьба, зря ты будешь туда-сюда мотаться, неужто ты, младший брат, моим гостеприимством брезгуешь? — что Ли Сюю не оставалось ничего, кроме как согласиться заночевать с ним в одной комнате.
На второй день стало ещё шумнее. Поскольку это был первый брак среди младшего поколения, родня и друзья собрались в полном составе. Весь день они шумно и весело праздновали, разойдясь лишь поздним вечером.
На третье утро Ли Сюй услышал, как Чжан Эрня с искажённым лицом рассказывала, как тётушка выщипывала ниткой пушок на лице её сестры. Лицо у сестры раскраснелось, а тётушка всё не останавливалась. Испуганная девочка с ужасом спросила, не разлюбила ли тётушка свою племянницу.
Ли Сюй закатил глаза к небу. Это же обычное приведение лица в порядок перед свадьбой, обязательная часть ритуала! Но, глядя на несмышлёную девчушку, он мог лишь выдать сухую отговорку, которой взрослые обычно отделываются от детей: — Вырастешь — узнаешь.
Когда приехал жених за невестой, Ли Сюй взглянул на него — хм, густые брови, широкие глаза, выглядит честным малым.
Войдя в роль заботливого дяди, он перегородил дверь и загадал несколько загадок, и отступил лишь тогда, когда сваха намекнула, что доброе время уходит (Ли Сюю, к слову, это занятие весьма понравилось).
Проводив взглядом Чжан Даня, которую жених усадил на телегу, под звуки рожков, игравших праздничную мелодию, свадебный кортеж двинулся прочь. А когда невестка Ван выплеснула за ворота таз с водой, древняя деревенская свадьба была официально завершена.
На следующий день Ли Сюй собрал вещи, готовясь отправиться в усадьбу Гу, чтобы передать Гу Шэну часы и заодно посмотреть на столичные экзамены.
Глава 9. Заговор
Семья Гу располагалась в южной части уезда Дунъян и представляла собой огромную усадьбу из пяти дворов. Там было всё, что полагается — и беседки, и террасы, и сады. Ходили слухи, что хозяин этой усадьбы — высокопоставленный столичный чиновник.
http://bllate.org/book/36132/4482250
Готово:
