Глава 24
Пока Цзяо Цинюй потерянно молчал, Ли Шуан с наигранной глубокомысленностью окинул его взглядом:
— Да и ноги длинные.
Цзяо Цинюй лишь воззрился на него с немым вопросом.
— Угадал, мысли сходились: фигура у меня тоже что надо. Вы там смотрите, не обзавидуйтесь.
«Да кто вообще о таком думает?» — промелькнуло в голове Цзяо Цинюя.
Занимала его ровно одна мысль: какого чёрта Ли Шуан тут забыл?
Появление этого типа в общественной бане казалось одновременно и логичным, и диким. Учитывая патологическую брезгливость Ли Шуана, без душа тот обойтись не мог, а в доме сегодня как раз отключили воду. Терпеть такое парень бы точно не стал.
Вот только Цзяо Цинюй был уверен, что тот рванет в какой-нибудь отель за пару километров, а никак не завалится в городские бани.
Проигнорировав поддёвку, Цзяо Цинюй спросил напрямую:
— А почему в отель не поехал?
— Жаба задушила, — со всей откровенностью признался Ли Шуан. — Вывалить полторы сотни юаней только ради душа? К тому же, оставь я вещи в номере, пришлось бы сначала всю спальню вылизывать. В бане и то проще.
— И поэтому ты решил здесь… — Цзяо Цинюй не стал договаривать «заняться уборкой», но выразительно скосил глаза на швабру и тряпку.
— Почти закончил. Протру всё и застелю плёнкой… А вот от тебя не ожидал. Не думал, что ты у нас такой смелый — рассекаешь тут в чём мать родила.
Ли Шуан задорно свистнул, снова скользнув взглядом по его фигуре.
Смутить Цзяо Цинюя подобным было нереально. Он лишь слегка дёрнул бровью:
— Заниматься тебе нечем.
— Тебе, гляжу, тоже, — ухмыльнулся Ли Шуан. — Иначе с чего бы ты специально подошёл со мной поболтать?
— Шёл мимо, стало любопытно, — Цзяо Цинюй приподнял пластмассовую корзинку с шампунем и гелем для душа. — Теперь удовлетворил любопытство. Пока.
Он развернулся и пошагал дальше, не оглядываясь. Вслед ему донёсся лишь тихий звякающий стук — Ли Шуан, видимо, вешал плечики.
Зайдя в помывочный зал, Цзяо Цинюй обнаружил Чжао Ихэ и Цао Цзюня. Те уже развалились в купели с сорокапятиградусной водой, скинув плавки в персональные корзинки, и увлечённо трепались.
— Понимаешь, в чём штука… О, смотри-ка! — Ихэ первым заметил друга и махнул рукой. — Давай к нам, заваливайся! Мы тут как раз страшилки травим!
Травить байки про покойников в общественной бане — звучит безумно?
Для Чжао Ихэ — в самый раз. Этот кадр, отмокая в горячей воде, мог с лёгкостью перескочить с деревенских сплетен на тему реинкарнации, попутно пересказав пару новелл про бессмертных, хорроры и сюжеты свежих аниме. Бывало, Цзяо Цинюй отлучится на пару минут за мочалкой, а вокруг Ихэ уже образовался плотный кружок из заворожённых мужиков.
Вот и сейчас сидевший рядом дядька, хоть и прикрыл глаза, явно ловил каждое слово.
Цзяо Цинюй сдвинул очки на лоб, снял плавки и погрузился в воду.
Цао Цзюнь, бросив беглый взгляд пониже его пояса, восхищённо вздохнул:
— Эх, молодёжь! Сразу видно — здоровье пышет. Цзяо-младший прямо-таки на загляденье.
Цзяо Цинюй промолчал, выразительно прищурившись.
Сидевший рядом дядька открыл один глаз и с готовностью вклинился в разговор:
— А ты сам-то вроде тоже не старик?
В бане стеснительных не водится. Знаком, не знаком — разговор завязывается сам собой. Цао Цзюнь ничуть не смутился и охотно подхватил тему:
— Да куда мне до него! Мы же в разных весовых категориях!
Дядька окинул Цзяо Цинюя оценивающим взглядом, заглянул под воду и согласно кивнул:
— И то верно. Порода! Один на миллион, редкая штука…
Цзяо Цинюй мгновенно повернулся к Чжао Ихэ:
— Давай трави свой страшильник. Пока не скажу «хватит» — не замолкай.
— Чувак, — поперхнулся Ихэ, — у тебя сейчас физиономия пострашнее любого упыря…
Впрочем, Ихэ всё же начал рассказ:
— Короче, мне эту историю мать передала, хрен знает, правда или нет. Было это лет десять назад в нашем городке. Унылый осенний вечер, прохлада, ветер свистит… Идёт парень, назовём его Сяо Мин, мимо фруктового сада. Вдруг слышит — кто-то его по имени окликает. Он оборачивается — никого!
— Да в кустах заныкался кто-то, ясное дело, — вставил дядька.
— Вот и Сяо Мин так подумал! — закивал Ихэ. — Попёрся в сад проверять. Идёт, значит, в темноте и носком обо что-то задевает. Подсветил фонариком на мобиле — вроде как гнилое яблоко лежит. Он ещё пару раз крикнул в темноту: дескать, эй, кто звал? Тишина. Ну он плюнул и домой пошёл. А на следующий день возвращается… и угадайте, что видит?
— Из-за отсутствия своевременной обработки от вредителей всю листву сожрали гусеницы, а плоды поклевали птицы, — с абсолютно каменным лицом выдал Цзяо Цинюй.
Чжао Ихэ поперхнулся вопросом.
Дядька с Цао Цзюнем восхищённо вылупились на Цзяо Цинюя:
— Ого! Вот это умище!
— Какое ещё «умище»?! — взвыл Ихэ и шёпотом выдал развязку: — На следующий день Сяо Мин пришёл, а вместо сада — кладбище! И пинал он вчера вовсе не яблоко, а человеческую черепушку!
Все трое выслушали финал без единого всплеска эмоций.
Цао Цзюнь повернулся к Цзяо Цинюю:
— Слушай, а версия Брата Юя реально жути нагоняет больше.
Дядька согласно кивнул:
— Поддерживаю. Слабоватый у тебя ужастик, парень.
— Да вы чего?! — распсиховался Ихэ и резко встал в полный рост. — Отличный же рассказ! Это вы, блин, атмосферу ценить не умеете!
Его хозяйство во всём величии предстало перед публикой. Цао Цзюнь зажмурился и замахал руками:
— Твою мать! Разговариваешь — так хоть не тычь мне этим достоинством в лицо, демонище!
Ихэ злодейски зашипел и с глухим хохотом начал надвигаться на Цао Цзюня. Баня огласилась воплями ужаса, перекрывавшими даже шум воды из кранов.
Цзяо Цинюй и дядька лишь невозмутимо прикрыли глаза, продолжая отмокать.
В этот момент Цзяо Цинюй услышал знакомый, чуть насмешливый голос:
— Издали слышу крики. Надо же, и правда вы.
Он медленно разлепил веки и увидел стоящего у края бассейна Ли Шуана.
Совершенно голого Ли Шуана.
Тот с лёгкой улыбкой смотрел на них, абсолютно без стеснения, дерзко и естественно. Влажные кудри были зачёсаны назад, открывая чётко очерченный лоб и тонкий шрам над бровью.
Банную корзинку он небрежно придерживал у бедра, ничуть не пытаясь прикрыться: широкие развёрнутые плечи, резко уходящие к узкой талии, подтянутый живот без единой капли жира, где на вдохе проступал рельеф кубиков.
Взгляд Цзяо Цинюя скользнул ниже, и стало понятно, что Ли Шуан не хвастался на пустом месте.
Аккуратная полоска волос на низу живота, а само «достоинство» — вполне способное составить конкуренцию его собственным габаритам.
Дядька рядом искренне восхитился:
— Ого! Уже двое на миллион!
Цзяо Цинюй промолчал.
Только что красовавшийся Чжао Ихэ, оценив масштаб Ли Шуана, моментально ушёл под воду по самую шею. Косясь в сторону, он буркнул:
— А ты неплохо сложен…
Ли Шуан с гордым видом чуть склонил голову:
— Что, завидно?
— Чему тут завидовать? У тебя своё, а у нас — наш Брат Юй! — Ихэ ткнул Цзяо Цинюя локтем под водой. — Юй-гэ, ну скажи хоть что-нибудь!
— Что сказать? — спокойно отозвался тот.
— Да что угодно! Спроси о чём-нибудь любопытном! — Ихэ подмигнул.
Под сфокусированным взглядом друга Цзяо Цинюй пару секунд молча смотрел Ли Шуану прямо в глаза, а потом ровно произнёс:
— Обрезание делал?
Остальные трое в бассейне выпали в осадок:
—…?!
Ли Шуан ненадолго задумался:
— Ага, ещё в начальной школе.
— Понятно.
—…
— Какое ещё «понятно»?! — Чжао Ихэ едва не поперхнулся водой. — Юй-а! Ты о чём вообще спрашиваешь?!
Цзяо Цинюй перевёл взгляд на него:
— А ты не делал?
— Ещё нет… Тьфу ты, да не о том речь! — Ихэ встряхнул головой, едва не сбившись с мысли, и вцепился Цзяо Цинюю в руку: — Мы вообще о том сейчас говорим?!
— Ты сам сказал спросить, что мне интересно.
— Да на кой тебе это сдалось?!
Слушая их перепалку, Ли Шуан вставил с улыбкой:
— Ладно, вы тут развлекайтесь, а я пошёл мыться.
И с видом обычного прохожего направился к помывочным стойкам.
В этот момент из воды выбрался Цао Цзюнь:
— Я на пилинг, спину тереть. Кто со мной?
Цзяо Цинюй качнул головой:
— Я ещё отмокну.
— Я с тобой! — Ихэ отпустил его плечо и рванул за Цао Цзюнем.
Когда они ушли, Цзяо Цинюй откинулся на прохладный кафельный бортик и прикрыл глаза, наслаждаясь покоем. Спустя пару минут из загородки для банщиков донеслись дикие вопли этой парочки: те то визжали от боли, то орали, что «вообще кайф».
Сидевший рядом дядька тихо усмехнулся:
— Забавные у тебя товарищи.
Цзяо Цинюй кивнул.
— Ты среди них самый тихий, — продолжал дядька, явно приобщив и Ли Шуана к их компании. — Не утомляет эта орава?
Цзяо Цинюй хотел было поправить его насчёт Ли Шуана, но почему-то передумал. Глядя на блики, играющие на воде, он ответил:
— Нет. Кабы не они, я бы вообще разучился с людьми общаться. И уж точно не сидел бы сейчас тут.
— Значит, береги такую дружбу, — мужчина уставился в потолок, погружаясь в воспоминания. — У меня тоже когда-то были кореша, с кем в баню ходили. Банька-то раньше поменьше была, в купель аккурат впятером набивались — шестому уже тесно. И шумели точно так же, как вы. Помню, как-то раз мочалкой в волейбол заигрались да плафон разнесли. Видишь, вон там светильник немного синевой отдаёт?
Цзяо Цинюй взглянул, куда тот указывал: действительно, одна из ламп светила холодноватым синеватым светом, тогда как остальные давали тёплый желтоватый оттенок. Сам бы и не заметил.
— А потом взрослая жизнь закрутила: семьи, работа… Сначала редкими набегами собирались, а потом кто куда разъехался, в другие города. Вот и хожу теперь один. — Мужчина вздохнул, с теплотой посмотрев на парня: — Вы ведь в старшей школе учитесь, да? В эти годы дружба — самая крепкая. Так что храни её.
Цзяо Цинюй серьёзно кивнул:
— Спасибо. Обязательно.
Спустя некоторое время занавеска массажного отсека отодвинулась.
Красные как раки Цао Цзюнь и Чжао Ихэ, стеная от боли, заметили Цзяо Цинюя.
Цао Цзюнь дрожащей рукой сделал приветственный жест:
— О, наконец пришли твои мучения… О чём с дядькой толковал?
— О вас, — ответил Цзяо Цинюй, укладываясь на массажный стол животом вниз. — Глядя на нас, он вспомнил своих армейских друзей. Наказывал вас беречь.
Банщик плеснул ему на спину тёплой воды и прошёлся жёсткой мочалкой.
— Ещё бы не беречь! — Чжао Ихэ перевернулся на другой бок. — Мы теперь, считай, вместе одну баню делим! Чтобы после этого кто-то кого-то бросил — да ни за что!
— Да ну тебя, — фыркнул Цао Цзюнь. — Когда у тебя дома таракан вылез, ты свалил, только нас и видели.
— Ой, да кто это там подаёт голос, — перебил Ихэ и сменил тему: — А Ли Шуан чего на пилинг не пошёл?
— Не придёт он. Брезгует, — отозвался Цзяо Цинюй.
Решись Ли Шуан на такое, он бы предварительно заставил дедушку-банщика трижды продезинфицировать весь стол.
— А-а, вон оно что! — озарился Ихэ. — А я-то думал, чего он на празднике фольклора от меня шарахался, когда я с грязными руками к нему лез… О-о-о! Дядь, полегче!
Кряжистый банщик, растиравший ему бедро, не удержался от замечания:
— Ну ты и неженка, парень! Погляди на кореша своего — хоть бы хны.
Речь шла, разумеется, о Цзяо Цинюе. Тот переносил терзания с истинным олимпийским спокойствием, не произнеся за всю процедуру ни звука. Лишь когда банщик подобрался к паху, парень спокойно придержал его руку: «Там не надо». А до этого казалось, будто он и вовсе уснул.
Цао Цзюнь и Чжао Ихэ закончили раньше и побежали занимать душ.
Когда освободился Цзяо Цинюй, в помывочной уже было не протолкнуться. Из каждой кабинки струилась вода, мыльная пена стекала по плиточному полу в центральный жёлоб.
Надев очки, Цзяо Цинюй внимательно присматривал свободный рожок, чтобы снова не вышло конфуза.
Как раз когда он дошёл до середины прохода, в самом дальнем отсеке выключили воду, и навстречу ему вышел Ли Шуан.
С его мокрых, небунтующих волос капала вода, полотенце небрежно лежало на плечах. Цзяо Цинюй впервые видел его с уложенной чёлкой вниз — черты лица казались настолько выточенными, что этот парень оставался бы красавцем, даже обрейся он наголо.
Они поравнялись, и Ли Шуан усмехнулся:
— Ну ты и варёный.
Цзяо Цинюй только сейчас сообразил, что после растерявшей всю грязь мочалки он стоит распаренный и пунцовый с ног до головы.
Ли Шуан тут же поддел его:
— Рыжий у нас был Пламенным Макакой, а ты теперь, получается, Красный Мальчик?
— Очень смешно, — сухо отрезал Цзяо Цинюй.
Пока они обменивались взаимными подколками, ни один из них не подозревал, какая драма разразится секундой позже.
Поскольку никто из них не видел картины целиком, всю хронологию позже восстановили по показаниям Чжао Ихэ, подглядывавшего из своего душа.
Реконструкция событий выглядела следующим образом:
Едва Цзяо Цинюй ровно произнёс свою реплику, как из кабинки за спиной Ли Шуана выскочил пацанёнок. Его папаша, заливший глаза шампунем, наугад махал руками и кричал: «Эй, не бегай! Упадёшь!».
Ребёнка это, естественно, только забавило. Хохоча, он рванул по скользкому полу.
На мыльной пене мелкий ожидаемо поскользнулся, полетел рыбкой вперёд и со всего размаху врезался головой Ли Шуану под колени.
Застигнутый врасплох Ли Шуан потерял равновесие и шатнулся вперёд.
Будь у Цзяо Цинюя секунда на манёвр, с его реакцией он бы без труда отскочил.
Но вмешался злой рок.
Из-за его спины вышли два заболтавшихся парня. Шедший первым, пытаясь что-то доказать приятелю, пятился боком.
Пока задний успел гаркнуть: «Осторожно!», тот уже на полной скорости врезался Цзяо Цинюю в лопатки.
На автомате подавшись вперёд, Цзяо Цинюй столкнулся нос к носу с падающим Ли Шуаном и подсознательно вскинул руки, обхватив того за талию.
Именно эту картину и застал Чжао Ихэ, выглянувший из капота душевой:
Посреди узкого коридора, крепко обнявшись, замерли Цзяо Цинюй и Ли Шуан.
А у их ног орали и потирали ушибленные места сбившие их потерпевшие.
Ли Шуан чуть отодвинулся и, нахмурившись, пристально вгляделся в лицо Цзяо Цинюя:
— Ты как, цел?
— Нормально, — Цзяо Цинюй качнул головой.
Остолбеневший Чжао Ихэ медленно поднял руку:
— Э-э… Чуваки, чисто физиологически я всё понимаю. Стресс, трение, все дела…
Ли Шуан недоумённо воззрился на него:
— Ты про что вообще?
— Ну, типа… трение порождает тепло… Короче, вы… натёрли, — невпопад ляпнул Ихэ и ткнул пальцем туда, где соприкасались их бёдра.
Оба одновременно опустили взгляды.
Из-за неожиданного контакта и физического трения их плоть слегка среагировала, и они ощутили обоюдное касание.
Ли Шуан обомлел:
—…
Цзяо Цинюй одеревенел:
—…
Ихэ ляпнул:
— Это у нас что… состыковка?
Цзяо Цинюй процедил сквозь зубы:
— Заткнись.
http://bllate.org/book/36141/4743239
Готово:
